Суфизм что это такое в христианстве


Суфизм: путешествие к звёздам

Ислам — одна из молодых религий, которая быстро завоевала популярность в современном мире. И именно в традиции ислама зародилось такое учение, как суфизм. Это мистическое направление в исламе, направленное на познание Бога. В современном мире суфизм стал известен благодаря суфийским поэтам, которые, познав тайны мироздания, изложили свой духовный опыт в поэтической форме.

Есть люди, чистой преданы любви, —
Зверями ль, ангелами их зови, —
Они, как ангелы, в хвале и вере
Не прячутся в пещерах, словно звери.
Они воздержанны, хоть и сильны,
Они премудры, хоть опьянены.
Когда они в священный пляс вступают,
То в исступленье рубище сжигают.
Они забыли о себе. Но всё ж,
Непосвящённый, ты к ним не войдёшь.
Их разум — в исступлении, а слух —
К увещеваниям разумным глух.
Но утка дикая не тонет в море.
Для саламандры ведь пожар не горе.
Вот так и многотерпцы, — ты скажи, —
В пустыне живы божии мужи!
Они от взоров всех людей сокрыты,
Они не знатны и не имениты.
Не добиваются людской любви,
Довольно вечной им одной любви.

Эти строки принадлежат суфийскому поэту Саади, который как нельзя точнее описывает последователей суфизма. Само слово «суфизм» произошло от  арабского слова «суф», что означает ‘шерсть’. Дело в том, что одежда из шерсти была весьма популярна среди дервишей — суфийских отшельников. Есть, однако, и другие версии происхождения слова «суфизм». Так некоторые европейские исследователи более склонны думать, что это слово произошло от греческого слова «мудрость» — sopfos. Впрочем, и среди приверженцев арабской версии происхождения есть разногласия. Некоторые считают, что слово суфизм произошло не от слова «шерсть», а от слова «сафа» — ‘чистота’.

Суфизм и йога: что общего?

Итак, что же такое суфизм? В чём состоит путь суфиев, и что общего между суфизмом и йогой? Религия ли это или скорее путь самопознания, который доступен далеко не каждому? Считается, что первым суфием был сам пророк Мухаммад, которому в своё время был ниспослан Коран. Согласно суфийскому учению, пророк Мухаммад достиг состояния, которое  в традиции суфизма называется «инсанкамиль», что в переводе означает ‘совершенный человек’. Это считается высшей ступенью духовного развития в суфизме. «Совершенный человек»  победил в себе «нафс». Понятие «нафс» можно условно перевести как ‘эго’, но это не совсем точный перевод. Скорее, это тёмная сторона личности человека, проявление его животной природы. «Совершенный человек» — это тот, кто достиг своеобразного просветления, которое в традиции суфизма называется термином «хакика», и избавился от неведения, которое обозначается термином «куфр».

Как мы можем видеть, в суфизме присутствует созвучие со многими другими системами самосовершенствования, разница лишь в терминах. Так же, как в йоге, существуют ступени самосовершенствования, которые изложил Патанджали, так и в суфизме рассматриваются так называемые стоянки на пути развития:

  • Иман — вера.
  • Зикр — обращение к Богу.
  • Таслим — абсолютное доверие Богу.
  • Ибада — поклонение.
  • Марифа — познание.
  • Кашф — мистическое переживание.
  • Фана — самоотречение.
  • Бака — пребывание в Боге.

Более распространённой является семиступенчатая система развития в суфизме, которую изложил Абу Наср ас-Саррадж: раскаяние, богобоязненность, воздержание, бедность, терпение, упование на Бога, удовлетворённость. Другой мастер суфизма — Азиз ад-Дин ибн Мухаммад Насафи отмечал, что на этом пути необходимо преодолеть четыре завесы: привязанность к вещам, привязанность к людям, фанатичное подражание и непокорность. Очень интересно, как Мухаммад Насафи отметил, что обеих крайностей следует избегать — как фанатизма, так и непокорности. То есть речь идёт о преданности учителю и учению, но с сохранением здравомыслия. Инструментами же на пути суфия, по словам Мухаммада Насафи, считаются четыре качества:

  • добрые слова,
  • добрые дела,
  • добрый нрав
  • познание.

Также отмечается, что у дервиша есть четыре основные аскетичные практики:

  • отшельничество,
  • умеренность в еде
  • умеренность во сне
  • умеренность в речи.

По словам суфийского мастера Азиза аз-Дин ибн Мухаммада Насафи, главными в духовной практике можно считать две вещи: общение с более опытным практиком и умеренность в пище.

Суфизм: путь сердца

По мере развития учения, суфии стали объединяться в ордена. Первые из них возникли ещё в XIX веке. Наиболее древние из них — Ханака и Рибат. Основными орденами, по словам Идрис Шаха, считаются четыре: Нашкабандийа, Сухравардийя, Чиштийа и Кадирийа. Стоит отметить, что ошибочно отождествлять в данном случае понятие «орден» с аналогичными европейскими организациями, такими как печально известные тамплиеры или масонские ложи. В данном случае «орден» — это сообщество духовных практиков, без каких бы то ни было претензий на вмешательство ордена в социальную и политическую жизнь общества. Деятельность суфийских орденов и сами практики традиции суфизма покрыты тайной и окружены множеством слухов и заблуждений. Согласно учению суфиев, следует вести обычную, ничем не примечательную жизнь и не демонстрировать свои мистические способности на людях, — это считается одним из самых тяжких проступков.

Согласно словам Пророка Мухаммада, существует три вида джихада: Джихад Сердца, Джихад Слова и Джихад Меча, из которых Джихад Сердца, который подразумевает борьбу с собственными недостатками, считается самым возвышенным, а вот Джихад Меча, под которым подразумевается непосредственно «священная война», считается самым низшим из путей и может быть применён лишь в самом крайнем случае. И путь суфиев — это путь сердца, путь взращивания в себе любви ко всему сущему и посвящение своей жизни собственному развитию и служению на благо других.

Практика суфизма

Практики традиции суфизма, как правило, являются недоступными для широкой аудитории. Дело в том, что в суфизме большая роль отводится отношениям между «шейхом» — духовным учителем и учеником — «мюридом». Путь обучения основан на личном примере и передаче духовного опыта. Все практики суфизма передаются через личное посвящение, и их эффективность строится именно на глубокой духовной связи между шейхом и мюридом. Шейх передаёт мюриду молитвенные формулы, которые используются в практике зикра, — богопоминания. Данная практика очень похожа на типичную практику мантра-йоги, когда путём повторения каких-то смысловых звуковых вибраций достигается определённое состояние.

Зикр, наряду с суфийскими кружениями, является одним из главных инструментов духовной практики. Суфийские мастера выделяют четыре стадии практики зикра. На первом этапе суфий просто произносит формулы, не концентрируясь на них. На втором этапе к произношению уже подключаются тонкие слои ума, и повторяемые формулы начинают «проникать в сердце». На третьей стадии из сознания вытесняется всё, кроме смысла повторяемой формулы и концентрации на процессе повторения. На четвертой стадии всё восприятие суфия полностью погружено в созерцание Бога.

В зависимости от ордена, молитвенные формулы могут отличаться, но одной из главных практик зикра является повторение так называемой шахады, которая звучит следующим образом: «Ля илляха иль Аллах Мухаммадан Расульаллах», что в переводе означает «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммад посланник Аллаха». Шейх ат-Тустари давал своим ученикам наставление так часто повторять имя Бога, чтобы даже во сне видеть себя, повторяющим его имя. Из этой идеи можно видеть, какую роль в суфизме играет практика зикра. Помимо зикра применяется также аналогичная практика — хатм, в процессе которой суфии многократно повторяют суры и аяты из Корана. Путём таких многократных повторений достигается очищение сознания. Опять-таки в зависимости от ордена могут начитываться те или иные тексты, но традиционно начитка начинается с суры 112 , название которой говорит само за себя — «Очищение веры». Сам Пророк Мухаммад говорил о важности этой суры и отмечал, что одно только прочтение 112-ой суры равносильно прочтению трети всего Корана.

