Виктимблейминг что это такое


кто такие виктимблеймеры и почему они так говорят — Рамблер/женский

Виктимблейминг — слово страшное и незнакомое, особенно для тех, кто английский в школе учил, но так и не доучил. В русском языке прямого аналога ему нет, и это не удивительно: очень сложно дать название чему-то, что настолько прочно укоренилось на всех уровнях нашей культуры, что никогда и не воспринималось как что-то обособленное и самостоятельное.

Виктимблеймингом называют перенесение ответственности за произошедшее на жертву, обвинение пострадавшей стороны в том, что это именно она своими действиями спровоцировала преступника на совершенное против неё действие. Чтобы понять, о чём идёт речь, вспомните, как однажды попались на чей-то обман, а вместо поддержки получили от близких фразу: «Конечно, тебя обманули! А сама чем думала, когда соглашалась?» Украли кошелёк? Надо лучше следить за вещами. Ребёнок грубит маме? Плохо воспитала. Напали на улице? Нечего ходить ночью по пустынным переулкам.

Это явление затрагивает все сферы жизни, но самыми частыми и наиболее уязвимыми жертвами виктимблеймеров являются женщины, подвергающиеся домашнему насилию, и женщины, пережившие изнасилование. Эти женщины как никто другой нуждаются в поддержке окружающих, но сталкиваются с ещё большим давлением и в результате переживают травму дважды.

Проблему виктимблейминга в России обнажил резонансный 2016й год, когда почти одновременно в сети и по телевидению разворачивались два громких скандала. С одной стороны, вся страна следила за развитием истории изнасилованной на вечеринке у друга шестнадцатилетней школьницы Дианы Шурыгиной. Девочку-подростка обвиняли в жажде выгоды, шантаже и привлечении внимания к собственной персоне, в интернете началась настоящая массовая травля, а шуточка про «восемь лет строгача» мгновенно стала частью народного фольклора.

В социальных сетях в это время развернулся флешмоб #ЯнеБоюсьСказать, в рамках которого обычные женщины на своих страничках в социальных сетях рассказывали о пережитых ими домогательствах. Акция мгновенно стала массовой и не только показала, что подвергнуться насилию может каждая, независимо от возраста, рода деятельности, внешности и поведения, но и вскрыла низкий уровень эмоциональной состоятельности общества в целом. В ответ на опубликованные истории участницы зачастую получали обвинения в желании любиым путём привлечь к себе внимание и преувеличение проблем. По результатам опроса ВЦИОМ примерно 44% россиян считают, что жертва насилия сама спровоцировала нападение на неё.

Удивительно, но атаки виктимблеймеров являются всего лишь отражением их собственных скрытых страхов. В виктимблейминге мы видим, как работает своеобразный коллективный механизм психологической защиты. Первоначально, сразу после вскрытия факта произошедшего, жертва получает-таки долю сочувствия. Общественное сознание понимает, что произошедшее — плохо, и что жертва — действительно жертва. Но по мере раскрытия подробностей, когда становится ясно, что жертва никак не могла предотвратить, например, изнасилование, сторонний человек всё равно старается найти ему какое-то объяснение.

«Значит, жертва сама спровоцировала изнасилование. Значит, она не такая, как все, не соблюдает правила, а потому «испорченная» и заслуживает наказание».

Таким образом он словно вычёркивает себя из категории тех, кто может подвергнуться такому же нападению. Преступник либо исчезает из истории как факт, либо становится карателем за нарушение «общепринятых» норм. В первую очередь виктимблейминг — это отрицание случайности атаки, создание иллюзии собственной безопасности. Общество обвиняет жертву не из неприязни к ней, а от страха того, что с ней произошло.

Виктимблейминг происходит и в том случае, когда человек понимает, что не может помочь жертве перестать чувствовать себя плохо. Если мы знаем, что в результате наших действий человек моментально станет счастливым, мы кинемся помогать ему, не раздумывая. Например, если у вас на улице выхватят сумку, вероятность того, что свидетели обвинят вас в произошедшем, крайне мала. Кто-то бросится догонять преступника, кто-то поможет вам связаться с полицией, кто-то просто поддержит вас, чтобы вы почувствовали себя лучше. Однако жертвы изнасилования от дружеских объятий и слов «всё будет хорошо, ты справишься» веселее отчего-то не становятся. Человек, привыкший видеть сиюминутный результат своих действий, сталкивается с ситуацией, когда его усилия кажутся совершенно напрасными. Тогда его психика тоже включает механизм защиты, но теперь уже не ради чувства безопасности, а для собственной поддержки: «Я помогаю ей, а она продолжает грустить. Наверное, ей нравится такое состояние».

Всё вышеописанное, конечно же, пусть и объясняет логику виктимблеймеров, но совсем не означает, что их действия могут быть оправданы. Зачастую виктимблеймеры — люди категоричные, не стесняющиеся в выражениях, бросающиеся громкими фразами. Они отличаются повышенной долей цинизма и отсутствием элементарного сочувствия. Травя жертву, они укрепляют свою низкую самооценку, ведь собственными успехами её восстановить не получается.

Для начала, выбросьте из своего лексикона фразу «сам виноват». Навсегда. Даже из дружеских разговоров и подначиваний. Запомните: жертва не может быть ответственной за то, что с ней случилось. В произошедшем всегда будет виноват тот, кто «не сдержался». Столкнувшись с жертвой насилия, помните, что вы в этой ситуации — лицо третье. Жертва обратилась к вам, потому что ищет поддержки и заботы, а не для того, чтобы привлечь к себе внимание. Постарайтесь проявить максимум эмпатии, действуйте медленно и терпеливо, и не давите на неё. И самое главное — верьте пострадавшей. Ей незачем врать.

woman.rambler.ru

Что такое виктимблейминг и как он связан с насилием

«Афиша Daily» запускает рубрику «Новая этика»: мы будем рассказывать о явлениях, для обозначения многих из которых пока нет слов в русском языке, но при этом они становятся заметной частью нашей жизни. В первом выпуске мы объясняем, что такое виктимблейминг и почему с ним необходимо бороться.

Виктимблейминг (от англ. victim — жертва и blame — обвинять) происходит, когда жертве какого‑либо преступления приписывается провокация преступника, желание стать этой самой жертвой. Чаще всего о виктимблейминге говорят в контексте таких преступлений, как домашнее или сексуальное насилие. «Афиша Daily» попыталась разобраться в том, как работают механизмы обвинения жертвы.

Как становятся жертвами

«Я постоянно чувствую себя виноватой» — так описывали свое состояние жертвы домашнего насилия, которые согласились дать анонимное интервью для этого материала. Эти женщины продолжительное время терпели побои, унижения и сексуальное насилие от любимых людей и не могли разорвать отношения с ними из‑за чувства вины, страха и непонимания того, что происходит на самом деле.

Многие жертвы насилия рассказывают о том, что унижения происходят не внезапно: как правило, им предшествуют манипуляции, которые превращают отношения в зависимость, а потом в этих отношениях появляется насилие. «Это очень простая схема — когда мужчина сначала любит, потом унижает, затем приходит с букетом роз и словами о том, как ты нужна, — рассказывает одна из девушек, переживших насилие. — В итоге ты начинаешь постоянно оглядываться на него, даже когда умываешься в ванной. Как правило, к тому моменту, когда случается физическое насилие, ты уже абсолютно готова к такому повороту событий».

Другая девушка вспоминает, что когда ее «любимый и родной» молодой человек, с которым она жила в одной квартире, впервые схватил ее за волосы и ударил коленом в голову, она испытала чувство вины, потому что в ее картине мира человека можно ударить только за ужасное преступление, а значит, и она сделала что‑то очень плохое. Такие ситуации стали повторяться: он таскал ее за волосы по улице, бил при знакомых (которые, кстати, никак не реагировали), унижал. «Однажды, — рассказывает девушка, — он привязал мои руки к батарее и изнасиловал меня. Я выла и ничего не могла сделать, потому что он меня обездвижил. Это был вообще не акт любви, в этом нет ничего общего даже с сексом — так, наверное, в тюрьме опускают. Я никому об этом не рассказывала, потому что это считается семейными отношениями».

Подробности по теме

«Любовь рассасывается вместе с синяками»: истории жертв домашнего насилия

«Любовь рассасывается вместе с синяками»: истории жертв домашнего насилия

Механизм, который перекладывает вину за случившееся на жертву, сначала поражает самих жертв. Семейный психолог и сексолог Марина Травкова считает, что в основе всей этой системы лежит мощная защита и вера в причинно-следственные связи, когда в «справедливом мире», где ты подчиняешься определенным «правилам», наказание получают только плохие. Женщины, пережившие насилие, начинают задаваться вопросом, почему это случилось именно с ними. «Будь хорошей девочкой, и к тебе будут хорошо относиться» — такими представлениями пронизана вся наша жизнь, поэтому когда женщине летит в лицо кулак от любимого человека, ее сознание отказывается принимать реальность и жить в мире, где попросту возможны такие вещи и события», — говорит Травкова.

Абьюзер (человек, совершающий физическое, моральное, экономическое или любое другое насилие — Прим. ред.) может создать такую ситуацию в семье, когда жертва полностью зависит от него. Девушки, находившиеся в таких отношениях, рассказывали о том, как у них отбирали деньги, мобильные телефоны, меняли пароли в социальных сетях, запрещали им общаться с подругами, потому что «они против нашей любви». «У женщин, систематически подвергающихся домашнему насилию, также появляются эмоциональные и когнитивные искажения, известные в популярной литературе как «стокгольмский синдром», — говорит Марина Травкова. — Для выживания пострадавшие идентифицируют себя с агрессором, начинают приписывать ему уважительные и благородные мотивы, преувеличивают собственное значение в его жизни, одновременно парадоксально самоуничижаясь и считая, что насильник все еще делает одолжение, потому что «возится с такой как я».

Откуда берется виктимблейминг

Изощренные психологические манипуляции, изоляция от внешнего мира, преувеличение значения насильника в жизни женщины и одновременно вера в справедливый мир — все это совершенно сбивает с толку, и в конечном счете жертва домашнего насилия теряет связь с реальностью, а также понимание того, что такое хорошо и плохо. Именно в такой ситуации расцветает виктимблейминг. Осуждение окружающих, которые не представляют, как на самом деле происходит насилие в отношениях совершенно обычных с виду людей, отлично накладывается на растерянность жертв.

Когда насилие становится очевидным — женщина терпит побои, попадает в больницу, переживает сексуальное насилие, — ей говорят, что сама виновата, потому что терпела, не уходила, позволяла с собой обращаться таким образом

Жертву насилия может ждать осуждение на разных этапах. Когда появляются первые эпизоды, женщина замечает неодобрение окружающих в отношении ее якобы провоцирующего поведения: недостаточно мудро себя повела, не то сказала, подала холодный ужин. А когда насилие становится очевидным — женщина терпит серьезные побои, попадает в больницу, переживает сексуальное насилие, — ей говорят, что сама виновата, потому что терпела, не уходила, позволяла с собой обращаться таким образом.

По понятным причинам далеко не все жертвы, пережившие или переживающие насилие, готовы делиться своими историями с окружающими. Одна из героинь материала почувствовала в этом потребность и стала рассказывать о некоторых происшествиях своим родителям, друзьям, но чаще всего — «случайным попутчикам», потому что «близким такое рассказывать стыдно». Она вспоминает, что самой частой ответной репликой была: «А какого черта ты до сих пор не ушла, если тебе так плохо?» В итоге обижались на нее саму, потому что девушка, находясь в зависимости от насильника, не могла последовать этому вполне очевидному совету. В конечном счете она слышала следующее: «видимо, тебе это нравится», «ты тряпка» и «у тебя нет силы воли».

Другая девушка, которая так и не решилась поделиться своей историей с окружающими, рассказывает, что ее действительно ранили скабрезные шутки и осуждение других жертв в тот момент, когда она переживала последствия насилия и расставания с насильником (она признается, что переживает это до сих пор): «Это как инфекция. Этим пропитан воздух, этим пропитано все общение».

По словам семейного психолога и сексолога Марины Травковой, виктимблеймером может быть любой человек, ведь механизм защиты, который ужасно вредит жертвам насилия, работает для всех одинаково. Видимо, многое зависит от уровня осознанности, грамотности и уважения к правам человека в целом. «Представлением о том, что есть люди, которые ищут «вторичную выгоду» в своем статусе жертвы, очень удобно закрыться от страшной правды, — считает Травкова. — Нередко случается, что женщины осуждают других женщин, пытаются «отсоединиться» и заранее примкнуть к лагерю «правильных и сильных».