Сохранилась одна из практик зикра, переданная шейхом Абуль-Хасаном аш-Шазали. Согласно этому методу, «шахада», описанная выше, повторяется совместно с визуализацией света в районе сердца. Затем необходимо визуализировать движение этого света против часовой стрелки — вверх и в правую часть груди, а затем вниз и возвращать внимание в исходную точку. Таким образом, практикующий повторяет «шахаду» и, рисуя круг своим вниманием, очищает своё сердце. Конкретной длительности совершения практики нет, но, согласно суфийской традиции, это обычно нечётное число, к примеру — сто один раз или тысяча один раз.

Гораздо больше в современном обществе известно о такой суфийской практике, как «суфийские кружения». Самозабвенно кружащиеся дервиши — это поистине завораживающее явление. Суть же данной духовной практики в том, чтобы войти в состояние транса. Также, в зависимости от направления движения, по часовой стрелке или против, происходит либо очищение тонкого энергетического тела, либо накопление энергии. Но, в зависимости от той или иной школы, версии — какое направление даёт какой эффект — отличаются.

Помимо вышеописанных практик также присутствуют различные комбинации медитативных и дыхательных практик, но о них мало что известно.

Путь суфия включает в себя четыре стадии:

  • Путешествие к Богу.
  • Путешествие в Боге.
  • Путешествие с Богом.
  • Путешествие от Бога с Богом.

Наверное, не совсем понятно, о чём идёт речь, но это одна из отличительных черт суфизма — малопонятные образы и метафоры, которые можно трактовать по-разному, а истинный смысл доступен лишь посвящённым. Как одна из версий трактовок, можно предложить такую: путь суфия до самого начала непосредственно духовного пути, то есть время от рождения и до знакомства с суфизмом, — это путешествие к Богу. Начальные этапы пути суфия, такие как раскаяние и обучение, — это путешествие в Боге. Непосредственно сама полноценная практика суфизма, которая длится вплоть до оставления физического тела, — это путешествие с Богом. И уже посмертные путешествия души — это путешествие от Бога с Богом. Но стоит напомнить, что, в зависимости от ордена и шейха, трактующего учение, смысл четырёх ступеней может меняться, и приведена лишь примерная трактовка для общего понимания.

Итак, суфизм — это одна из систем самосовершенствования. Йога в переводе с санскрита означает ‘связь’. А в суфизме, обретение связи с Высшим — это и есть цель Пути. Поэтому Путь Суфия — это, в первую очередь, путь единения и любви, это Путь Сердца, Путь Большого Джихада, о котором говорил пророк Мухаммад, своими словами возвысив путь самосовершенствования над путём борьбы с разного рода «неверными». И сокровенная истина суфизма в том, что Бог — он не где-то в космосе — он в сердце каждого из нас. «Я есть Истина!» — пережив глубокий мистический опыт, однажды воскликнул суфий Хусайн ибн Мансур ал-Халладж. И в этих словах отражён весь Путь Суфия, цель которого — найти Бога внутри себя и в каждом живом существе и стать «инсанкамиль» — совершенным человеком, который призван сеять разумное, доброе, вечное.

www.oum.ru

Что такое суфизм • Расшифровка эпизода • Arzamas

Философия мистико-аскетического течения ислама, поэзия суфиев о любви и вине, их музыка и танцы — а также критики суфизма

Автор Александр Кныш

Суфизмом называют мистически-аскетическое течение в исламе, которое воз­никло примерно в VIII веке н. э., вскоре после возникновения самого ислама. Обычно считается, что аске­тизм и мистицизм предполагают бегство от мира. Однако это не совсем так. Действительно, некото­рые аскеты бегут от мира: уходят в горы, на берега морей, в пещеры, леса и там практикуют свое отноше­ние с Богом. Однако многие мистики пред­почитают все же оста­ваться в миру — с тем чтобы его исправить.

Большинство суфиев как раз остаются в миру, чтобы его преобразовать, сде­лать более удобным для жизни чело­века и обитаемым для людей с духов­ными потребностями. В этом отноше­нии аскетизм и мистицизм в исламе имеют много общих черт с мистическо-аскетическими движениями в христи­анстве, иудаизме, буддизме и индуизме.

В исламе мистиков и аскетов, которые уходят от мира или стремятся его улуч­шить, называют «друзьями Бога» — авлия по-арабски. Они достигают высокой степени духовного совершен­ства и высшей степени познания о Боге и о мире. Неудивительно, что они сами становятся объектом культа. Простые смертные, которые не имеют возмож­ности общаться с Богом непосредствен­но, обраща­ются к ним в надежде, что «друзья Божьи» замолвят за них слово перед Богом. Они считают, что люди, которые достигли духовного и мораль­ного совершен­ства, имеют больше шансов быть услышанными, чем простые смерт­ные, более греховные и неспособные поддерживать стандарты морали и этики.

Большинство суфиев, в отличие от христианских монахов, обзаводились семь­ей, потому что им было трудно идти против указаний пророка о том, что все мужчины должны найти себе супругу и жить нормальной жизнью. Подчер­кивая при этом, что жена и дети не должны отвлекать суфия от самого глав­ного — служения Богу.

Суфизм представляет собой отчасти пассивный протест против омирщения общества. После того как арабские завоевания привели к возникновению огромной арабо-мусульманской империи, которая простиралась от Китая до Северной Африки, люди оседали, становились менее набож­ными, за тор­говлей и своими заня­тия­ми стали забывать о Боге. И вот аскеты и мистики явились в мир, с тем чтобы напомнить мусульманам о том, что является самым главным в жизни человека: это служение Богу и подчинение Его воле. По-арабски «подчинение воле Бога» — это ислям. То есть название самой религии.

Поскольку «друзья Божьи» очень часто жили среди своих последователей, они стали как бы проводниками чаяний и надежд масс по отношению к правящим кругам, к сильным мира сего. Суфии, которые обладали духовным авторите­том, очень часто обращались к правителям, брали на себя обязанность увеще­вателей, выступали как защитники от притес­нений со стороны военной адми­нистра­ции провинций мусульманского халифата. Таким образом, они сниска­ли еще большее доверие масс. Критика общества и власти является неотъемле­мой частью аскетическо-мистического движения в исламе.

Для суфиев характерно преодоление эгоистических порывов, которые обычно порабощают человека, делают его рабом страстей и устремлений. То есть они отдают предпочтение в реальной жизни другим людям и считают себя самыми недостойными представителями человеческой расы. Но, конечно, те, кто имел дело с «друзьями Божьими», наоборот, считали их выдающимися представи­те­лями божественной власти и духовно­сти в этом мире. Именно поэтому у су­фиев, которые уходили от мира и счи­тали мир недостойным внимания, возни­кали большие кружки последо­вателей, которые постепенно расширя­лись, а со временем превратились в настоящие братства — они называ­ются тарикатами.

Тарикат — это организация единомыш­ленников, которая построена, в прин­ципе, по такой же схеме, как и общины монахов в христианстве. Они также жили в специальных обителях, соблю­дали строгую дисциплину, которая состояла в исполнении религиозных обрядов, в постоянном молении, стремле­нии помочь ближним. И посте­пенно суфии превратились в очень важную политическую и социальную силу в обществе. Отчасти можно представить это как службу соцобеспе­чения. В тех районах, где государство было не в состоя­нии помочь местному населению, у него не было ресурсов или желания, суфии выступали в качестве защиты наиболее притесня­емых, неимущих элементов общества. Это, конечно же, способствовало повыше­нию их репутации в глазах последо­вателей. Очень часто целые деревни, селения становились последова­телями какого-либо шейха.

Шейх — это «старец» на арабском языке, он аналогичен российскому право­слав­ному старцу. Шейх возводил свою духовную родословную через правед­ных халифов (преемников пророка во главе государства) к самому пророку, кото­рый, в свою очередь, возводил ее к архангелу Гавриилу, сообщившему ему Коран, — а конечным звеном цепочки являлся сам Бог. Эта цепочка называлась сильсиля. Каждый суфий имел такую родословную и очень ею гордился.