Несложно представить, как влияет на жертв домашнего и сексуального насилия столкновение с подобной позицией. Во-первых, это мешает им поправить свое положение и прервать контакты с насильником. Во-вторых, если жертве удалось выбраться из этой ситуации физически, она получает сильнейшую психологическую травму. По словам Марины Травковой, для человека, чья самооценка разрушена, любое порицание может стать критичным.

Чем чревато столкновение с правоохранительными органами

Самое ужасное происходит, когда жертва насилия пытается обратиться в полицию. По словам адвоката и эксперта по правам женщин Мари Давтян, полиция старается как можно реже регистрировать преступления по домашнему насилию и изнасилованиям, поэтому делает все, чтобы потерпевшая не подала заявление. У полиции есть для этого очень простые методы: нахамить, унизить и, конечно, обвинить. «Основная причина, по которой не хотят принимать заявление, — отношение к жертве, то есть виктимблейминг, — говорит Мари. — Полицейские очень часто говорят «сама виновата», также они любят рассказывать, что жертва ищет бонусы от этого процесса, хотя я в своей практике не встречала ни одну женщину, получившую какую‑то выгоду».

Подробности по теме

А ты как хотела: как в России обращаются с жертвами изнасилования

А ты как хотела: как в России обращаются с жертвами изнасилования

Вообще, уголовно-процессуальный кодекс не ставит вопрос о характеристиках потерпевшего в принципе — то есть не важно, что из себя представляет человек, в отношении которого было совершено преступление. Однако, как рассказывает Мари Давтян, по делам об изнасилованиях характеристику жертвы собирают, причем нередко она получается в пять раз больше, чем характеристика агрессора. Рассматривают все: где родилась, на кого училась, с кем дружила, с кем состояла в отношениях, также подробно проверяют все социальные сети, чтобы найти компрометирующий материал.

Женщины, пришедшие в полицию писать заявление, часто сталкиваются с хамством дежурных: они спрашивают «Что, не понравилось?» и «Ты думаешь, его можно таким образом вернуть?»

Процедура подачи заявления об изнасиловании страшная и унизительная. Некоторые женщины, прошедшие через это, рассказывают, что они будто бы второй раз пережили изнасилование, и признаются, что не знают, от чего пострадали больше — от самого изнасилования или от этого процесса. Как рассказывает Мари Давтян, женщины, пришедшие в полицию писать заявление, часто сталкиваются с хамством дежурных: они спрашивают «Что, не понравилось?» и «Ты думаешь, его можно таким образом вернуть?».

Тех, кто сумел преодолеть эти унижения, и в дальнейшем ждет кошмар: женщинам приходится многократно и в подробностях описывать преступление, и отвечать на вопросы о том, не была ли юбка слишком короткой, а суп слишком холодным. При этом жертве могут устроить очную ставку с обвиняемым, и если женщина уже успела немного поправить свое психологическое состояние, то после такого ей придется все начинать заново.

Мари Давтян объясняет эту ситуацию просто: сотрудники полиции — такие же люди, в головах которых работают те же механизмы виктимблейминга, что и у всех. Они подвержены всем существующим в обществе мифам и стереотипам, но от их поведения при этом может зависеть жизнь жертвы.

В идеальном мире эти проблемы решались бы элементарной подготовкой и просвещением правоохранительных органов — структурно, на высоком уровне, систематически. Речь не только о правоохранительных органах, а обо всем обществе в целом, о том, что у нас нет ни одной работающей системы, которая могла бы мгновенно дать защиту жертвам насилия. Девушки, пострадавшие от действий насильников, сетуют на то, что в редкие моменты решимости у них не было ни одной идеи по поводу того, кому позвонить и куда бежать. Сейчас они говорят, что надо было «звонить во все колокола», но где находятся эти колокола, какие из них услышат?

Конечно, в нашей стране есть кризисные центры, лучшие из которых созданы частными лицами. Но, как отметили жертвы насилия, информация о них не на слуху, не на поверхности, в моменты совершаемого над ними насилия они даже не представляли, где эту информацию искать.

Что делать

Собрать статистику по семейному, а тем более по сексуальному насилию, очень сложно. Прокуратура МВД приводит данные, согласно которым в 2015 году от насилия в семье пострадали 36,5 тысячи женщин. Однако под «семьей» подразумеваются только близкие родственники: зарегистрированные супруги, дети, родители. Рукоприкладство сожителей и бывших партнеров не входит в эту категорию, хотя это, безусловно, тоже считается домашним насилием. Также есть данные по насилию женщин в домах и квартирах — в 2015 году ему подверглись уже 110 тысяч женщин. Правда, здесь тоже невозможно получить четкие цифры, потому что насилием в домах считается, например, избиение соседкой или кем‑то еще, кто не имеет отношение к семье. А если незарегистрированный партнер применил насилие к женщине вне дома, это не попадет ни в одну из перечисленных категорий.

Что касается сексуального насилия, то здесь ситуация еще более неопределенная, потому что уголовные дела об изнасилованиях возбуждаются крайне редко. По статистике МВД, от изнасилований в 2015 году пострадали 3 875 женщин, от насильственных действий сексуального характера — 5 378. «Разница между тем, сколько подается заявлений, и тем, сколько дел возбуждают по ним, огромная, — поясняет адвокат и эксперт по правам женщин Мари Давтян. — Заявление, которая подает женщина, подлежит проверке, и она может длиться от 3 до 30 дней в зависимости от преступления. После проверки принимают решение, стоит ли возбуждать уголовное дело. А по сексуальным преступлениям у нас в большинстве случаев не возбуждают уголовные дела».

С психологическими последствиями насилия бороться необходимо. Ниже приведены советы от юриста, психолога и девушек, переживших насилие, о том, как лучше вести себя после случившейся трагедии:

Не ходите в полицию одна — идите подавать заявление с подругой, мамой, с кем‑то, кто может поддержать вас

Обязательно требуйте талон-уведомление — без него ваше дело не будут рассматривать. Выдать талон — прямая обязанность полицейского, и если он отказывается делать это, пригрозите ему жалобой в прокуратуру;

Обратитесь в организации, оказывающие помощь жертвам домашнего или сексуального насилия;

Молчание разрушает изнутри, поэтому рассказывайте о насилии, звоните в кризисные центры, не бойтесь делиться с людьми, которым доверяете.

Если близкий вам человек оказался жертвой домашнего и сексуального насилия:

Верьте пострадавшей — это самое главное;

Повторяйте ей, что она не виновата и поддерживайте жертву насилия во всем, через что ей предстоит пройти;

Постарайтесь проявить максимум эмпатии и не давить;

Жертвы насилия отмечали, что в определенные моменты ощущали себя вещью, которой пользуются. Поэтому дайте человеку возможность почувствовать себя нужным и любимым.

Кризисные центры, полезная информация, телефоны:

Карта помощи от проекта «Насилию.нет»

Сайт «Насилию.нет»

Кризисный центр для женщин

Сайт «Домашнее насилие СТОП»

Всероссийский телефон для женщин, пострадавших от домашнего насилия: 8 (800) 7000 600

Региональная общественная организация «Независимый благотворительный центр помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры» (Москва): 8 (499) 901 02 01

Психологическая поддержка женщин, переживших сексуальное насилие: 8 (495) 124 61 85

Максимально образно о конкретном — в инстаграме «Афиши Daily».

daily.afisha.ru

Абьюз, виктимблейминг, харассмент: термины, которые нужно знать

Первый шаг к тому, чтобы решить проблему, – это признать ее и дать ей название. Портал Comode.kz собрал для вас ключевые термины, которые помогут лучше понять, где именно мужчины переходят в общении с вами допустимые границы.

Насилие в отношении женщин – актуальная проблема для всех стран мира. Чтобы привлечь внимание общественности к проблеме насилия, изменить стереотипы и покончить с глобальным распространением насилия в отношении женщин и девочек, в мире проводится акция "16 дней активных действий против гендерного насилия".  

Портал Comode.kz совместно с несколькими агентствами ООН ("ООН-женщины", ПРООН, ЮНИСЕФ, ЮНФПА) представляет совместный проект – серию статей об искоренении насилия в отношении женщин. Первой статьей будет ликбез по терминам, которые нужно различать в современном мире.  

Иногда кажется, что мир меняется слишком быстро. То, что считалось нормой двадцать или пятьдесят лет назад, сегодня для нас абсолютно неприемлемо. Мы понимаем, каких ситуаций в жизни быть не должно, но определений в русском языке для них пока нет – язык часто не успевает за тем, что происходит в обществе.

Поэтому мы пользуемся заимствованными терминами. И понимаем, что их иностранное происхождение – вовсе не повод их игнорировать.

Феминизм – это борьба за то, чтобы между мужчиной и женщиной было равноправие. Чтобы женщина имела право голоса, право распоряжаться своим телом, право участвовать наравне с мужчиной в политической и экономической жизни общества.

Еще каких-то сто лет назад женщина могла только мечтать о том, чем обладает сегодня. Но до сих пор многие вещи все еще нуждаются в социальной коррекции, в частности, мы пока так и не справились с сексизмом.

Сексизм – это дискриминация по половому признаку. Когда женщину ущемляют не потому, что она глупа или не справляется с задачей, а просто потому, что она женщина. Причем у сексизма – масса проявлений. Разберемся, что это за проявления. 

Рукоприкладство в отношениях недопустимо. Но есть куда более изощренный вид насилия, который часто не замечают ни родственники, ни друзья, ни даже сама жертва. Речь об эмоциональном насилии – абьюзе. Явлении, которое так хорошо маскируется под заботу и обеспечение "каменной стены", что когда доходит до непоправимого (и уголовно наказуемого), жертва уже не в силах что-то предпринять сама. Абьюз – это все виды психологического насилия: издевательства, насмешки, оскорбления, унижение, давление, запреты, контроль.

Окружив вас неземной любовью в самом начале отношений, в конечном счете абьюзер сделает так, чтобы вы меньше общались с друзьями и родными. Когда нет свидетелей, никто не сможет сказать вам, что вы слишком часто извиняетесь, что ваши достижения обесценивают, что вами управляют. Вы отдаете все, а в ответ получаете то горячую волну любви, то ледяную стену непонимания.

Абьюз привязывает вас к партнеру, как цепями, и вы перестаете понимать, что плохо, а что хорошо. Вы не можете высказать свои желания, потому что боитесь обидеть, воспринимаете оскорбления как шутки, слепо подчиняетесь, когда у вас просят сделать то, чего вы делать не хотели. Это отношения в стиле "кролик и удав", и когда партнер поднимет на вас руку (а он непременно это сделает, ведь вы – полностью в его власти, а власть развращает), защитить вас уже некому.

Как противостоять: в отношениях важно не терпеть обиды. Говорите, если вам не нравится, как партнер с вами общается. Проводите свободное время с друзьями, родными или наедине с собой. Открыто говорите о сексуальных предпочтениях. Проговаривайте спорные ситуации: разбирайтесь, а не извиняйтесь. И если человек отказывается делать все это, то есть признавать в вас равного себе, стоит задуматься.

Объективация – один самых важных терминов феминистского анализа. На русский язык это слово можно перевести как "опредмечивание". "Женщины всегда хотят секса", "Женщине нужно сильное мужское плечо", "Женщины говорят "да", когда говорят "нет" и так далее. Объективация – процесс сведения женщины к картинке, абстрактному образу, искусственно наделенному характеристиками, которые удобны мужчине. Опредмечивая женщину, мужчина лишает ее права голоса, права выбора, права быть полноценной частью общества.

Как противостоять: самое важное – дать мужчине понять, что каждая женщина, как и любая другая личность, наделена индивидуальными, уникальными чертами. Кто-то из нас мечтает родить ребенка, кто-то достичь успеха в карьере, кто-то пройти пешком через горы на Иссык-Куль. Роль женщины не сводится только к роли матери, хозяйки дома и объекту сексуального желания. Как только вы почувствуете, что вас оценивают именно с этих сторон, – это повод обсудить с партнером, в чем именно он заблуждается.

Харассмент. Ваша частная жизнь и ваше личное пространство неприкосновенны вне зависимости от вашего пола. Казалось бы, это очевидная и простая мысль, однако если бы все было так просто, не существовало бы такого понятия, как сексуальные домогательства – харассмент. Нежелательное внимание эротического или откровенно сексуального характера в большинстве цивилизованных стран расценивается как преступление. И это правильно, хотя иногда правозащитники и перегибают палку. Чаще всего не перегнуть невозможно, потому как большинство мужчин считают уместным объективизировать знакомых, коллег, друзей, партнеров, обесценивая их личность и игнорируя желания.

Все просто. Флиртовать, заигрывать, делать смелые комплименты, распускать руки – все это можно только тогда, когда женщина этого хочет. Иначе никак. А как выяснить, что все в порядке? Не поверите – просто спросить! Есть проблема в том, что женщины, воспитанные в патриархальном обществе, не привыкли прямо и четко отвечать на такие вопросы, но это, в конце концов, тоже решается диалогом. Или судебным иском.

Как противостоять: не допускать нарушения границ вашего пространства ни при каких обстоятельствах. Решительно и сразу давать понять, что вы в эти игры не играете.

Газлайтинг. Представьте себе следующую ситуацию. Во время ссоры вы говорите своему партнеру (родителю, ребенку, другу): "Помнишь, чем это все закончилось в прошлый раз?" А вам отвечают: "Что? Какой прошлый раз? Мы спорим об этом впервые". Вы как минимум будете сбиты с толку. Это газлайтинг – обесценивание ваших переживаний и суждений, заставляющее вас сомневаться в собственной адекватности, дееспособности, умению запоминать. Происхождение термина "газлайтинг" связано с фильмом "Газовый свет" 1944 года. Эта картина блестяще показывает, как один человек может свести другого с ума, постоянно не подтверждая реальность тех или иных событий.

Как понять, что вы столкнулись с газлайтингом? Партнер отрицает факты, отрицает ваши эмоции. "Тебе только кажется, что ты себя так чувствуешь". Подчеркивает то, что вы, возможно, не в себе, и предлагает альтернативу реальности. "Мне кажется, дело обстоит не так, как ты думаешь".

Как противостоять: конечно, рубить с плеча нельзя, но если вы замечаете такое слишком часто – поговорите с партнером. Как минимум. И покажите ему фильм "Газовый свет".

Слатшейминг – осуждение женщин за внешний вид и/или поведение, которое считается чересчур "свободным". С этим понятием все проще некуда. Если кто-то говорит, что вы выглядите не так, как ему нравится: у вас слишком короткая юбка, слишком раскованная походка, слишком яркая помада и так далее – то он просто идет к черту. С одной стороны, мужчины обязывают женщин проявлять свою сексуальность, с другой – ограничивают ее. Это попросту нелогично.

Как противостоять: ведите себя так, как хотите. Как одеваться, питаться, сидеть и делать прочие будничные вещи – вопрос лично вашего выбора.

Бодишейминг. У вас синие волосы и выбрит висок. У вас татуировки. Пирсинг, цветные линзы. Вы "жирный" или "тощий". Вы так или иначе отличаетесь от принятой в обществе нормы. Вам комфортно, но люди все равно пытаются навязать вам какие-то стереотипы. Это бодишейминг. Дискриминация людей, чья внешность не вписывается в "общепринятые стандарты". Это чаще всего жестокая, травмирующая психику критика, которая только выдается за "глас народа", а на самом деле является субъективным мнением конкретного человека.

Как противостоять: понять, что эта критика деструктивна, она не помогает измениться. Вы вольны делать со своим телом все, что угодно вам, и так, как вам нравится.

Менсплейнинг. Если женщина не понимает, что такое гравитационное красное смещение, это значит, что она просто не астрофизик, а не человек с синдромом Дауна. Снисходительная манера разговора, используя которую мужчина объясняет что-то женщине с помощью упрощенных формулировок, делая скидку на ее пол, называется менсплейнинг. И это тоже проявление сексизма, неравенства, которое необходимо пресекать. У женщины в современном обществе достаточно возможностей изучать что-то наравне с мужчиной. Половая принадлежность не делает никого из нас глупее или умнее.

Как противостоять: не иметь контактов с таким человеком.

Виктимблейминг. Говоря занудным юридическим языком, это обвинение жертвы, то есть перенесение ответственности с лица, совершившего правонарушение, на лицо, пострадавшее от этого правонарушения. Жуткий диагноз "сама виновата", которым буквально пропитано наше общество. Изнасиловали – нечего носить облегающую одежду, домогались – нечего строить глазки. Это явление так прочно вросло в социум, что мало кто понимает, чем оно опасно.

Виктимблеймингу чаще всего подвергаются женщины. Они сталкиваются с враждебностью, их образ жизни и моральный облик подвергаются анализу и критике со стороны окружающих даже в тех ситуациях, когда вина очевидно лежит не на них. Чаще всего корни у этого порицания сексистские.

Как противостоять: все просто – понять, что вы не игрушка, не бесплатное приложение к мужчине и не безмозглый объект сексуального желания.

Читайте и изучайте также: Понятийный словарь по вопросам гендерного равенства и  репродуктивного здоровья 

Автор: Юлия Золкина

comode.kz

Виктимблейминг | Почему мы виним жертву? - Психология эффективной жизни

Виктимблейминг (с английского — «обвинение жертвы») — очень сложное слово, и не только потому, что состоит оно из двух слов. Но еще и потому, что эти два слова друг с другом по смыслу никак не вяжутся. Ведь, по всей логике, если есть «жертва», то ее нужно защищать, а не обвинять! А если уж обвинять, то преступника, а никак не жертву.

Но нет. Виктимблейминг — это когда в преступлении обвиняют именно жертву. Жертву этого же преступления.

Сама виновата

Чаще всего, говоря о виктимблейминге, подразумевают домашнее насилие. Но часто и сексуальное насилие в темном подъезде окружающие сводят к тому, что «девушка сама спровоцировала». Да, именно по этой причине жертвы физического и сексуального насилия не только не обращаются в правоохранительные органы за помощью, но даже не рассказывают о случившемся своим близким — из-за этого страха «быть виноватой», почувствовать себя униженной и растоптанной окончательно.

Однажды, общаясь с юной девушкой, я как будто случайно, между прочим услышала от нее о болезненном инциденте. Девушка шла по своим делам днем, по людной дороге. За ней увязался мужчина средних лет и в каком-то из поворотов стал тянуть ее за руки, прижал к торцовой стене дома, стал обнимать ее, целовать. Девушка отбилась от него, убежала, но страх перед мужчинами остался, и до того сильными были этот страх и отвращение, что вскоре она объявила себя ЛГБТ.

Рассказывала ли она кому-то об этом? Может быть, хотя бы маме, папе? Нет. Она никому никогда об этом не говорила. И даже на консультации, рассказав об этом, вспыхнула от стыда, от смущения. Ей было стыдно о таком рассказывать. Она чувствовала свою вину за это. «Наверное, как-то не так шла. Как-то не так была одета. Если бы я рассказала об этом маме, она бы стала на меня орать, что я сама виновата, нечего по улицам в шортах ходить».

Или история другой моей клиентки — взрослой женщины, которую периодически избивает муж. Избивает сильно, до синяков, до шрамов. Она обратилась за помощью. Но не в полицию, а ко мне. Как вы думаете, с каким запросом?

«Что мне делать, чтобы муж перестал бить меня? Я уже, как могу, стараюсь его не провоцировать. Но у него нервная работа плюс алкоголь… Он потом извиняется, и, в общем-то, он хороший человек, все дело во мне! Научите меня вести себя так, чтобы меня не били!»

Здоровая ответственность и чувство вины

Как это работает?

Сперва общество (сначала в лице самых близких людей, а затем уже в лице отдаленной общественности) внушает человеку, что он всегда и во всем «виноват сам». Что бы с ним ни случилось. А затем уже и сам человек начинает в это верить и уже во взрослом возрасте причины своей боли видит исключительно в себе самом. Иначе ведь и быть не может!

Вот, к примеру, пятилетний ребенок, гуляя, смотрел по сторонам, споткнулся и упал. Родитель ему и говорит: «Тебе сейчас больно, понимаю. Будь внимательнее!» Ребенок понимает, что он сам может влиять на качество своей прогулки. «Буду внимательнее — не будет боли». Это о принятии ответственности за свою жизнь.

А вот, к примеру, того же ребенка укусила собака. Он вроде ничего такого и не сделал, просто по улице шел. Родитель, видя, что его ребенку больно, не справляясь с собственным чувством вины за то, что не уберег своего малыша от боли, скажет в сердцах: «Потому что не нужно было бежать! Сам виноват!» Ребенок и запишет себе: «Я отвечаю за все, что со мной происходит. Даже за чужие поступки. Во всем виноват только я».

Это простой пример, который на пальцах показывает, в чем разница между здоровой ответственностью и развитием болезненного чувства вины.

Сейчас принято говорить о том, что человек сам управляет своей жизнью и спрашивать надлежит только с себя самого, а не с других. Это утверждение верно, но только до какой-то степени.

Можно ли сказать о жертве авиакатастрофы «сам виноват»? Можно ли сказать жертве ограбления: «Нечего было с работы идти так поздно»? Можно ли сказать туристам, пострадавшим от наводнения в Таиланде: «Дома сидеть надо было»?

Сказать можно, и нередко именно так и говорят. Только вот насколько это верно?

Человек может управлять своим поведением. И его поведение может влиять на то, как он живет. Но никто не застрахован от встречи с психопатом, от стихийного бедствия, от катастрофы, в конце концов. 

Если чувство ответственности и вины в человеке развито умеренно или достаточно (то есть он отличает то, на что он может повлиять, а на что — нет), встретившись с психопатом, он запросто от него уйдет.

Если же человек привык всегда и во всем «быть виноватым», то, получив первую пощечину, скажет себе: «Значит, нужно было вести себя по-другому». А после очередных побоев он не только оправдает действия своего партнера, но и «сольется» с ним в единое целое.

В психологии это явление носит название «стокгольмский синдром». Это такой механизм психологической защиты, когда жертва начинает сочувствовать агрессору и верить в то, что ее жертвенность оправданна с точки зрения какой-то большой цели.

Принятие на себя ответственности за чужие поступки, за то, на что ты никак не можешь повлиять, — прямой путь к неврозу. И к собственному разрушению. Все начинается с детства. Будьте внимательны к своим детям!

 

От редакции

Жертв сексуального насилия в любой форме негласно принято осуждать: «Сама нарвалась. Почему не сопротивлялась? Если не виновата, почему не пошла в полицию? Написала заявление — а вдруг ты все врешь?» Когда мир накрыла волна признаний голливудских актрис, которые пострадали от харассмента, в ответ им полетели упреки: «А что ж вы молчали раньше? Почему согласились?» Рассуждает на эту непростую тему Екатерина Попова: https://psy.systems/post/xarrasment-pochemu-oni-soglasilis.

Специалист по межкультурной коммуникации Елена Ваичикауска-Повольнова рассказывает, как ей удалось преодолеть чувство стыда и вины и научиться давать отпор уличным приставаниям: https://psy.systems/post/dikaya-koshka.

Виктимблейминг может проявляться открыто, а может, как и любой вид агрессии, быть скрытым. Как защитить себя от скрытой агрессии, объясняет психолог Юрий Карпенков: https://psy.systems/post/skrytaya-agressia.

 

psy.systems

«Сама виновата, дура»: что такое виктимблейминг — Рамблер/новости

Виктимблейминг — слово страшное и незнакомое, особенно для тех, кто английский в школе учил, но так и не доучил. В русском языке прямого аналога ему нет, и это не удивительно: очень сложно дать название чему-то, что настолько прочно укоренилось на всех уровнях нашей культуры, что никогда и не воспринималось как что-то обособленное и самостоятельное.

Виктимблеймингом называют перенесение ответственности за произошедшее на жертву, обвинение пострадавшей стороны в том, что это именно она своими действиями спровоцировала преступника на совершенное против неё действие. Чтобы понять, о чём идёт речь, вспомните, как однажды попались на чей-то обман, а вместо поддержки получили от близких фразу: «Конечно, тебя обманули! А сама чем думала, когда соглашалась?» Украли кошелёк? Надо лучше следить за вещами. Ребёнок грубит маме? Плохо воспитала. Напали на улице? Нечего ходить ночью по пустынным переулкам.

Это явление затрагивает все сферы жизни, но самыми частыми и наиболее уязвимыми жертвами виктимблеймеров являются женщины, подвергающиеся домашнему насилию, и женщины, пережившие изнасилование. Эти женщины как никто другой нуждаются в поддержке окружающих, но сталкиваются с ещё большим давлением и в результате переживают травму дважды.