Суфийский послушник, или мурид, должен был пройти обряд посвящения, принять условия его шейха и исполнять его волю. Исполнять обеты, исполнять определенные ритуальные действия под руководством шейха, рассказывать ему о своих мыслях, своих устремлениях и о своих снах. Постепенно в глазах после­до­вателей суфизма, последова­телей «друзей Божьих», возникло понима­ние, что суфии способны тво­рить чудеса. Ранняя суфийская литера­тура пестрит рассказами о чудесах исцеления, преодолении больших расстояний в мгно­вение ока, хождении по воде, способности накормить огромную толпу небольшим количе­ством хлеба — я полагаю, что слуша­тели уже узнали чудеса, которые известны им из истории христианства.

Суфии также обладали способностью к чудотворчеству. Во всяком случае, их чу­деса очень подробно описаны в специальном жанре мусульманской лите­ратуры, который называется керамат, то есть буквально «чудеса».

Теперь надо поговорить о практике, которую суфии совершали в стенах своих обителей. Что же они там делали? Они постоянно повторяли имя Бога. Эта практика называется зикр, что на араб­ском значит «поминовение имени Бога», то есть Аллаха. Однако в ислам­ской традиции Аллах имеет много эпитетов, восхваляющих всякие его аспекты и способности. Например, он Всесправед­ливый, Вечно живой, Всегда помогающий, Всепрощающий и так далее.

Повторяя имя Бога, суфии как бы вселяли Бога в свое сердце. Такого рода прак­тика имеет параллель в православ­ном христианстве — она называется «имясла­вие» и практиковалась россий­скими монахами, которые жили на греческой горе Афон. Эта практика также отчасти напоминает практику Иисусовой мо­лит­вы и исихазма — постоянное творение молитвы. Зикр явля­ется очень важ­ной частью суфийской обрядности. Без него не существует суфизма как тако­вого — хотя, как утверждают критики суфизма, пророк не установил прецеден­та для совершения зикра, следовательно, это является инновацией и даже ересью.

Суфийские поминания Бога очень часто сопровождались танцами и музыкой, что также вызывало критику мусуль­манских авторитетов, которые считали, что музыка несовместима с ритуаль­ными действиями в исламе. Тем не менее суфии как раз прославились именно своими яркими, запоминаю­щимися раде­ниями, в которых использовались танцы. Все знают о так называемых вертя­щихся дервишах — это орден мевлеви, который возник и распространился по территории Ана­толии (современная Турция) и который получил боль­шую огласку и освещение на Западе благодаря своим красочным танцам.

Использование музыки, славословий в адрес пророка во время радений также привлекло к себе внимание многих исследователей и просто публики — путе­шественников по Ближнему Восто­ку. Вообще, сами дервиши благодаря своему экзотическому виду и поведе­нию вызывали интерес у администра­торов коло­ниальных западных держав, которые работали с мусульманскими обществами. Их образ жизни рассматривался как противоречащий исламу. Поэтому возник­ла идея, что дервишество исламом не является, а является проявлением каких-то еретических течений внутри ислама. Эта идея потом была подхвачена противниками суфизма, которые вменяют суфиям в вину использование музы­кальных инструментов и танцев, считая, что это несовместимо с принципами ислама — как они его понимают.

Примерно в X–XI веках происходит кодификация суфийского знания. Очень любопытно, что такое почти неуловимое, тонкое переживание, как суфийское, потребовало создания многочисленных книг. Суфии постоянно говорили, что невозможно словами выразить то, что они ощущают во время встречи с Богом или во время Его присутствия в их сердцах. Тем не менее, несмотря на утвер­ждения о неспособности выразить это чувство, они написали огромное количество трудов, которые являются объектом изучения специального раздела исламоведения — суфиеведения.

О чем рассказывалось в этой литера­туре? В первую очередь о биографиях ран­них аскетов и мистиков ислама. При этом аскетом и мистиком изображался как сам пророк, так и его ближайшие сподвижники. Считалось, что суфизм возникает практически одновременно с пророчеством Мухаммада, которое началось в 610 году и закончилось с его смертью в 632 году. И действи­тельно, пророк вел очень аскетический образ жизни: упоми­наются факты, что он сти­рал собственную рубашку, латал ее и был очень неприхотлив в еде. Суфии постоянно указывали на эти факты. Они говорили: «Мы просто идем по стопам пророка».

Эти последователи и оставили наследие духовности и морально-этические принципы, которые были изложены в биографических сводах суфизма.
Биографии суфиев изображают их как идеальных мусульман. Они придер­жи­ваются правоверного вероучения, исполняют все ритуалы и добавляют соб­ственные — ночные бдения, обеты молчания и так далее. Опять же в этом отношении есть много параллелей с христианским монашеством — на Ближ­нем Востоке, в Египте, в Сирии и в Ираке.

Теперь поговорим о содержании суфий­ской литературы. Что она еще описы­вала? Помимо подвигов и высказыва­ний ранних суфиев, она описывала их по­ведение — как они вели себя в различных ситуациях. Тексты позво­ляют воссоздать жизнь первых мусуль­манских аскетических и мистических общин: как суфии относились к своему лидеру, шейху, как они относились друг к дру­гу. Постепенно эти отношения были зафиксированы в специальной литерату­ре, которая описывала так называемый адаб — правила хорошего поведения по отношению друг к другу, к руководи­телю общины, а также по отношению к мирянам — то есть к мусульманам, которые не являлись частью суфийского сообщества.

Жизнь внутри обителей и за их преде­лами рассматривалась суфиями как своего рода путь к Богу. Обычно путь к Богу начинается с раскаяния: человек раскаивается в грехах своей обычной, мирской жизни. Он осознает, что предназначен не для земной жизни, а для жизни будущей, и происходит его морально-этическая и ментальная переориентация на ценности будущей жизни и ценности вышнего мира. После этого следует несколько этапов пути, которые подробно описаны в суфий­ских учебниках.

Какие «стоянки» можно назвать на этом пути? Помимо раскаяния, это благо­честие. Очень важную роль играло отношение к пище. Пища должна была быть только халяльной, то есть дозво­лен­ной с точки зрения мусульман­ского закона. Но суфии шли дальше: они, например, не могли принимать пищу от правителей. Считалось, что прави­тели притесняют простых мусульман, и поэтому заработанные таким образом средства не являются правильными и легальными для суфиев.

Очень часто суфии практиковали дли­тельные посты и уход от мира в сорока­дневное уединение, которое сопровож­да­лось зикром, повторением имени Бога, а также повторением ряда молитв или молитвенных форм, присущих тому или иному суфийскому братству. В каждом братстве суфийские молитвы были разные: они являются чертой, отличающей одно братство от другого.

Помимо суфийского понятия о пути к Богу и объяснения способов достиже­ния цели, суфии также рассказывали о различных мистических состояниях. Что такое мистическое состояние? Это то, что нисходит на тебя неожиданно. Если «стоянку» суфийского пути ты способен завоевать (своими соб­ствен­ными трудами, своими собственными действиями), то особое состоя­ние ниспосылает на тебя Бог, и это состояние может иметь как негативный, так и позитивный оттенок. Например, в один прекрасный момент ты ощущаешь очень интенсив­ный, почти разрушающий страх перед божественным могуще­ством. И вдруг это же состояние сменяется состоянием надежды — когда ты осознаешь, что, возможно, достигнешь спасения в будущей жизни. И возможно, что ты явля­ешь­ся избранником Божьим.