Проблему виктимблейминга в России обнажил резонансный 2016й год, когда почти одновременно в сети и по телевидению разворачивались два громких скандала. С одной стороны, вся страна следила за развитием истории изнасилованной на вечеринке у друга шестнадцатилетней школьницы Дианы Шурыгиной. Девочку-подростка обвиняли в жажде выгоды, шантаже и привлечении внимания к собственной персоне, в интернете началась настоящая массовая травля, а шуточка про «восемь лет строгача» мгновенно стала частью народного фольклора. В социальных сетях в это время развернулся флешмоб #ЯнеБоюсьСказать, в рамках которого обычные женщины на своих страничках в социальных сетях рассказывали о пережитых ими домогательствах. Акция мгновенно стала массовой и не только показала, что подвергнуться насилию может каждая, независимо от возраста, рода деятельности, внешности и поведения, но и вскрыла низкий уровень эмоциональной состоятельности общества в целом. В ответ на опубликованные истории участницы зачастую получали обвинения в желании любиым путём привлечь к себе внимание и преувеличение проблем. По результатам опроса ВЦИОМ примерно 44% россиян считают, что жертва насилия сама спровоцировала нападение на неё.

Кто такие виктимблеймеры и откуда они берутся?

Удивительно, но атаки виктимблеймеров являются всего лишь отражением их собственных скрытых страхов. В виктимблейминге мы видим, как работает своеобразный коллективный механизм психологической защиты. Первоначально, сразу после вскрытия факта произошедшего, жертва получает-таки долю сочувствия. Общественное сознание понимает, что произошедшее — плохо, и что жертва — действительно жертва. Но по мере раскрытия подробностей, когда становится ясно, что жертва никак не могла предотвратить, например, изнасилование, сторонний человек всё равно старается найти ему какое-то объяснение. «Значит, жертва сама спровоцировала изнасилование. Значит, она не такая, как все, не соблюдает правила, а потому „испорченная“ и заслуживает наказание». Таким образом он словно вычёркивает себя из категории тех, кто может подвергнуться такому же нападению. Преступник либо исчезает из истории как факт, либо становится карателем за нарушение «общепринятых» норм. В первую очередь виктимблейминг — это отрицание случайности атаки, создание иллюзии собственной безопасности. Общество обвиняет жертву не из неприязни к ней, а от страха того, что с ней произошло.

Виктимблейминг происходит и в том случае, когда человек понимает, что не может помочь жертве перестать чувствовать себя плохо. Если мы знаем, что в результате наших действий человек моментально станет счастливым, мы кинемся помогать ему, не раздумывая. Например, если у вас на улице выхватят сумку, вероятность того, что свидетели обвинят вас в произошедшем, крайне мала. Кто-то бросится догонять преступника, кто-то поможет вам связаться с полицией, кто-то просто поддержит вас, чтобы вы почувствовали себя лучше. Однако жертвы изнасилования от дружеских объятий и слов «всё будет хорошо, ты справишься» веселее отчего-то не становятся. Человек, привыкший видеть сиюминутный результат своих действий, сталкивается с ситуацией, когда его усилия кажутся совершенно напрасными. Тогда его психика тоже включает механизм защиты, но теперь уже не ради чувства безопасности, а для собственной поддержки: «Я помогаю ей, а она продолжает грустить. Наверное, ей нравится такое состояние».

Всё вышеописанное, конечно же, пусть и объясняет логику виктимблеймеров, но совсем не означает, что их действия могут быть оправданы. Зачастую виктимблеймеры — люди категоричные, не стесняющиеся в выражениях, бросающиеся громкими фразами. Они отличаются повышенной долей цинизма и отсутствием элементарного сочувствия. Травя жертву, они укрепляют свою низкую самооценку, ведь собственными успехами её восстановить не получается.

Как действовать, чтобы не оказаться виктимблеймером

Для начала, выбросьте из своего лексикона фразу «сам виноват». Навсегда. Запомните: жертва не может быть ответственной за то, что с ней случилось. В произошедшем всегда будет виноват тот, кто «не сдержался». Столкнувшись с жертвой насилия, помните, что вы в этой ситуации — лицо третье. Жертва обратилась к вам, потому что ищет поддержки и заботы, а не для того, чтобы привлечь к себе внимание. Постарайтесь проявить максимум эмпатии, действуйте медленно и терпеливо, и не давите на неё. И самое главное — верьте пострадавшей. О таких вещах не врут — в них и признаться сложно.

Сообщение «Сама виновата, дура»: что такое виктимблейминг появились сначала на Умная.

news.rambler.ru

что такое «виктимблейминг»? — www.ellegirl.ru

Именно так и случилось с Таней. Она доверяла Артёму, делила с ним квартиру (кстати, не потому что ей хотелось провоцировать его, а потому что в квартире, куда она планировала переезжать, шел ремонт). Вот, что рассказали друзья Страховой и Исхакова об их жизни:

Анастасия, подруга Тани и Артёма:

«Я была знакома с Артёмом. Мы познакомились года два назад, вместе пошли на тусовку. Он рассказывал, что Татьяна была его большой любовью, и первая его бросила. Он очень страдал, но затем пришел в норму. Два дня назад я видела историю в ее Инстаграме, как Таня с Артёмом и их друзьями веселились. Все ведь было. Я просто в шоке сейчас. Я Таню знала три года, учились вместе на первом курсе и дальше общались».

«На самом деле самое стремное, что на вид он был крайне адекватным мальчиком», – рассказывает Анастасия.

«Я никогда бы не могла представить, что такое могло случиться. Таня была очень милой девочкой, моей хорошей знакомой. Мы только два дня назад только общались. Не могу назвать Артёма своим другом, ведь мы общались с ним только из-за Тани, но мои знаковые говорят, что он принимал наркотики».

Одноклассница Артема Исхакова:

По словам другой девушки, одноклассницы Исхакова, Артём был эдаким вундеркиндом и всегда выделялся своим интеллектом, благодаря которому в шестом-седьмом классе он решил окончить школу экстерном. Далее со слов девушки: «Я хорошо его помню, когда ему было 11-12 лет, потом он ушел из нашей школы №1227. Артем был слегка стеснительным, но при этом достаточно ироничным и, в общем, не отличался от рядового неглупого подростка. Он общался и с противоположным полом. Особых проблем с этим не имел».

«Я знаю девчонок, которые были в него влюблены», – рассказала одноклассница Исхакова.

«Внешне Артем был хрупким, худым и невысокого роста. Но при этом он был очень симпатичным. Я бы даже сказала, что это была незаурядная внешность. Не знаю, насколько этично говорить о семье Артема, но внешне она была прекрасная, чудесная семья. Все это максимально рушит стереотипы. Абсолютно никаких предпосылок внешне не было. Насколько весь этот ужас вне рамок, вне стереотипов. Я его помню в раннем подростковом возрасте, а это для мальчика серьезный кризис. На тот момент не было ни малейшего намека на какие-то предпосылки». 

«Думаю, этот случай должен заставить многих задуматься о том, где мы сейчас живем и что происходит, откуда такое беснование, почему дети сходят с ума».

www.ellegirl.ru

Что необходимо знать о виктимблейминге — Рамблер/женский

Школьницу ежедневно изводит одноклассник. Женщину годами избивает муж/партнёр. На девушку, поздно идущую домой, нападает мужчина. Студентку, оставшуюся ночевать у друзей после алкогольной вечеринки (или даже совместного просмотра кино), насилует вся компания. Что общего у всех этих ситуаций? В каждой из них большинство людей громко скажут о пострадавшей «Так она сама виновата!»

Виктимблейминг (от англ. victim blaming: «обвинение жертвы») — это культура возложения ответственности за насилие, совершенное в отношении пострадавшей, на неё саму. В этой системе взглядов по умолчанию предполагается, что женщина способна не допустить нанесения себе вреда, а если он всё-таки был причинён, то она так или иначе это «заслужила». «Неправильной» ли одеждой или поведением — но она нарушила неписаные (и потому крайне широко трактуемые) правила обеспечения собственной безопасности.

Почему обвиняют пострадавшую?

1. Вера в справедливый мир — психологическая защита, которая позволяет сохранять иллюзию того, что плохое не случится с тобой, если «соблюдать правила». Насколько сценарии типа «не ходить по вечерам по улицам», «не вступать в отношения с мужчинами, применяющими насилие», «не привлекать внимания одноклассников/коллег/прохожих мужчин» правомерны и справедливы — отдельный серьёзный вопрос. Я уверена, что вместо того чтобы фокусироваться на пострадавшей, пора задать людям, совершившим насилие, один-единственный крайне простой вопрос: «Почему вы это сделали?»

2. Использование мужчинами своей привилегии совершать насилие, не неся за него должное наказание. В нашем обществе, в период господства взглядов, автоматически перекладывающих на женщину ответственность на поведение других, совершенно дееспособных людей вокруг неё, агрессоры прекрасно понимают, что их действия с огромной долей вероятности не повлекут для них хоть сколько-нибудь значимых последствий. Напротив, в случае огласки женщина получит такое количество обвинений и негодования в свой адрес, что наверняка побоится впредь поднимать тему совершенного по отношению к ней насилия где бы то ни было, предпочитая терпеть — на этом пути многим из тех, кто находится в ситуации насилия, по крайней мере всё знакомо, а значит, менее страшно. Как бы ужасно это ни звучало.

3. Массовое нахождение женщин в зависимости от своих партнёров. Так как насилие бывает не только физическим, но еще и психологическим, экономическим или сексуальным, существует огромная вероятность того, что в дисфункциональных отношениях (которыми являются любые отношения, где существует дисбаланс власти и иерархия) женщина подвергается как минимум одному из видов насилия. Поэтому любое упоминание этой темы напоминает женщинам об опасностях их собственных отношений, и чтобы заглушить рвущуюся наружу тревогу, все средства кажутся допустимыми.

Зачем обвиняют пострадавшую?

Виктимблейминг позволяет убить даже не двух, а больше зайцев сразу. Во-первых, это способ рационально объяснить себе случившееся. В самом деле, неужели не понятно, что те или иные действия прямо-таки заставляют бедных, слабо или совсем не контролирующих себя мужчин взять и совершить по отношению к женщине насилие? Взять, например, мини-юбку. Ох уж это орудие дьявола! Вот увидел мужчина женские ноги выше колена — и всё, механизмы «держания» себя в руках слетели без возможности восстановления! Природа так сделала, точно вам говорю! А что у людей (включая, естественно, мужчин) есть высшие психические функции, социализация, да и вообще в подавляющем большинстве ситуаций угроза уголовного или другого наказания вполне себе работает — так то всё частные случаи. И ног и декольте там наверняка нет.

Во-вторых, виктимблейминг позволяет замалчивать крайне серьёзную проблему: одна социальная группа систематически и в пугающих даже воображение масштабах применяет насилие в отношении другой социальной группы — и первой это почти всегда сходит с рук! Согласно статистике МВД, в 2016 году в РФ было зарегистрировано только 3893 изнасилования или покушения на изнасилование (при 144 миллионах населения!). При этом, согласно данным многих НГО по защите прав женщин, статистика даже приблизительно не соответствует реальной ситуации в стране. Очевидно, что такое положение дел требует немедленного реагирования в юридической, психологической, социальной и других сферах организации жизни общества. А тут такое удобное объяснение — «так она ж сама виновата». А значит, и делать с этим ничего не надо.

В-третьих, это позволяет поддержать в текущем состоянии отношения власти в обществе. Как ни ужасно и пугающе насилие в различных его проявлениях, есть то, чего, судя по всему, женщины боятся еще больше — неизвестности. Непонятно, что будет там, в том гипотетическом мире, к которому могла бы привести культура поддержки пострадавших и обвинения насильников. К тому же количество женщин во власти не настолько высоко, чтобы они имели реальную силу воздействовать на законодательные и социальные нормы. Да и женская социализация, в рамках которой у девочек воспитываются покорность, привычка молчать и тихое признание своей подчиненной и второстепенной позиции, увы, совсем не приближают перемены в общественном сознании.

Что делать?

• Сталкиваясь с очередной ситуацией, в которой женщина подверглась насилию, не добавлять свой голос в хор, поющий о её виновности в произошедшем. На самом деле нет ни каких-то всегда работающих правил, ни способов избежать чьего-то злого намерения причинить нам вред. Как бы ни хотелось верить в обратное;

• Поддержать пострадавшую. После эпизода насилия часто следует волна травли в Интернете и в окружении женщин, что серьёзно ухудшает их психологическое состояние и в крайних случаях может даже подтолкнуть их к самоубийству. Важно не только не поддерживать культуру обвинения жертвы, но и вслух выступать против там, где есть возможность. Те, кто убежден в оговоре со стороны женщины, могут посмотреть на статистику, согласно которой ложным признаётся крайне малый процент заявлений. И ни одна здравомыслящая женщина, прекрасно помня о том, что в насилии склонны винить не агрессоров, а пострадавших, не станет публично лгать о нём, рискуя навлечь на себя шквал обвинений и оскорблений.

• Помнить, что в насилии всегда виноват насильник. Исключений из этого правила не бывает. В патриархальной парадигме мышления, опирающейся на разделение ролей и функций мужчины и женщины в обществе, которое держится на способности женщин рожать и закрепляет на этом основании за ними функции ухода, заботы и обеспечения всех бытовых и эмоциональных нужд, попросту нет места партнёрству. И девочки и мальчики, впитывая этот порядок вещей и привыкая к определённому распределению власти, бессознательно воспроизводят такой тип отношений из поколения в поколения. Одна половина — зная, что, скорее всего, никакой ответственности за это не понесёт, другая — искренне веря, что так и должно быть, и постоянно боясь, что станет ещё хуже.

woman.rambler.ru

Что такое виктимблейминг и почему даже психологи обвиняют жертв - Психология эффективной жизни

За последние несколько месяцев по российскому Интернету прокатилась целая волна скандалов, связанных со спорными высказываниями известных психологов и психотерапевтов об ответственности жертв за совершенное над ними насилие. Сетевая общественность усмотрела в этих высказываниях завуалированное или даже прямое обвинение жертв (виктимблейминг), и огромное количество людей сочли своим долгом заявить о неприемлемости таких высказываний.

В патриархальной российской культуре мишенью виктимблейминга в подавляющем большинстве случаев становятся женщины, чаще всего — пережившие физическое и сексуальное насилие, а также дети и наименее привилегированные социальные меньшинства. В дискуссиях на эту тему, особенно в феминистическом дискурсе, иногда сквозит идея, будто обвинение жертв — склонность каких-то особенных зловредных людей, а «нормальным» людям в целом она не свойственна. К сожалению, это не так: еще в 1966 году американский социальный психолог Мелвин Лернер в серии экспериментов доказал, что вне зависимости от личностных качеств и моральных ориентиров людям в целом свойственно верить в справедливость окружающего мира и, как следствие, приписывать жертвам различные качества, оправдывающие насилие над ними. Лернер считал, что эта вера, несмотря на свою наивность, несет в себе определенную пользу, так как она помогает людям в тяжелые моменты жизни не проваливаться в беспомощность и сохранять веру в свою способность действовать, планировать будущее и достигать целей.

Иными словами, виктимблейминг — это психологическая защита от переживания беспомощности. Когда человек встречается с проявлениями насилия над другими, его вера в собственную безопасность существенно расшатывается, и если у него недостаточно внутренней устойчивости для того, чтобы это переварить, то он незаметно выдумывает себе какую-нибудь теорию о том, что насилие было заслужено или каким-то образом спровоцировано самой жертвой. Беспомощность отступает и сменяется новым ощущением: «Уж со мной-то такого не случилось бы, я-то ведь хороший и умный, никого не провоцирую!» Цена такого самообмана очевидна: если человек игнорирует сигналы о том, что мир имеет опасные и непредсказуемые проявления, у него не вырабатывается адекватное, тонко настроенное взрослое чувство опасности, и он застревает в своей страусиной позиции.

Но это еще полбеды. Настоящая беда начинается тогда, когда человек начинает высказывать свои осуждающие, обвиняющие и стыдящие идеи настоящим жертвам насилия (например, в социальных сетях). Для жертвы это выглядит уже не как психологическая защита, а как подлое, циничное и несправедливое нападение, сознательное добивание лежачего, который не сделал ничего плохого.

Если у жертвы достаточно ресурсов для самозащиты, разгорается конфликт, как, например, в случаях с вышеупомянутыми сетевыми скандалами с массовыми расфрендами, блокировками и обрушиванием рейтингов психологов. Кстати, попавшие под раздачу специалисты в таких случаях почему-то, вместо того чтобы принести извинения за то, что оскорбили большое количество людей — с кем в Сети не бывает, — продолжают изо всех сил защищаться и пытаются упрекать разъяренных читателей в инфантилизме и неадекватности — на мой взгляд, совершенно несправедливо.

Если же жертва находится в более тяжелом психологическом состоянии, подобные осуждающие и стыдящие высказывания могут привести к усилению чувств стыда, унижения, беспомощности, закреплению симптомов, связанных с переживанием психической травмы. А когда в роли виктимблеймеров выступают люди, априори пользующиеся высоким доверием человека: старшие родственники, друзья, наставники, авторитетные психологи и т.п., — потенциальный ущерб для психики возрастает в разы.

 

Продолжение колонки Андрея Юдина о вреде виктимблейминга читайте в ноябрьском номере «Психологии эффективной жизни».

 

От редакции

Как женщина становится жертвой домашнего насилия? Можно ли ее обвинять в том, что она сама виновата — выбрала не того или ведет себя неправильно? В сложном вопросе разбирается Виктория Сандо: https://psy.systems/post/sama-vinovata.

Всем, кто хочет исследовать личную душевную жизнь, понять и побороть персональное чувство вины, рекомендуем к прочтению книгу практикующего психолога Марины Сульдиной «Вина мнимая и настоящая. Как научиться жить в мире с собой»: https://psy.systems/post/marina-suldina-vina-mnimaya-i-nastoyaschaya.

Как выбрать специалиста, который действительно окажет вам помощь, а не будет загонять в еще бóльшие чувства вины и стыда? На что обращать внимание в первую очередь, чтобы не стать объектом виктимблейминга со стороны псевдопсихолога, объясняет магистр психологических наук, сертифицированный гештальттерапевт Ирина Варварина: https://psy.systems/post/kak-vybrat-psixologa-chtoby-ne-pozhalet.

 

psy.systems

«Сама напросилась»: чем опасен виктимблейминг — Рамблер/женский

Школьницу ежедневно изводит одноклассник. Женщину годами избивает муж/партнёр. На девушку, поздно идущую домой, нападает мужчина. Студентку, оставшуюся ночевать у друзей после алкогольной вечеринки (или даже совместного просмотра кино), насилует вся компания. Что общего у всех этих ситуаций? В каждой из них большинство людей громко скажут о пострадавшей «Так она сама виновата!»

Виктимблейминг (от англ. victim blaming: «обвинение жертвы») — это культура возложения ответственности за насилие, совершенное в отношении пострадавшей, на неё саму. В этой системе взглядов по умолчанию предполагается, что женщина способна не допустить нанесения себе вреда, а если он всё-таки был причинён, то она так или иначе это «заслужила». «Неправильной» ли одеждой или поведением — но она нарушила неписаные (и потому крайне широко трактуемые) правила обеспечения собственной безопасности.

Почему обвиняют пострадавшую?

1. Вера в справедливый мир — психологическая защита, которая позволяет сохранять иллюзию того, что плохое не случится с тобой, если «соблюдать правила». Насколько сценарии типа «не ходить по вечерам по улицам», «не вступать в отношения с мужчинами, применяющими насилие», «не привлекать внимания одноклассников/коллег/прохожих мужчин» правомерны и справедливы — отдельный серьёзный вопрос. Я уверена, что вместо того чтобы фокусироваться на пострадавшей, пора задать людям, совершившим насилие, один-единственный крайне простой вопрос: «Почему вы это сделали?»

2. Использование мужчинами своей привилегии совершать насилие, не неся за него должное наказание. В нашем обществе, в период господства взглядов, автоматически перекладывающих на женщину ответственность на поведение других, совершенно дееспособных людей вокруг неё, агрессоры прекрасно понимают, что их действия с огромной долей вероятности не повлекут для них хоть сколько-нибудь значимых последствий. Напротив, в случае огласки женщина получит такое количество обвинений и негодования в свой адрес, что наверняка побоится впредь поднимать тему совершенного по отношению к ней насилия где бы то ни было, предпочитая терпеть — на этом пути многим из тех, кто находится в ситуации насилия, по крайней мере всё знакомо, а значит, менее страшно. Как бы ужасно это ни звучало.

3. Массовое нахождение женщин в зависимости от своих партнёров. Так как насилие бывает не только физическим, но еще и психологическим, экономическим или сексуальным, существует огромная вероятность того, что в дисфункциональных отношениях (которыми являются любые отношения, где существует дисбаланс власти и иерархия) женщина подвергается как минимум одному из видов насилия. Поэтому любое упоминание этой темы напоминает женщинам об опасностях их собственных отношений, и чтобы заглушить рвущуюся наружу тревогу, все средства кажутся допустимыми.

Зачем обвиняют пострадавшую?

Виктимблейминг позволяет убить даже не двух, а больше зайцев сразу. Во-первых, это способ рационально объяснить себе случившееся. В самом деле, неужели не понятно, что те или иные действия прямо-таки заставляют бедных, слабо или совсем не контролирующих себя мужчин взять и совершить по отношению к женщине насилие? Взять, например, мини-юбку. Ох уж это орудие дьявола! Вот увидел мужчина женские ноги выше колена — и всё, механизмы «держания» себя в руках слетели без возможности восстановления! Природа так сделала, точно вам говорю! А что у людей (включая, естественно, мужчин) есть высшие психические функции, социализация, да и вообще в подавляющем большинстве ситуаций угроза уголовного или другого наказания вполне себе работает — так то всё частные случаи. И ног и декольте там наверняка нет.

Во-вторых, виктимблейминг позволяет замалчивать крайне серьёзную проблему: одна социальная группа систематически и в пугающих даже воображение масштабах применяет насилие в отношении другой социальной группы — и первой это почти всегда сходит с рук! Согласно статистике МВД, в 2016 году в РФ было зарегистрировано только 3893 изнасилования или покушения на изнасилование (при 144 миллионах населения!). При этом, согласно данным многих НГО по защите прав женщин, статистика даже приблизительно не соответствует реальной ситуации в стране. Очевидно, что такое положение дел требует немедленного реагирования в юридической, психологической, социальной и других сферах организации жизни общества. А тут такое удобное объяснение — «так она ж сама виновата». А значит, и делать с этим ничего не надо.

В-третьих, это позволяет поддержать в текущем состоянии отношения власти в обществе. Как ни ужасно и пугающе насилие в различных его проявлениях, есть то, чего, судя по всему, женщины боятся еще больше — неизвестности. Непонятно, что будет там, в том гипотетическом мире, к которому могла бы привести культура поддержки пострадавших и обвинения насильников. К тому же количество женщин во власти не настолько высоко, чтобы они имели реальную силу воздействовать на законодательные и социальные нормы. Да и женская социализация, в рамках которой у девочек воспитываются покорность, привычка молчать и тихое признание своей подчиненной и второстепенной позиции, увы, совсем не приближают перемены в общественном сознании.

Что делать?

• Сталкиваясь с очередной ситуацией, в которой женщина подверглась насилию, не добавлять свой голос в хор, поющий о её виновности в произошедшем. На самом деле нет ни каких-то всегда работающих правил, ни способов избежать чьего-то злого намерения причинить нам вред. Как бы ни хотелось верить в обратное;

• Поддержать пострадавшую. После эпизода насилия часто следует волна травли в Интернете и в окружении женщин, что серьёзно ухудшает их психологическое состояние и в крайних случаях может даже подтолкнуть их к самоубийству. Важно не только не поддерживать культуру обвинения жертвы, но и вслух выступать против там, где есть возможность. Те, кто убежден в оговоре со стороны женщины, могут посмотреть на статистику, согласно которой ложным признаётся крайне малый процент заявлений. И ни одна здравомыслящая женщина, прекрасно помня о том, что в насилии склонны винить не агрессоров, а пострадавших, не станет публично лгать о нём, рискуя навлечь на себя шквал обвинений и оскорблений.