Таким образом, суфии пребывали между двумя полюсами: страхом перед Богом, с одной стороны, и надеждой на спасение и избранность в глазах Бога — с другой. Такие отношения с Богом неизбежно превращались в любовь и страсть. Бог рассматривался как возлюбленная (очень часто термин исполь­зуется в жен­ском роде) и как сублимация плотской, земной любви. Такого рода отношения хорошо перекладывались на язык поэзии. Поэзия стала излюб­ленным жанром суфиев, в котором они описывали отношения между боже­ственным возлюб­лен­ным, то есть Богом, и Его любовником — суфием.

Суфийская поэзия наполнена образами, связанными с любовью, с эротикой. Потому что, как я уже сказал, Бог рассматривался в качестве возлюблен­ной, которая не всегда благорасполо­жена по отношению к ее обожателю. Она может испытывать его (то есть Бог может испытывать суфия), предлагая ему всякого рода соблазны и отвлече­ния от предмета его вожделений, страсти — то есть от Бога. Поэтому суфийские произведения очень часто можно читать на двух уровнях: просто как эротическую поэзию, любовную лирику либо же как рас­сказ о любви между Богом и человеком.

Другой образ суфийской поэзии, которая возникает сначала на арабском языке, потом появляется на персид­ском, на турецком языке, потом уже на других языках ислама, — образ вина. Почему вино? Вино ведь запрещено в исламе? Однако суфии уподобляли свою любовь и опьянение близостью с возлюблен­ным (то есть с Богом) опьянению простым вином. То есть это божественное вино, так же как эта божественная любовь.

Еще одним источником вдохновения, помимо любви к Богу, был для суфиев Коран. Коран для всех мусульман является прямым путем общения с Богом, это буквальное слово Бога. Не измененное пророком. Пророк передал его так, как он его получил от Бога. Поэтому считалось, что через Коран, пропуская его через свое сердце, человек может достичь близости или даже единения с Богом. Но коммента­рий и понимание Корана суфиями очень отличается от комментария, который мы находим в остальных направлениях ислама — в суннизме, в шиизме.

Суннитские ученые подчеркивали грамматические аспекты коранического откровения: их интересовали редкие и странные слова в Коране, образы пророков из Ветхого и Нового Завета и как они переиначены в кораническом откровении; их интересовали исторические обстоятельства, в которых пророк получил определен­ные отрывки из коранического текста. Обычно пророк получал такие откровения в ответ на определенные ситуации. Суфиев же интересовало совершенно другое. Их интересовал аллегорический смысл Корана. Смысл, который скрывается за повседневными арабскими фразами. Они искали то, что они называли батын — скрытое, внутреннее понимание. Когда они интерпретировали Коран, они всегда думали о его вселенском значении и аллегориях, которые присутствуют в Коране.

Возьмем, например, хадж. Для обыч­ного мусульманина это значит путеше­ст­вие на Аравийский полуостров и вхождение в пределы святилища, которое называется мекканским святилищем, обход дома Бога — Каабы и так далее. Для суфия это аллегория поиска Бога в своем сердце. Бог живет в сердце верующего, и человек должен совершать обход дома Бога в своем сердце. Не покидая своего дома. Не претерпевая трудностей пути в Аравию. Он даже может построить небольшую реплику Каабы у себя во дворе и совершать ее обход. Когда суфии делали это, их осуждали за то, что они подрывают основы ислама.

Или возьмем джихад: это слово сейчас на устах многих политических ком­ментаторов, политиков, даже президентов. Это война с неверными. Для боль­шинства мусульман, для простых мусульман, это война против внешнего врага. Либо для того, чтобы установить слово Божье среди невер­ных, либо для того, чтобы защитить мусульманскую общину от агрессии неверных. Для суфия же джихад означает борьбу внутреннюю. Борьбу со своими страстями, со своими желаниями, со своими капризами и с неправильными мыслями. То есть это внутренний джихад, который суфии называли «величайшим джихадом». В то время как малый джихад их интересовал в гораздо меньшей степени. Малый джихад — это война с внешним врагом.

Такая аллегоризация хаджа, джихада, молитвы присутствует в комментариях суфийских авторитетов к Корану. Суфии, комментируя Коран, аллегори­зиро­вали его и порой уходили от изна­чального смысла коранического откровения. Скажем, конкретное описание хаджа у них превращалось в описание отноше­ний между Богом и человеком в сердце самого человека.

Также было много женщин, которых привлекал аскетическо-мистический опыт. Например, величайшая предста­вительница аскетически-мистического ислама — Рабия аль-Адавия, которая жила в Басре и умерла там в 801 году. Рабия была необычной женщиной. Ее не интересовали обычные женские привязанности и страсти: она решила посвятить себя Богу с самого начала. Она была продана в рабство своей семьей, но ее новый владелец, увидев ее однажды молящейся, в окружении нимба из света, решил, что он имеет дело с божьей женщиной, и отпустил ее, дал ей вольную. Таким образом, Рабия стала олице­творением любви к Богу и прославилась тем, что создала целую науку о любви к Богу.

Такого рода трактовка мусульманского правоверия вызвала критику со стороны его охранителей. Рабию критиковали за то, что она отрицает важность пророка для ислама. Ведь пророк является передатчиком Откровения и заслуживает самых высоких похвал. Его нужно восхвалять, и его роль в исламе нужно посто­янно подчерки­вать. В общем, разногласия по такого рода вопросам довольно часто возни­кали между суфиями и мусульманами.

Одна из легенд изображает Рабию иду­щей по улицам своего родного города, Басры, она несет в одной руке факел, а в другой — сосуд с водой. Ее спраши­вают: «Зачем ты это делаешь? Что ты хочешь этим сказать?» Она говорит, что хочет затушить пламя ада, чтобы люди почитали Бога не из-за того, что они боятся попасть в ад. Ее спросили о факеле, и она сказала, что хочет поджечь райские кущи, чтобы люди не стремились к Богу и не любили Его ради обещанных Им райских благ. Таким образом, Рабия подчеркивала именно любовь без интереса. Любовь, которая не имеет никаких кондиций, никаких лимитов и не является торговым обменом между верующим и Богом.

Очень многие женщины-суфии поддер­живали своих мужей в их общении с Богом, а некоторые даже становились спонсорами суфийских общин. Обычно это были зажиточные вдовы военачаль­ников, которые либо обратились в суфизм, либо же понимали, что суфии как «друзья Бога» обладают особым авторитетом и нуждаются в материаль­ной поддержке. Они давали им значи­тельные средства из доставшегося им от умершего мужа наследства, создавая тем самым материальные предпосылки для процветания суфийских общин по всему мусульман­скому миру. Однако специальных суфийских организаций для женщин мы почти не находим. Хотя зикр, например, женщины-суфии практико­вали. Но обычно это были одиночки, которые не объединялись в общины, а выступали как отдельные учителя. Эти женщины-учителя очень часто имели последователей среди мужчин, что, в принципе, нарушало стандартные отношения, освященные Кораном и шариатом, между полами в исламе.

Женщины-суфии даже часто описыва­ются мужскими терминами. О них говорят, допустим, «учитель», а не «учи­тельница»: устад, а не устада. Это говорит о том, что в своей духовной жизни, на духовном уровне они практи­чески достигли равенства с мужчинами.

Очень часто задают вопрос о том, суще­ствует ли суфизм в рамках шиитского ислама. Шиитский ислам является особым направлением, объектом почитания в котором считается двоюродный брат пророка — Али ибн Абу Талиб. Али ибн Абу Талиб был женат на дочери пророка, и вот отпрыски Али и Фатимы стали объектами почитания. Шииты считали, что именно они имеют право руково­дить общиной, а не другие представи­тели на выборной основе. Лидеры называ­лись имамами и также словом, которое я уже упоминал, — авлия, «друзья Бога». Многие же суфии не были потомками пророка и поэтому не подпадали под категорию «друзей Бога» и лидеров общины.

В итоге мы имеем двоякое отношение шиитов к суфизму. С одной стороны, суфизм для них чисто суннитское явление и они осуждают образ жизни дервишей, называя их хулиганами и распутниками. С другой стороны, им очень нравятся идеи мистического, философского суфизма. Философский суфизм привлекает интеллектуальную элиту шиитского Ирана, например, и они очень увлекаются построениями, которые восходят к суфийским мыслителям, таким как Ибн Аль-Араби, который умер в 1240 году.