• Помнить, что в насилии всегда виноват насильник. Исключений из этого правила не бывает. В патриархальной парадигме мышления, опирающейся на разделение ролей и функций мужчины и женщины в обществе, которое держится на способности женщин рожать и закрепляет на этом основании за ними функции ухода, заботы и обеспечения всех бытовых и эмоциональных нужд, попросту нет места партнёрству. И девочки и мальчики, впитывая этот порядок вещей и привыкая к определённому распределению власти, бессознательно воспроизводят такой тип отношений из поколения в поколения. Одна половина — зная, что, скорее всего, никакой ответственности за это не понесёт, другая — искренне веря, что так и должно быть, и постоянно боясь, что станет ещё хуже.

woman.rambler.ru

Что такое виктимблейминг и как он связан с насилием

Что не надо говорить жертве насилия

В некоторых ситуациях, если хочется ляпнуть что-то эдакое, лучше закрыть рот и помолчать. В случаях с жертвами противоправных действий и насилия – эта фраза лучше всего подходит, если ты хочешь подчеркнуть, что виновата (даже на один процент) жертва насилия.

  • Не говори: «Может, ты сама спровоцировала?»
  • Скажи: «Никто не должен так поступать, как поступили с тобой!»

Жертва насилия часто страдает от того, что с ней поступили несправедливо и ни за что, в то время как доброхоты заботливо подыскивают сто и одну причину так с ней поступить. Одежда, слова, действия (в рамках закона) не могут быть причиной, чтобы применить к человеку насилие.

  • Не говори: «А вот у меня было…»
  • Скажи: «Я всегда рядом, чтобы помочь»

Поверь, у жертвы насилия достаточно собственного горя, чтобы слушать о твоем. В частности, если в ситуации с разбойным нападением ты сравниваешь его с тем, что у тебя незаметно умыкнули кошелек в метро. Предложение помощи всегда лучше, чем пустое хвастовство.

  • Не говори: «Я знаю, что ты чувствуешь»
  • Скажи: «Как тебе помочь?»

Не нужно говорить, что ты понимаешь, что чувствует жертва насилия, если с тобой такого никогда не было. У каждого человека ощущения индивидуальны и даже болевой порог совершенно разный. Если же ты побывала в аналогичной ситуации, спроси, не нужен ли совет.

  • Не говори: «Это тоже пройдет»
  • Скажи: «Выход есть, и мы его найдем»

Человеку, который пережил насилие, кажется, что весь мир против него, и ему больно прямо сейчас. И главное – ему совсем неинтересно, что будет когда-то там давно через сто лет. Ему интересно быть в порядке сейчас.

Не говори: «Сама виновата» и «Надо было сделать вот так-то»

Лучше помолчи, если такие фразы вообще пришли в твою голову. Жертва насилия прошла через ужасную, страшную ситуацию, которую не могла контролировать. Она не верит, что с ней так обошлись, не хочет даже думать о том, что кто-то может быть настолько жесток. Своими словами ты совершаешь еще один акт насилия, но это уже скорее пинок лежачему. Так что лучше помолчи, если хочешь это сказать.

Но главное, если ты знаешь, что кто-то стал жертвой насилия, не умалчивать этого, а отправиться за помощью прямиком к правоохранительным органам. Насилие наказуемо и должно наказываться, а жертва часто боится попросить о помощи.

Фото: Freepik

Читай также:
Это под силу каждому: 8 простейших шагов к гармонии и балансу

Зачем обвиняют пострадавшую

Виктимблейминг позволяет убить даже не двух, а больше зайцев сразу. Во-первых, это способ рационально объяснить себе случившееся. В самом деле, неужели не понятно, что те или иные действия прямо-таки заставляют бедных, слабо или совсем не контролирующих себя мужчин взять и совершить по отношению к женщине насилие? Взять, например, мини-юбку. Ох уж это орудие дьявола! Вот увидел мужчина женские ноги выше колена – и всё, механизмы «держания» себя в руках слетели без возможности восстановления! Природа так сделала, точно вам говорю! А что у людей (включая, естественно, мужчин) есть высшие психические функции, социализация, да и вообще в подавляющем большинстве ситуаций угроза уголовного или другого наказания вполне себе работает – так то всё частные случаи. И ног и декольте там наверняка нет.

Во-вторых, виктимблейминг позволяет замалчивать крайне серьёзную проблему: одна социальная группа систематически и в пугающих даже воображение масштабах применяет насилие в отношении другой социальной группы – и первой это почти всегда сходит с рук! Согласно статистике МВД, в 2016 году в РФ было зарегистрировано только 3893 изнасилования или покушения на изнасилование (при 144 миллионах населения!). При этом, согласно данным многих НГО по защите прав женщин, статистика даже приблизительно не соответствует реальной ситуации в стране. Очевидно, что такое положение дел требует немедленного реагирования в юридической, психологической, социальной и других сферах организации жизни общества. А тут такое удобное объяснение – «так она ж сама виновата». А значит, и делать с этим ничего не надо.

В-третьих, это позволяет поддержать в текущем состоянии отношения власти в обществе. Как ни ужасно и пугающе насилие в различных его проявлениях, есть то, чего, судя по всему, женщины боятся еще больше – неизвестности. Непонятно, что будет там, в том гипотетическом мире, к которому могла бы привести культура поддержки пострадавших и обвинения насильников. К тому же количество женщин во власти не настолько высоко, чтобы они имели реальную силу воздействовать на законодательные и социальные нормы. Да и женская социализация, в рамках которой у девочек воспитываются покорность, привычка молчать и тихое признание своей подчиненной и второстепенной позиции, увы, совсем не приближают перемены в общественном сознании.

Кто такие виктимблеймеры и откуда они берутся

Удивительно, но атаки виктимблеймеров являются всего лишь отражением их собственных скрытых страхов. В виктимблейминге мы видим, как работает своеобразный коллективный механизм психологической защиты. Первоначально, сразу после вскрытия факта произошедшего, жертва получает-таки долю сочувствия. Общественное сознание понимает, что произошедшее — плохо, и что жертва — действительно жертва. Но по мере раскрытия подробностей, когда становится ясно, что жертва никак не могла предотвратить, например, изнасилование, сторонний человек всё равно старается найти ему какое-то объяснение. «Значит, жертва сама спровоцировала изнасилование. Значит, она не такая, как все, не соблюдает правила, а потому «испорченная» и заслуживает наказание». Таким образом он словно вычёркивает себя из категории тех, кто может подвергнуться такому же нападению. Преступник либо исчезает из истории как факт, либо становится карателем за нарушение «общепринятых» норм. В первую очередь виктимблейминг — это отрицание случайности атаки, создание иллюзии собственной безопасности. Общество обвиняет жертву не из неприязни к ней, а от страха того, что с ней произошло.

Виктимблейминг происходит и в том случае, когда человек понимает, что не может помочь жертве перестать чувствовать себя плохо. Если мы знаем, что в результате наших действий человек моментально станет счастливым, мы кинемся помогать ему, не раздумывая. Например, если у вас на улице выхватят сумку, вероятность того, что свидетели обвинят вас в произошедшем, крайне мала. Кто-то бросится догонять преступника, кто-то поможет вам связаться с полицией, кто-то просто поддержит вас, чтобы вы почувствовали себя лучше. Однако жертвы изнасилования от дружеских объятий и слов «всё будет хорошо, ты справишься» веселее отчего-то не становятся. Человек, привыкший видеть сиюминутный результат своих действий, сталкивается с ситуацией, когда его усилия кажутся совершенно напрасными. Тогда его психика тоже включает механизм защиты, но теперь уже не ради чувства безопасности, а для собственной поддержки: «Я помогаю ей, а она продолжает грустить. Наверное, ей нравится такое состояние».

Всё вышеописанное, конечно же, пусть и объясняет логику виктимблеймеров, но совсем не означает, что их действия могут быть оправданы. Зачастую виктимблеймеры — люди категоричные, не стесняющиеся в выражениях, бросающиеся громкими фразами. Они отличаются повышенной долей цинизма и отсутствием элементарного сочувствия. Травя жертву, они укрепляют свою низкую самооценку, ведь собственными успехами её восстановить не получается.

Что такое виктимблейминг

Виктимблейминг или обвинение жертвы – это когда жертва преступления или любого другого противоправного деяния частично или полностью обвиняется в причинении вреда ей самой. Такое явление возникает из-за многих факторов, в основном – культурных и религиозных. Так, к примеру, жертвы бытового насилия и сексуальных преступлений часто становятся жертвами во второй раз – когда до них добирается общественное мнение.

Нежелание понять, что никакое насилие или противоправное деяние по отношению к другому человеку, не может быть оправдано, становится причиной множества ужасных случаев в судебной практике. Но еще больше таких случаев умалчивается и даже не доходит ни до СМИ, ни до полиции.

Жертвы насилия часто сталкиваются с остракизмом, неприятием со стороны общества, язвительными комментариями по отношению к ситуации и указыванием на «ошибки и оплошности, промахи и проколы» жертвы, которых может и не быть вовсе.

Из виктимблейминга вышел еще один термин: виктимность. То есть, склонность к тому, чтобы стать жертвой преступления. Сюда входит весь спектр обвинений жертвы – не то поведение, не такой внешний вид и в целом все, что может «спровоцировать» на преступление. И довольно часто поклонники этого понятия просто занимаются тем, что оправдывают преступника, обвиняя жертву в том, что она – жертва.

Случаи виктимблейминга

Частые случая обвинения жертв в насилии, совершенном над ними, все еще случаются в Восточных странах и в странах Южной Азии, однако и на Западе без этого не обходится. Как и в странах постсоветского пространства.

Недавний случай, поднявший эту проблему вновь – история Дарьи Агений из России. Девушка, защищаясь от изнасилования, отбилась от напавшего на нее мужчину, но спустя месяц после ее саму задержали и обвинили в нанесении тяжкого вреда здоровью. Дарья запустила акцию против насилия #самаНЕвиновата, которую поддержали женщины со всего мира, рассказывая о том, как пережили насилие.

На данный момент по этому хештегу в одном только Инстаграме размещено 2596 публикаций. Это более двух тысяч историй жертв насилия, которые столкнулись с обвинением в насилии, которое над ними совершили.

«Сам виноват» для самых маленьких

Почему же люди начинают обвинять жертв насилия и в целом пострадавших от чего-либо? Не новость, но все начинается с детства, когда самые близкие люди начинают внушать растущему человеку, что он сам во всем всегда виноват.

Несмотря на распространенное мнение, что дети маленькие и ничего не понимают, для малыша есть большая разница между фразами «В следующий раз будь осторожнее» и «Сам виноват!». Эти две фразы ведут к совершенно разным итогам. И, к сожалению, фраза «Сам виноват!» ведет у ребенка к развитию нездорового чувства вины. Человек не всегда может на сто процентов контролировать ситуацию и не всегда его жизнь принадлежит только ему самому.

Но, сюрприз-сюрприз, человек может контролировать свое поведение и только свое, а еще – не обладает даром ясновидения. Поэтому когда жертву насилия обвиняют в том, что она не могла контролировать чужое поведение и не посмотрела одним глазком в будущее, чтобы предотвратить это насилие, звучит это крайне глупо и жестоко.

Как проявляется виктимблейминг

Можно сказать, что человек, который задается вопросом о том, как жертва преступления могла вести себя по-другому, чтобы предотвратить совершение преступления, другого негативного события или обстоятельства, в какой-то степени обвиняет жертву. Примерами могут быть предположения о том, что человек спровоцировал ограбление, потому что он гулял поздно ночью по «плохому» району, или каким-то образом позволил совершить нападение на себя из-за своего нетрезвого вида.  

Иногда обвинение жертвы бывает более тонкое, чем явное. Люди могут участвовать в нем, не намереваясь обвинять жертву, и могут даже не осознавать, что они это делают. Например, человек, который слышит о преступлении и думает: «Я был бы более осторожен» или «Этого никогда не случится со мной», обвиняет жертву на каком-то уровне, часто непреднамеренно. Даже просвещение по вопросам изнасилования может быть формой обвинения жертвы, поскольку оно часто советует девушкам и молодым женщинам о мерах, которые они могут предпринять, чтобы избежать сексуального насилия, подразумевая, что те, кто подвергся изнасилованию, не сделали достаточно, чтобы защитить себя.

 Когда люди говорят о таких преступлениях, как изнасилование, насилие в семье или другие злоупотребления, они часто используют слова и речевые обороты, которые привлекают внимание к жертве, а не к преступнику. Это может привести к отвлечению внимания от лица, совершившего преступление, и позволить людям задуматься о том, что жертва могла или не могла сделать, чтобы избежать нападения

Это часто приводит к обвинению жертвы и к перекладыванию на нее ответственности за насилие, совершенное преступником над ней.  