В связи с этим я хотел бы также поговорить о метафизике. То есть об учении о строении космоса, о роли пророчества и роли человека в космосе, во Все­ленной. Учение суфиев о возник­но­вении Вселенной, ее развитии и роли человека довольно сложное. Если упрощать, можно сказать, что отчасти оно является заимствованием неоплатоновских идей на мусульман­ской почве. То есть Бог рассматривается как источник бытия, изливающийся из некоего источника, который стоит выше понимания человека. Затем происходит его ступенчатое излияние в бытие — через всемирный разум, всемирную душу вплоть до сферы Земли. Суфии восприняли эту неопла­тоновскую доктрину. Конечно, они ее полностью исламизировали. Так, название триады — Всемир­ная душа, Всемирный интеллект и Вселенная как продукт излияния Бога из источника бытия, — все это называлось исламскими терминами. Доктрина, которая возникла на почве суфизма, необычайно элегантна. Она рассматри­вает весь мир как акт воображения Бога. Бог обладает многочисленными потен­циалами, красивыми атрибутами, совершенствами, которые Он хочет явить в чем-то, что не является Им. Поэтому Он проецирует Себя, как в зеркало, во Вселенную.

В зеркале Бог наблюдает все Свои совершенства. Но они рассеяны. Единствен­ным местом, где они собраны воедино, является совершенный человек. Это человек, который воспри­нял совершенства Бога и воплотил их в своем теле, в своей душе и в своем разуме. Такой человек становится зрачком в глазу Бога, как говорят суфии. И в каждую эпоху есть такой совершенный суфий, который достиг этого уровня знания о Боге и уровня совершенства, которое почти делает его божественным.

Таким образом, люди имеют потенцию практически стать манифестациями, проявлениями божественной сущности. И каждый из нас является каким-то образом в мозгу самого Бога и в вообра­же­нии самого Бога о самом Себе. Такие идеи входили в противоречие с тради­ционным пониманием отношений между Богом и Вселенной. Всегда в традиционном исламском богословии проводи­лась четкая грань между Творцом и творением. За это суфиев критиковали.

Тем не менее эта интересная доктрина вдохновила не только суннитских, но и шиитских ученых. Допустим, один из последователей этой доктрины — аятолла Хомейни, создатель револю­ционного Ирана, который пришел к власти в стране и управлял ею в тече­ние нескольких десятилетий. Хотя он и был шиитом, тем не менее его не обошло стороной увлечение суфийской метафизикой — в таком виде, как я ее описал.

В Средние века главным противником суфийского образа жизни (и особенно суфийского поклонения «друзьям Божьим», то есть живым суфиям и их гроб­ницам) выступил великий мусульманский суннитский теолог, богослов Ибн Таймия, который умер в 1328 году в Дамаске. Ибн Таймия полагал, что правильный суфизм имеет право на существование, а правильным суфизмом он считал суфизм очищения души. То есть все мусульмане должны практи­ковать очищение души от мирских устремлений, от скверны страстей. Но он не соглашался с тем, что суфии излишне почитают своих шейхов. Что это почитание как бы ставит шейхов почти на один уровень с пророком и с Богом. Но тем не менее он разрешал посещение гробниц пророков, упомя­нутых в Коране, и не считал это предосудительным. Он осуждал именно посещение могил простых смертных суфиев.

Современные критики суфизма называются салафитами. Салафиты — это последователи благочестивых предков ислама. Ас-саляф ас-салих по-арабски. Благочестивые предки ислама — это как сам пророк, так и его ближайшие сподвижники. Идеалом исламского государства считается государство во главе с пророком, то есть государство, которое возглавил пророк в Медине, а также последующее мусульманское государство, во главе которого стояли его преемники — четыре праведных халифа.

Так вот, салафиты считают, что в этой изначальной, чистой, нетронутой ересью мусульманской общине не было места суфизму. Следовательно, суфии ввели новую практику почитания Бога, которую салафиты назвали недопусти­мой инновацией, например зикр и житие в суфийских общежитиях, и тем са­мым нарушили заветы пророка.

Более того, салафиты считают, что, следуя разным шейхам, мусульмане начи­нают разделяться на секты. То есть суфизм, с их точки зрения, создает условия для разделения единого по своей сути суннитского ислама на мно­жество конку­рирующих и враждующих сект. Кроме того, они отрицают способность суфийских «друзей Бога» совершать чудеса. Они говорят, что все эти чудеса выдуманы.

Помимо этого, суфии сделали недопустимые, по мнению салафитов, инно­вации в религии: например, они празднуют день рождения пророка. Откуда взялся этот праздник? При пророке никто не праздновал его день рождения, при его праведных последо­вателях тоже такого празднования не было — следо­ватель­но, суфии просто заимствовали празднование у христиан, которые празднуют Рождество Христово.

Такого рода критика имела довольно сильный эффект среди мусульман. Мно­гие стали рассматривать суфизм как идеологию, как образ жизни, обращенный в прошлое. Поэтому салафиты замечены во многих местах мусульманского мира как разрушители гробниц святых угодников, которые являются, с точки зрения салафитов, «идолами».

Сегодня происходит очень любопытное явление. Население западных стран, население России нашло много интересного в суфизме. Например, его поэзию. Поэзия знаменитого поэта Джалаладдина Руми издается большими тиражами как на западных языках, так и на русском. Есть много почитателей этого великого персид­ского поэта, который умер в городе Конья в Анатолии (в совре­менной Турции) в 1273 году. И, помимо Руми, есть также очень много других поэтов-суфиев: Джами, например. Или Омар Хайям. Через Хайяма, которого часто связывают с суфизмом, через образы его поэзии многие европейские и российские читатели познакомились с образами и метафорами суфийской поэзии. В ответ на эту тягу, естествен­но, появились не только переводы поэзии, но и группы почитателей суфиев, которых принято называть неосуфиями.

Неосуфизм — это особое явление в духовной и интеллектуальной жизни запад­ных обществ, когда люди, даже не обращаясь в ислам, обращаются в суфизм, то есть сохраняют свою изначальную религиозную принадлеж­ность (это может быть иудаизм, это может быть христианство) и практи­куют суфийскую духов­ность. Читают поэзию, участвуют в зикрах и образуют общины, которые актив­но общаются с мистиками и аскетами, представляю­щими другие религиозные традиции.

В западных странах, в Соединенных Штатах есть и более традиционные суфий­ские братства, которые возникли, скажем, среди эмигрантов с Ближнего Восто­ка, из Индии, из Малайзии, из Индонезии, из Турции. Эти суфии следуют бо­лее традиционному понима­нию суфизма. Они, естественно, очень строго со­блю­дают шариат, защища­ются от нападок салафитов. Но, в принципе, их фор­ма суфизма соответствует тому суфизму, который мы находим в му­сульман­ских странах.

И есть гибридные организации, которые сочетают вот этот «нью-эйдж» су­физма, то есть неосуфизм, с мусуль­манской практикой. То есть люди твор­чески создают новые виды суфизма. Надо сказать, что в 50–60-х годах ХХ века существовало мнение, что суфизм отомрет. Умрет как пережиток прош­лого, и большинство мусульман станет на позиции рационализма, которые во мно­гом напоминают протестантскую позицию. То есть отрицание культа святых как посред­ников в общении между Богом и человеком, отрицание веры в чуде­са, чудесного исцеления через святые мощи и так далее. Эта гибель не состоя­лась — наоборот, суфизм приспосо­бился к новым условиям. Очень часто люди, которые по сути своей являются суфиями, не афишируют свою принад­леж­­ность к суфизму. Они говорят, что занимаются практикой очищения души и помыслов. И что это не суфизм, а особая, одухотворенная интерпре­тация ислама.

Но суфии сохранили свою позицию в мусульманских обществах и даже уси­лили ее: и в западных обществах, и в России мы находим множество после­дователей суфизма в его различ­ных проявлениях — благодаря тому, что су­физм необычайно гибок и приспосаб­ливается к новым реалиям.

Допустим, если сейчас вы выйдете в интернет и введете в поиск слово «су­физм», на русском или на латинице, вы найдете тысячи и тысячи сайтов, в которых пропагандируются разные суфийские практики, разные суфийские идеи, там идет полемика о правиль­ности и неправильности определенных суфийских ритуалов. Но доходит до того, что можно стать суфием определен­ных «электронных» шейхов, просто войдя на их сайт и принеся им присягу, даже не видя этого шейха, — просто в интернете. В ответ шейх пришлет тебе сообщение, что твоя клятва верности, бай’ат по-арабски, принята. И ты стал частью кружка его сподвижников и учеников. После этого он тебе предлагает прохождение суфийского пути, объясняет, что тебе следует делать в качестве следующей ступени на пути к Богу, и так далее. Суфии обращаются к таким шейхам в электронном виде, иногда приезжают в их обители, просят их по­мощи лично. Часто эта помощь заключается в исцелении или решении каких-то очень трудных жизненных проблем.

В чем же причина того, что суфизм продолжает оставаться очень важной ча­стью жизни мусульман и, как мы уже видели, также не мусульман, которые интересуются духовностью? Я думаю, что загадка постоянства суфизма и его живучести заключается в том, что это необычайно богатая культурная, интел­лектуальная, духовная традиция. Эта традиция выразилась в архитектур­ных памятниках: это гробницы святых, это специальные суфийские заведения, похожие на монастыри, которые называются завиями, или ханаками; это су­фий­­ские институты, братства. А также — творческое начало суфизма. Это поэ­зия, музыка. Часто поминание Бога осуществлялось в сопровождении музы­кальных инструментов, и музыка играла большую роль в суфизме.

Именно поэтому говорить о смерти суфизма и даже о его упадке прежде­вре­мен­но. Его гибкость, способность приспосабливаться к различным условиям, способность использовать новые технологии для распространения своих уче­ний, идеалов и идей позволя­ют нам говорить, что суфизм будет продолжать процветать в разных видах и в разных формах в ближайшие, во вся­ком случае, десятилетия — а может, и столетия. 

arzamas.academy

История суфизма — Википедия

Возникновение мистического течения в исламе — суфизма, происходит в конце VII века, как аскетического направления религии. На протяжении следующих столетий данное учение распространяется на обширные территории мусульманского Востока, оказывая огромное влияние на духовную и материальную культуру местного населения.

Зарождение учения. Возникновение захидов[править | править код]

Профессор Е. Э. Бертельс одной из причин зарождения суфизма считал социально-экономическое положение, создавшееся после смерти пророка Мухаммеда в мусульманской общине. Проанализировав жизнь общества и степень его социального расслоения при первых двух халифах — Абу Бакре и Омаре, и сравнив с последующими изменениями в политической конъюнктуре на Аравийском полуострове, учёный пришёл к выводу, что:

…Можно с довольно большой уверенностью полагать, что как в годы правления Мухаммада, так и в годы правления его первых двух «заместителей» Абу Бакра и Омара, арабское общество Мекки и Медины представляло собой своеобразную религиозную общину, в которой светской власти в полном смысле этого слова, в сущности, не было… Можно думать, что образ жизни Абу Бакра и Омара действительно мало чем отличался от образа жизни любого члена общины, в том числе даже и наименее материально обеспеченного[1]

Аналогичные причины выдвигает и А. А. Хисматулин, который также указывает, что возникновение мистического направления связано с вопросом преемственности власти, нуждавшегося в новой идеологической обработке[2].

Если при первых двух преемниках пророка социально-политические противоречия нивелировались и сглаживались за счёт успешной военной экспансии, то уже при третьем халифе Усмане начинается резкое расслоение среди арабского общества, которое особенно заметно было на фоне обогащения Омейядов — родственников халифа. Именно тогда, по мнению учёных, возникает «шиа» (араб:شيعة) — группировка противников Усмана, в дальнейшем положившее начало новому движению — шиизму. В 656 году халиф Усман был убит восставшим населением и его место занял Али — зять пророка Мухаммада.

Власть нового правителя была не прочна: так её не признал сирийский наместник Муавия. В ходе гражданской войны, в 661 году, Али был убит хариджитом, членом секты, последователи которой не заключили перемирия с Муавией и выделились в отдельное течение[3].

Как предполагает Е. Э. Бертельс именно эти события положили начало учению, которое сегодня известно как «суннизм». По мнению историка, новая власть Омейядов нуждалась в обосновании своей легитимности и с этой целью правительством поощрялась запись хадисов, возникли мухаддисы — собиратели хадисов и толкователи Корана:

…Но совершенно очевидно, что если можно было придумать самый хадис, то создать подложную цепочку передатчиков было ещё проще. Интересно отметить, что создание подложных хадисов отнюдь не воспринимали как действие позорное или преступное, им даже гордились… При таких условиях не удивительно, что, не скупясь на дары, Омейяды легко могли найти среди мухаддисов людей, готовых на любой подлог для оправдания того или иного действия носителей власти. Первые мухаддисы пользовались в массах большим авторитетом[1]

Впоследствии недовольство политикой Омейядов, выразившееся в серии восстаний, привело к снижению доверия к мухаддисам, которые ассоциировались у людей с властью, что привело к выделению из их числа группы недовольных, которые считали, что только на личном примере, не только трактуя и передавая хадисы, но и соблюдая их (буквально следуя заветам пророка), можно вернуть доверие общества. Так и появилось «аскетическое течение» или «зародыш суфизма». Тогда они ещё не дифференцируются, а носят общее название «захид» — «отшельник». Е. Э. Бертельс приводит факты, что захиды не принимали никаких даров от халифа, даже соприкосновение с имуществом слуги правителя могло послужить причиной, чтобы перестать использовать какую-либо вещь или животное[1].

Именно в это время среди захидов составляются первые мистические произведения, главным из которых является сочинение о Рабиа ал-Адавийа, женщине которую многие суфии считали основателем привнесения «Любви» в ислам[4]:

– Ты нечиста, – услышала она внезапно голос, – что же это за искания, которыми ты столь преисполнена? Если ты жаждешь Меня – Я явлю тебе один лишь проблеск Своей славы и полностью уничтожу тебя.
– О Господь Всемогущий, – ответила она, – Рабия не способна воспринять великолепие лика Твоего. Единственное, чего я жажду, – это всего лишь духовной нищеты.
– “Всего лишь”? О Рабия, нищета – это бич разрушающий, это гнев Мой, и Я помещаю его на пути тех, кто умер для своего “я”. Я привлекаю их к Себе, и тогда. когда меньше чем на волос остаётся между ними и Единением, Я пускаю прахом начинания их и отбрасываю их прочь, удерживая на отдалении. Ты же пока занавешена семьюдесятью тысячами завес. И лишь когда избавишься ты от этих завес и приблизишься к Пути, может, и удостоишься ты той нищеты, которой жаждешь [5] .

Таким образом, сложные социально-экономические процессы в мусульманской общине раннего ислама стали основной базой для зарождения мусульманского мистицизма, пока ещё не оформившегося.

Также важно отметить, что существуют и иные теории о возникновении суфизма. Так собственно суфийская традиция относит возникновение учения к пророку Мухаммеду, называя в числе основателей многих его сподвижников — Салмана Фариси, Абу Дарда, Абу Зарра и других[2]. По этому мнению, существовала группа Асхаб ас-Суффу численностью от 70 до 300 человек, которая отдавала приоритет духовной и аскетической практике[6]. Впрочем, данная гипотеза выводится из постулата, что на момент смерти пророка ислам был окончательно оформлен.