Почему обвиняют пострадавшую

1. Вера в справедливый мир – психологическая защита, которая позволяет сохранять иллюзию того, что плохое не случится с тобой, если «соблюдать правила». Насколько сценарии типа «не ходить по вечерам по улицам», «не вступать в отношения с мужчинами, применяющими насилие», «не привлекать внимания одноклассников/коллег/прохожих мужчин» правомерны и справедливы – отдельный серьёзный вопрос. Я уверена, что вместо того чтобы фокусироваться на пострадавшей, пора задать людям, совершившим насилие, один-единственный крайне простой вопрос: «Почему вы это сделали?»

2. Использование мужчинами своей привилегии совершать насилие, не неся за него должное наказание. В нашем обществе, в период господства взглядов, автоматически перекладывающих на женщину ответственность на поведение других, совершенно дееспособных людей вокруг неё, агрессоры прекрасно понимают, что их действия с огромной долей вероятности не повлекут для них хоть сколько-нибудь значимых последствий. Напротив, в случае огласки женщина получит такое количество обвинений и негодования в свой адрес, что наверняка побоится впредь поднимать тему совершенного по отношению к ней насилия где бы то ни было, предпочитая терпеть – на этом пути многим из тех, кто находится в ситуации насилия, по крайней мере всё знакомо, а значит, менее страшно. Как бы ужасно это ни звучало.

3. Массовое нахождение женщин в зависимости от своих партнёров. Так как насилие бывает не только физическим, но еще и психологическим, экономическим или сексуальным, существует огромная вероятность того, что в дисфункциональных отношениях (которыми являются любые отношения, где существует дисбаланс власти и иерархия) женщина подвергается как минимум одному из видов насилия. Поэтому любое упоминание этой темы напоминает женщинам об опасностях их собственных отношений, и чтобы заглушить рвущуюся наружу тревогу, все средства кажутся допустимыми.

Как избавиться от чувства вины

Терапия может стать спасательным кругом от избавления чувства вины для людей, которые ощутили на себе действие виктимблейминга. Она считается наиболее эффективным методом преодоления травмирующего опыта и помогает вырваться из цикла самообвинения тем, кто пережил сексуальное насилие или стал жертвой других преступлений.

Люди, которые сталкиваются с осуждающими взглядами общества, могут испытывать гнев, разочарование или чувство несправедливости, а психотерапевты помогают им справиться с этими чувствами. Они способствуют принятию ими того факта, что единственным виновным был тот, кто совершил преступление. Так, психотерапевт предоставит подтверждение, поможет человеку понять и поверить, что его чувства являются нормальными и приемлемыми. Это часто может облегчить процесс заживления душевных ран.

Почему люди обвиняют жертву

Жертвы насилия скажут вам, насколько их ранит (иногда не меньше, чем само насилие) отношение других людей к случившемуся: а чем ты спровоцировал насилие? Что на тебе было надето? Почему ты там оказался, надо было предусмотреть. И так далее. Виктимблейминг — наша огромная проблема. И не обязательно это прямое обвинение жертв в том, что они каким-то образом сами «напросились». Это и мысль о том, что «им надо было быть осмотрительнее», а значит случившееся — частично и их вина. Недавно дом моего соседа ограбили. Это случилось среди бела дня. И я поймал себя на мысли, что, видимо, сосед либо слишком много болтал с кем не надо и работали по наводке, либо не предусмотрел мер безопасности, либо заимел мстительных врагов. А я-то предусмотрительный, я молодец — заранее обо всем подумал, значит, мой дом в безопасности. Эта мысль сразу успокоила меня. Но обвинение жертвы — не то, чем мы можем гордиться. Это маргинализирует жертву, преуменьшает тяжесть преступления, поэтому другие жертвы боятся заявлять о случившемся — и зло не наказывается. В чем же психологические корни виктимблейминга?

Экспериментальные данные

Это не просто спекуляция. Психологи Лернер и Симмонс продемонстрировали на классическом тесте все, что вам нужно знать о виктимблейминге. Двум группам участников показывали видео, в котором человеку задавали вопросы и за неправильные ответы больно били током (конечно, это был актер и никто не пострадал). Обеим группам было жалко человека. Потом задание усложнили. Одной группе разрешили компенсировать страдания жертвы, голосуя за отмену наказания током за ошибки и вознаграждение деньгами за правильные ответы. Таким образом им дали возможность восстановить справедливость и сделать мир снова добрым. Второй группе участников такого не предложили. Им сказали просто сидеть и наблюдать за тем, как человека наказывают за ошибки. В конце у всех участников попросили высказать мнение о жертве. Те, которым был дан шанс восстановить справедливость, видели жертву как хорошего человека. Те, кто просто наблюдал за страданиями, сказали, что человек был сам в этих страданиях виноват.

Таким образом, виктимблейминг — своего рода защитная реакция, которая помогает нам поддерживать розовые иллюзии. Жаль, что ради собственного удовлетворенного покоя нам нужно пожертвовать душевным миром другого человека. Переложить вину с преступника, с агрессора, на жертву.

Вера в справедливый мир

Да, частично виктимблейминг происходит от невежества и чувства собственного превосходства, но проблема лежит еще глубже и коренится в нашей вере в добрый и справедливый мир. Каждый день нам говорят об ужасных событиях, от войн и терактов до грабежей и изнасилований. Если бы мы были действительно рациональными людьми, мы бы понимали, что не застрахованы от того, что это может произойти и с нами в любой момент. Если бы мы так думали, мы бы жили в страхе и стрессе. Вы не напуганы? Тогда спросите себя почему?

Дело в том, что наша психика защищается и мы хотим верить (и верим) в то, что мир — добрый и справедливый. В этом мире с хорошими людьми происходят только хорошие вещи. А мы — хорошие люди, поэтому с нами плохое не может случиться. А если с кем-то случилось плохое, значит он сам плохой.

Свежие новости

Мы не глупы, конечно, умом-то мы понимаем, что с хорошими людьми могут случаться плохие вещи, но в глубине души мы все равно цепляемся за иллюзию «честного» мира. Именно поэтому мы так любим поговорки вроде «Как аукнется, так откликнется» или «Что посеешь, то и пожнешь». Нам было бы очень страшно и некомфортно жить в мире, где страдания незаслуженны, несчастья непредсказуемы, и нет никакого смысла быть добрым. Поэтому наш мозг придерживается детских иллюзий. Когда что-то происходит плохое с кем-то, то этот человек будто ставит под угрозу наше представление о мире, как о безопасном, справедливом месте. Мы не хотим верить, что это хороший человек, как мы сами и ему жутко не повезло. А завтра может не повезти нам. Нет, мы предпочитаем думать, что мы-то в безопасности, мы — хорошие, а он точно что-то плохое сделал. Мы психологически отделяем себя от жертвы. Что же жертва сделала не так? Мы найдем. Носила вызывающие наряды. Гуляла вечером не там, где надо. Выходила замуж не за того, кого надо. Недостаточно замков повесила на двери. Не так смотрела, говорила, дышала. Прекрасно, мы-то знаем, как правильно — поэтому с нами, умными и правильными, все будет хорошо. А этому — так и надо, раз он такой тупой и испорченный. Он это заслужил.

Как избежать виктимблейминга

Разговаривая с кем-то, кто стал жертвой преступления, важно не задавать слишком много вопросов о событии, чтобы не создавать впечатление обвинения жертвы. Человек, который испытывает стыд и чувство вины, может с большей вероятностью интерпретировать вопросы «почему» как своего рода обвинение

Кроме того, уточняющих утверждений лучше избегать. Указание на поведение жертвы может привести к тому, что они будут чувствовать себя виноватыми в произошедшем с ними. Необходимо просто выразить сочувствие пережившему преступление, уметь выслушать его, не предлагая суждений или толкований события. Это будет служить лучшим способом оказать поддержку такому человеку.

Полезно помнить, что независимо от того, что сделал или не сделал человек, затронутый преступлением, оно всегда является ошибкой виновного, а не жертвы. Несмотря на то, как жертва действовала, преступник является единственным, кто должен нести ответственность за это преступление. Осознание людьми этого неоспоримого факта может помочь как предотвратить виктимблейминг, так и получить большую поддержку и справедливость для жертв сексуального насилия, надругательств и других преступлений.

Если вам интересна эта тема, и вы хотели бы больше узнать о таких видах психологического насилия над жертвой, как: виктимблейминг, газлайтинг, слатшейминг и пролайферство, то можете прочитать соответственную информацию на сайте Википедии.

Также для более глубокого понимания темы виктимблейминга, рекомендуем вам ознакомиться с научными трудами: статьями, диссертациями и их авторефератами, другими научно-исследовательскими работами. Например, интересной и познавательной является статья кандидата социологических наук — Нарожной Д.А. «Виктимблейминг в отношении женщин как проявление деструктивного гендерного взаимодействия».

Что делать

• Сталкиваясь с очередной ситуацией, в которой женщина подверглась насилию, не добавлять свой голос в хор, поющий о её виновности в произошедшем. На самом деле нет ни каких-то всегда работающих правил, ни способов избежать чьего-то злого намерения причинить нам вред. Как бы ни хотелось верить в обратное;

• Поддержать пострадавшую. После эпизода насилия часто следует волна травли в Интернете и в окружении женщин, что серьёзно ухудшает их психологическое состояние и в крайних случаях может даже подтолкнуть их к самоубийству

Важно не только не поддерживать культуру обвинения жертвы, но и вслух выступать против там, где есть возможность. Те, кто убежден в оговоре со стороны женщины, могут посмотреть на статистику, согласно которой ложным признаётся крайне малый процент заявлений

И ни одна здравомыслящая женщина, прекрасно помня о том, что в насилии склонны винить не агрессоров, а пострадавших, не станет публично лгать о нём, рискуя навлечь на себя шквал обвинений и оскорблений.

• Помнить, что в насилии всегда виноват насильник. Исключений из этого правила не бывает.
В патриархальной парадигме мышления, опирающейся на разделение ролей и функций мужчины и женщины в обществе, которое держится на способности женщин рожать и закрепляет на этом основании за ними функции ухода, заботы и обеспечения всех бытовых и эмоциональных нужд, попросту нет места партнёрству. И девочки и мальчики, впитывая этот порядок вещей и привыкая к определённому распределению власти, бессознательно воспроизводят такой тип отношений из поколения в поколения. Одна половина – зная, что, скорее всего, никакой ответственности за это не понесёт, другая – искренне веря, что так и должно быть, и постоянно боясь, что станет ещё хуже.

Обвинение жертвы, феминизм и виктимология

Интенцию защиты преступника и возложения частичной ответственности за преступление на его жертву можно обнаружить уже в первых работах по интеракционистской, или позитивистской виктимологии, например, в классической работе Б. Мендельсона «Новая ветвь био-психо-социальной науки: виктимология» (1956). Наиболее последовательную критику применения виктимологических понятий для обвинения жертвы высказывали феминистские исследователи — в первую очередь, в отношении жертв гендерного насилия.

В 1971 году виктимолог-позитивист Менахем Амир опубликовал своё исследование об изнасилованиях «Паттерны в изнасилованиях с применением физической силы» (Patterns in Forcible Rape), в котором выдвинул понятие «изнасилования, спровоцированного жертвой» (victim-precipitated rape). Согласно определению Амира, «провокацию» можно обнаружить в случаях, когда жертва, с точки зрения насильника, дала неявное согласие на секс или позволила поместить себя в опасную или уязвимую ситуацию. В частности, исследователь предложил относить к «провокациям» употребление алкоголя, согласие сесть в машину незнакомого мужчины, согласие на ту или иную форму сексуального взаимодействия, а также недостаточно решительное сопротивление насильнику. Амир заключил, что «так или иначе, жертва всегда является причиной преступления».

С критикой работы Амира с феминистских позиций выступила Памела Лейкс Вуд. В статье, опубликованной в American Criminal Law Review, она отмечает, что единственная возможность для женщины-жертвы избежать обвинений — это жить в постоянном страхе, что каждый мужчина может оказаться насильником. Схожие возражения были высказаны Куртом Вайсом и Сандрой Борхес, заявившими, что из предложенной Амиром концепции изнасилования в действительности следует, что «единственный нужный ингредиент для изнасилования, спровоцированного жертвой, — это воображение насильника».

Как отмечает криминолог и президент Всемирного виктимологического общества Ян ван Дейк, обобщая работы феминистских исследователей, представление о том, что жертвы домашнего и сексуального насилия «провоцируют» мужчин на совершение насилия, то есть, фактически, заслуживают своей виктимизации, принадлежит к патриархальному менталитету, который в действительности и лежит в основе таких преступлений

Обсуждение роли жертвы в совершённом в отношении неё насилии отвлекает внимание от структурных причин насилия над женщинами. Дискуссии о проблеме обвинения жертвы помогли специалистам по гендерным исследованиям повысить чувствительность виктимологов к неравному распределению власти в целом и гендерному неравенству в частности.

Повторная виктимизация

Повторная виктимизация — это ретравматизация жертвы сексуального или иного насилия, выражающаяся в реакции отдельных людей или институтов. Обвинение жертвы является одной из форм повторной виктимизации. Другие возможные её формы — это, в частности, неуместное поведение окружающих после насилия, некорректные высказывания медицинских работников или других людей, с которыми контактирует жертва.

В культурах с жёсткими обычаями и табу по отношению к сексу и сексуальности жертвы изнасилований особенно сильно стигматизируются. Например, общество может рассматривать жертву изнасилования (особенно если до этого она была девственницей) как «испорченную». В таких культурах повторная виктимизация может принимать формы общественного отвержения, изоляции или даже институционального наказания жертвы, например, запрета на брак, принудительного развода (в случае, если жертва уже состояла в браке) или убийства.

Почему люди обвиняют жертву

Еще в середине ХХ века психолог Мелвин Лернер провел ряд исследований, которые доказали, что люди верят в некую вселенскую справедливость. Каждый, сознательно или подсознательно уверен, что зло однажды будет наказано, а за добро ему воздастся.

Потому, когда с кем-то происходит нечто плохое, мы логично начинаем искать причины, почему так произошло именно с этим человеком. Чтобы наше не рушить в подсознании картину идеального мира, нам легче уцепиться за какой-то мелкий проступок пострадавшего человека и раздуть его до тех границ, в которых насилие, которому человек подвергся, было бы справедливым.

Примечания

  1. Gregory Meyerson and Michael Joseph Roberto
  2. Lorraine Wolhuter, Neil Olley, David Denham. Victimology: Victimisation and Victims’ Rights. Taylor & Francis US, 2009.
  3. Bonnie S. Fisher, Steven P. Lab (eds.) Encyclopedia of Victimology and Crime Prevention. Vol. 1. Sage, 2010.
  4. Irina Anderson,Kathy Doherty. Accounting for Rape: Psychology, Feminism and Discourse Analysis in the Study If Sexual Violence. Routledge, 2008.
  5. Lerner, M. J., & Miller, D. T. (1978). Just world research and the attribution process: Looking back and ahead. Psychological Bulletin, 85(5), 1030—1051
  6.  (недоступная ссылка). Svfreenyc.org (21 августа 2012). Дата обращения 27 августа 2012.
  7. William Ryan. Blaming the Victim. Pantheon Books, 1971. ISBN 978-0-394-41726-4
  8. Cole, Alyson Manda. The cult of true victimhood: from the war on welfare to the war on terror. 2007. pp.111, 149, 213
  9. Downs, Donald Alexander More Than Victims: Battered Women, the Syndrome Society, and the Law. 1998. p.24
  10. ↑ Kirkpatrick, George R. and Katsiaficas, George N. and Kirkpatrick, Robert George and Emery, Mary Lou (1987) Introduction to critical sociology. 1987. p.219
  11. Kent (2003)
  12. Ryan, William. Blaming the Victim (неопр.). — Vintage, 1976. — ISBN 0-394-72226-4.
  13. Blaming the Victim. . Amazon.com. Дата обращения 27 августа 2012.
  14. ↑ Robinson, Daniel N. (2002) Praise And Blame: Moral Realism and Its Applications. p.141
  15. Adorno, TW (1947) Wagner, Nietzsche and Hitler in Kenyan Review Vol.ix (1), p. 158
  16. James Martin Harding (1997) Adorno and «A writing of the ruins»: essays on modern aesthetics and Anglo-American literature and culture, p.143
  17. Espen Hammer. Adorno and the political. p.63
  18. Kriss Ravetto The unmaking of fascist aesthetics. Minneapolis, University of Minnesota Press, 2001, ISBN 978-0-8166-3743-0[]
  19. Mendelsohn, B. Une Novelle Branche de la Science Bio-Psycho-Sociale: La Victimologie. In: Revue Internationale de Criminologie et de Police Technique, 1956.
  20. ↑ Jan J.M. van Dijk. Introducing Victimology, in The Ninth International Symposium of the World Society of Victimology, Free University of Amsterdam, 1997.
  21. ↑ Menachem Amir. Patterns in Forcible Rape. University of Chicago Press, 1971.
  22. Pamela Lakes Wood. The Victim in a Forcible Rape Case: A Feminist View (англ.) // American Criminal Law Review. — 1972. — Vol. 11, no. 1. — P. 335.
  23. Kurt Weis, Sandra Borges. Victimology and rape — the case of the ligitimate victim (англ.) // Issues in criminology. — 1973. — Vol. 8, no. 2. — P. 71—115.
  24. Elias, R. Transcending our Social Reality of Victimization: Toward a New Victimology of Human Rights. In Victimology: An International Journal, 10, 1-4, 1985. (pp. 6-25).

История понятия

Термин «обвинение жертвы» (victim blaming) впервые использовал Уильям Райан в одноимённой книге (Blaming the Victim), опубликованной в 1971 году. Райан описывает обвинение жертвы как идеологию, применяемую для оправдания расизма и социальной несправедливости в отношении чернокожего населения США. Книга была написана в качестве реакции на книгу Патрика Мойнигана «Негритянская семья: за вмешательство государства» (The Negro Family: The Case for National Action), вышедшую в 1965 году и известную в США как «отчёт Мойнигана» (the Moynihan Report).

Мойниган считал непосредственной причиной тяжёлого положения афроамериканцев семейную структуру с преимущественно или постоянно отсутствующим отцом и матерью, которая зависит от государственной поддержки в обеспечении детей питанием, одеждой и медицинской помощью. По мнению Мойнигана, чтобы изменить ситуацию, требовались государственные меры по укреплению нуклеарной семьи среди чернокожего населения. По мнению Райана, теории Мойнигана были попытками преуменьшить роль социально-структурных факторов в существовании бедности и возложить ответственность на самих бедных, их поведение и культурные паттерны. Книгу Райана называют «сокрушительной критикой ментальности, обвиняющей бедных в их бедности, а слабых — в их слабости».

Хотя именно Райан популяризировал термин «обвинение жертвы», само явление хорошо известно в человеческой психологии и истории. В частности, множество примеров обвинения жертвы можно найти в Ветхом Завете, где трагедии и катастрофы оправдываются предшествующим поведением и грехами жертв.

В 1947 году Теодор Адорно описал явление, которое позже было названо обвинением жертвы, как «одно из самых пагубных свойств фашистского характера». Немногим позже Адорно и его коллеги по исследовательской группе Беркли разработали свою знаменитую F-шкалу (где F означает «фашизм»), которая включала среди прочих фашистских черт «презрение ко всему дискриминируемому или слабому». После Адорно некоторые другие авторы также относили обвинение жертвы к типичным фашистским чертам.

mir-logiki.ru

Виктимблейминг (victim blaming) - Виктимблеймеры


Виктимблейминг (лат. victima — жертва, англ. blaming — обвинять; англ. victim blaming – обвинение жертвы) – это перенесение ответственности за злодеяние на жертву, обвинение ее в том, что именно ее необдуманные действия привели к преступлению против ее жизни и здоровья или имущества. Перекладывание вины на жертву можно встретить в различных областях жизни, а также в самых разнообразных слоях общества.

У вас украли кошелек? Разумеется, вы сами виноваты, раз положили его в доступное карманнику место. Вас обсчитали в магазине? Но никто, кроме вас, не виноват в том, что вы не умеете считать. Незнакомые парни на улице крикнули вам в спину оскорбление? Наверняка, вы сами их чем-то спровоцировали.

Все перечисленное выше – это примеры виктимблейминга, которые, как вы видите, встречаются на каждом шагу. Однако наиболее часто виктимблейминг проявляется по отношению к молодым женщинам, пострадавшим от изнасилования или домашнего насилия.

«С нормальными женщинами такого не происходит». «Нечего было в мини-юбке бегать». «Сама, наверное, хотела». «Сучка не захочет, кобель не вскочит». «Ночью спать надо, а не по клубам шастать». Это лишь краткий перечень фраз, осуждающих женщину, с которой ей приходится сталкиваться после того, как она обратится за поддержкой к окружающим ее людям.

Виктимблеймеры способны дойти и до грязных сплетен за спиной жертвы, обвиняющих ее в том, что она «сама хотела», а потом обвинила несчастного парня.

Особенно часто виктимблейминг встречается в интернете, где анонимность комментатора позволяет не стесняться в выражениях и оскорблять ее, будучи уверенным в своей безнаказанности. Оправдания насильников – со стороны как комментаторов-мужчин, так и женщин – это рядовое явление на ресурсах с немодерируемым обсуждением. А теперь представьте, каково читать это женщине, с которой случилось подобное, оказавшейся на подобном сайте?

Аналогичную реакцию можно встретить и в случае домашнего насилия. «Нечего было мужику перечить». «Охамела, наверное, вот и прилетело по морде». «Могла бы и помолчать, если видела, что он пьяный». «Бабы думают, что им все можно стало, вот и удивляются, когда встречают настоящего мужика». «Видела за кого замуж шла». «Бабу воспитывать надо». Моральному уродству оправдывающих насилие нет конца.

Причины виктимблейминга

Обвиняя жертву, виктимблеймеры словно пытаются отгородиться от случившегося, уверяя себя и окружающих в том, что изнасилование и избиение происходят исключительно с какими-то «другими» женщинами, а не с ними самими или с их сестрами, матерями и другими родственницами. Они пытаются убедить в себя в том, что выполнение определенных правил гарантирует им безопасность и защищенность, а также то, что в их жизни никогда не будет насилия и принуждения.

Не ходить в темное время суток одной. Не носить откровенную одежду. Не разговаривать с незнакомцами. Не употреблять алкогольные напитки в компании мужчин. Не посещать бары и клубы в одиночестве.

Если вы не выполнили хотя бы одно из этих правил, на вас сразу навешивается ярлык распутной девицы, которая всегда будет виновата в том, что бы с ней не сделали. Слатшейминг– это страшное явление, приводящее к тому, что общество намного менее негативно, а то и вполне лояльно относится к насилию над женщиной, если она не соответствует определенным образцам поведения.

Однако люди закрывают глаза, что даже строгое выполнение всех перечисленных правил не гарантирует защищенность. Согласно статистике, 45,6 % потерпевших знали насильника, доверяли ему. Однако и в этом случае виктимблеймеры яростно нападают на жертву. «Значит, сама хотела! Юбку задирала возле его носа. А мужчины тоже не железные!».

Как бы ни вела себя жертва, даже если она является избегающим социальных контактов социофобом и выходит из дома только, чтобы совершить необходимые покупки в продуктовом магазине, виктимблеймеры всегда будут уверять, что это именно спровоцировала насильника. «Скромница нашлась! Не даром говорят, в тихом омуте… А просто так к нормальной женщине никто не пристанет».

Некоторым людям сложно принять, что изнасилованной или избитой девушке просто не повезло, и им, действительно, страшно поверить в то, что такая ситуация может произойти с любой женщиной, 100%-ного способа защитить себя от насилия нет. Именно из нежелания признавать это, обычно винят жертву. Есть правила, она их нарушила и поплатилась, а я не нарушаю, поэтому со мной такого не случится.

В результате виктимблейминга жертвы не только не получают должной поддержки, но, напротив, начинают обвинять себя и искать причины случившегося в своих поступках. А доверие к обвиняющим ее друзьям и близким может быть полностью подорвано. Как следствие, женщина может полностью замкнуться в себе, прекратить все контакты и свести общение с людьми к минимуму.

Чтобы не причинять еще больший вред уже и так пострадавшей девушке, просто запомните: пострадавшая не несёт никакой ответственности за то, что сделал с ней преступник. Женщины не делятся на хороших и плохих, и, к сожалению, попасть в беду может каждая.

Жертве требуется сострадание, а не обвинение.



Демиург:

Очень хорошая статья и отличный сайт.
Спасибо Вам.


Елена:

Полность согласна с раскрытием этого явления. Бывают случаи, когда пожилых женщин насилуют, наверное в таких ситуациях, сложно пострадавшую обвинить, легче молодую или нетрезвую.


virgoclub.ru


Смотрите также