Становление учения. Создание теоретической базы[править | править код]

Легализация и создание «суфийской науки»[править | править код]

Суфийская мечеть в Индии

В X—XI веках когда резко возросла популярность суфийского образа жизни и мировоззрения. Увеличилось число сторонников и сложилась в общих чертах собственно суфийская традиция, которая отличалась от прочих идейных и религиозных течений в исламе. В это время были созданы сочинения, в которых зафиксировались главные положения «суфийской науки» (илм ат-тасаввуф, илм хазихи-т-таифа). Авторы этих сочинений пытались доказать правомочности существования суфизма в лоне ислама и оправдать его теории и практики. Из дошедших до нас «классических руководств» по суфизму наиболее известны «Китаб аль-люма» ас-Сарраджа ат-Туси, «Китаб ат-таарруф» аль-Калабази, «Кут аль-кулуб» Абу Талиба аль-Макки, «Рисалат аль-маламатия», «Адаб ас-сухба» и другие трактаты ас-Сулами, «Рисала фи-т-тасаввуф» аль-Кушайри, «Кашф аль-махджуб» аль-Худжвири написанное им на персидском языке и другие произведения[7].

Среди биографий ранних суфиев наиболее известны «Табакат ас-суфия» ас-Сулами и «Хильят аль-авлия» Абу Нуайма . В «Хильят аль-авлия» автор причисляет к «ранним» суфиям Али ибн Абу Талиба и других сподвижников пророка Мухаммеда. В книге «Хакаик ат-тафсир» ас-Сулами отразил суфийскую традицию эзотерического толкования Корана[7].

Важнейшим итогом деятельности перечисленных авторов была систематизация суфийского знания. Они закрепили особую, свойственной лишь суфиям терминологию (истилахат аль-каум) для обозначения различных элементов суфийской практики[7].

Аль-Мухасиби[править | править код]

Важную роль в становлении суфизма как определённого учения сыграл Харис аль-Мухасиби. Если первые захиды ещё не выделяли какие-то теоретические проблемы, то аль-Мухасиби первым выделил вопросы теологии, на которые и попробовал найти ответы в своём труде «Соблюдение прав Аллаха». Так, изучая природу человеческих помыслов, он приходит к выводу о необходимости проследить соотношение между внешними действиями человека и духовными (исходящими от сердца), впервые упомянув такие понятия, как «муракаба ва мухасаба» — самоотчёт, самоопределение, и «хал» — чувства радости, тоски и грусти, которые могут быть дарованы только Аллахом[1][8].

Сочинения аль-Мухасиби имели огромную роль в последующем развитии исламского мистицизма. Уже в IX веке возникает целый ряд школ, среди которых Маламатийа и Багдадская школа аль-Джунайда.

Маламатийа[править | править код]

Видными представителями были Абу Хафс аль-Хаддад и Абу Салих аль-Кассар. Основой для этого учения стало понятие рийа — лицемерие, преодолеть которое можно только путём самосовершенствования, знать о котором должен только Бог. Всё, что в душе человека, все благие поступки должны быть тайной (отсюда и «рийа» — показная святость — лицемерие).

Багдадская школа[править | править код]

Признавая понятие рийа, представители данной школы вкладывали в это слово несколько другое понятие — бояться надо не внешнего (перед людьми), а внутреннего (перед самим собой) лицемерия. По словам основателя учения, Абу-л-Касима аль-Джунайда аль-Хаззаза, «Созерцание воздания за служение Богу возможно лишь при условии забвения о щедротах Бога», ибо «единственное бытие — бытие Божества»[1].

В истории раннего суфизма нельзя не отметить Байазида аль-Бистами, который под самопознанием, самоочищением понимал не боязнь впасть в лицемерие (перед людьми или самим собой), а любовь и преданность Богу. Главным, по его мнению, является «растворение (небытие) в Божестве» (араб: فناء في الله — «Фана фи Лляхи») и уничтожение собственного «Я» (араб: بقاء بالله — «Бака би Лляхи»), которые стали одними из важнейших в исламском мистицизме (См. подр.: en:Bayazid Bastami).

Учение Мансура аль-Халладжа[править | править код]

По преданию Мансур аль-Халадж родился около 858 года и сначала был учеником известного суфийского учёного Сахла ат-Тустари (знаменит таким понятием как «муджахад» — «внутренний» джихад человека против своих низменных страстей). Продолжил учение как аль-Джунайда, так и Байазида аль-Бистами, развив идеи о «единении с Божеством» до абсолюта. Он, как и аль-Бистами, считал, что целью жизни должно быть стремление к соединению с Божеством, подобно «любящему в Возлюбленном»[9]. Что внутри Божества есть божественный дух (рух-и натика — рациональный дух), который может соединиться с ищущим истину аскетом, после чего последний становится «святым» («вали»), а также свидетелем бытия Бога и его частичным воплощением — отсюда и его знаменитая фраза — «Я есмь истина[10]» — أنا الحق . Такие взгляды вызвали жёсткую негативную реакцию у сторонников «правоверного» ислама и 26 марта 922 года аль-Халладж был казнён, став первым суфийским мучеником[1].

ru.wikipedia.org

Суфизм с точки зрения христианства


Вот нашел такую интересную статью, хотел бы спросить уважаемого Вэйтера что он об этом думает. http://azbyka.ru/religii/islam/sufizm-all.shtml

Я не знаю, кто такой С.А. Сергеев и почему нужно иметь мнение о его статье и разбираться в тенденциозных материалах, которых в сети без счета.

По теме могу посоветовать почитать выдающегося христианского мыслителя и писателя Томаса Мертона. Он считал важным ознакомить своих собратьев-монахов с суфизмом и говорил о связи суфизма и христианства.

In attempting to give the ‘strange’ Sufism greater immediacy to his fellow monks, Merton, the teacher, explores the idea of a connection between Sufism and the Christianity of his monastic listeners

Статья на англ. здесь

Материал о Мертоне и суфизме на русском языке был опубликован в журнале «Суфий», который мы издаем.
Терри Грэм. Суфизм — «странная штука». Томас Мертон и суфизм.
http://sufimag.wordpress.com/all_issues/n11/   (только ссылка. сам материал не опубликован)

Вот вы говорите кто такой этот Сергеев? Это логическая ошибка, вы переходите на личность вместо того чтобы говорить про аргументы.

Если бы я сказал, что не знаю Сергеева, а потому он не прав, это была бы логическая ошибка.
Если бы я сказал, что Сергеев в детстве издевался над котятами и ворует ложечки в гостях, а потому его анализ суфизма несостоятелен, это был бы переход на личности.

Я же всего навсего отметил, что с этим человеком не знаком, имея в виду, что среди специалистов по суфизму я его не знаю, а исследовать любительские наскоки православных апологетов не кажется мне продуктивным занятием.

Вообще говоря, подобная критика духовных учений (типа «наше лучше») представляется сомнительной.

А вы знаете всех серьезных специалистов по суфизму?)

Их не так много в России. Это довольно узкая область с небольшим количеством специалистов.

Да и в любой области авторитетные исследователи обычно известны тем, кто в теме. И вряд ли их может быть очень много.

* * *

Следуя по пути, проложенному созерцанием, индийские брахманы приходят к тому же, к чему приходили все мистики, в какое бы время и в каком бы народе они ни жили. Яджнявалкья и Будда, Плотин и Ареопагит, Мейстер Экхарт и Григорий Палама, каббалисты и Николай Кузанский, Яков Беме, Рейсбрук и множество других ясновидцев Востока и Запада с единодушием, которое невольно приводит в трепет, возвещают о том, что они познали, дойдя до самых пределов бытия.

Все они как один свидетельствуют, что там исчезает все мыслимое и представимое, что там нет ничего и в то же время — неизреченная Полнота. Там невозможно найти ни одного из свойств мира, природы и духа; там нет ни добра, ни зла, ни света, ни тьмы, ни движения, ни покоя. Там царит нечто, превосходящее самую глубокую мысль человека…

Протоиерей Александр Мень. История религии. 

Источник

* * *

Подразумевается ли в суфизме реальное онтологическое единение с Аллахом? Или нет как утверждает автор статьи?

«В отличие от суфиев, православные подвижники имеют право употреблять понятия «соединения», «пребывания», и др. не аллегорически и символически, а реально, онтологически». — это из статьи

Представляю к себе, как к Халладжу, который только что экстатически воскликнул «Я — Бог! (Истина)» подходит пытливый православный исследователь и спрашивает: «Вы это аллегорически утверждаете или онтологически»?

* * *

Книга по теме: Paths to the Heart. Sufism and the Christian East.2002.World Wisdom.

«Пути к сердцу. Суфизм и христианский Восток».

Среди авторов христианские теологи и специалисты по суфизму. Они обнаруживают много общего между двумя традициями.

Основная мысль, сформулированная в предисловии, такая: хотя на уровне экзотерическом между религиями существуют значительные различия, в этих религиях также есть иное измерение, путь сердца, на котором эти различия становятся малосущественными.

Небольшой отрывок из этой книги:
Самый большой грех

* * *

А вы знаете всех серьезных специалистов по суфизму?) Т.е. можете ли вы как то аргументировать что он любитель, а не серьезный специалист?

Я заглянул мельком в эту статью еще раз и могу утверждать, что автор любитель, а не серьезный специалист. Вот почему:

Имеют место поверхностные или ошибочные суждения, начиная от элементарного незнания терминологии:
«Различные тарикаты культивируют различные виды самы«, пишет автор. Любой специалист знает, что должно быть сама, слово не склоняется.

Автор пишет, ссылаясь на трактат Худжвири (первый персидский трактат о суфизме): «Упоминание о Боге в женском роде для суфиев совсем не случайно» и использует этот якобы женский род для обвинения против суфиев. Любой специалист знает, что в персидском языке у местоимения третьего лица нет рода, поэтому никогда не знаешь, о ком идет речь. Но в русском переводе, естественно, приходится использовать он или она. (Вопрос подробно обсуждается здесь: Именование Аллаха Возлюбленной).

Автор: «Все суннитские богословы едины в одном – Аллах не есть Дух, следовательно, неспособен обитать, пребывать и присутствовать в человеке«. Это какая-то натяжка, нужная автору для доказательства своего тезиса. Но в Коране говорится: «Мы ближе к нему [человеку], чем шейная артерия». (50:16)

И т.д.

Вообще говоря, статья крайне тенденциозна и изобилует ошибочными противопоставлениями суфизма и христианской мистики, которые даже неспециалисту не следовало бы допускать.

* * *

Обсуждение в форуме

wayter.wordpress.com

что это такое и общая характеристика

Всевышний оказал мусульманам милость, завершив религию и послав религию Ислама людям вместе с повелением придерживаться этой религии до самой их смерти в земном мире, сказав: «Не умирайте иначе, как будучи мусульманами» (сура Аль Имран (Семейство Имрана), 102-й аят).

Люди и джинны были созданы Богом для того, чтобы поклоняться Ему, и это счастье людей и их честь не только в земном мире, но и в мире небесном. Человек нуждается в Боге и не может обойтись без Бога ни на мгновение. Аллах же в людях не нуждается, и он сам сказал об этом в одной из коранических сур.

Только Богу принадлежит право на то, чтобы Ему поклонялись те, кого Он сотворил, и для самих творений Бога, верующих мусульман, в этом есть великая духовная польза. Но поклоняться Творцу следует так, как Бог предписывает мусульманам, придерживаясь того духовного пути, который был Богом узаконен. Если же человек поклоняется Богу, и только Ему одному, но не придерживается тех узаконенных правил, которые Бог ниспослал верующим, то человек греховен в введении новшеств, которые изобретены им самим. Если человек поклоняется Аллаху, а вместе с тем и еще кому-то, то он греховен как многобожник. Если верующий мусульманин отказывается от поклонения Богу, то он совершает грех, превозносясь.

С самого начала ниспослания Богом религии Ислама людям, сами верующие имели желание поклоняться Всевышнему, но не знали, как это следует делать правильно, как это будет угодно самому Аллаху. И тогда Бог послал им разъяснения истинной сущности поклонения, но сделал это через посланников своих, которые должны были разъяснить верующим мусульманам истинную суть поклонения Создателю и Господу.

Были среди верующих и такие, кто отклонился от тех объяснений, которые дали им посланники Господа, отклонились и от того, что было ниспослано им в Священных Книгах Аллаха. Такие люди, в частности, суфии начали поклоняться Богу так, как им самим показалось правильным, как того пожелали они своей душой. Такое поклонение не являлось по своей сути поклонением Аллаху – оно больше являлось поклонением своим же собственным страстям, а также тем истинам, которые нашептывали таким людям шайтаны, стараясь сбить таких верующих мусульман с духовного пути. На этот счет можно привести высказывание Всевышнего из суры «Рассказ»: «А кто более сбит с пути, чем тот, кто последовал за своей страстью без руководства Аллаха?» (сура Аль-Касас (Рассказ), 50-й аят).

Подобных случаев возникало много среди людей, но большинство таких верующих встречалось среди христиан, а также групп людей, сбившихся с духовного пути, но которые принадлежат к мусульманской общине. Таким примером являются суфии, которые разработали такие нормы поклонения Богу, которые являются противоречивыми по отношению к той истинной сути поклонения, которая была ниспослана самим Господом и разъяснена Его посланниками. Для того, чтобы понять, в чем заключаются по Исламу отличия суфизма от норм правильного поклонения Аллаху, важно понимать, в чем заключаются истинные нормы поклонения Аллаху, а какие нормы установили для себя представители суфизма.

Основы поклонения в исламе

В фундаменте истинных норм Ислама в отличии от суфизма – твердые принципы и основы, ниспосланные свыше, что уже указывает на то, что неуместно и неправильно, недопустимо выражать по отношению к нормам и правилам, ниспосланным Богом, свое собственное мнение, поскольку это будет означать, что человек либо не согласен с мнением Бога и спорит с ним, либо хочет показать, что ему известно лучше, нежели Богу, Который его же создал.

Суфийский зикр: суфии становятся в круг и начинают читать с повторениями различные зикры, ритмично качая головой или телом. Такая практика суфизма не имеет ничего общего с обрядами и поклонением в Исламе. 

Только Богу принадлежит право устанавливать на земле божественные законы, и сам Всевышний сказал об этом в суре «Худ»: «Придерживайся же прямоты, как тебе повелено, ты сам и те, кто обратится с тобой, и не преступайте границ, — ведь Он видит то, что вы делаете!» (сура Худ (Худ), 112-й аят). Это же касается и тех суфийских течений, которые пытаются навязать верующему свой личный взгляд на нормы поклонения – известно ли кому-то из смертных людей лучше, чем Аллаху, как именно следует поклоняться Ему?

Одна из главных норм поклонения Богу в Исламе - это то, что лишь Всевышнему одному должно быть посвящено поклонение, его следует освободить от любых примесей многобожия. И сам Господь говорит об этом в суре «Пещера»: «Тот, кто надеется на встречу со своим Господом, пусть совершает праведные деяния и никому не поклоняется наряду со своим Господом» (сура Аль-Кахф (Пещера), 110-й аят). Будет недействительным поклонение Творцу, если оно хотя бы что-то имеет такое, что может быть расценено как многобожие. Приобщение Аллаху сотоварищей – это уже не поклонение. Даже если во всем остальном верующий мусульманин будет неукоснительно следовать правилам и нормам Ислама, все равно его деяния не будут засчитаны.

Только на Пророка Мухаммада ﷺ можно ориентироваться как на образец в поклонении, и только он один может давать указания по поводу того, как следует поклоняться Богу. И на этот счет есть прямое высказывание самого Всевышнего в суре «Сонмы»: «Был для вас в Посланнике Аллаха хороший пример…» (сура Аль-Ахзаб (Союзники), 21-й аят). Пророк ﷺ сказал, что все новшества, которые может внести мусульманин в религию, если это не имеет отношение к тому, что ниспослал Аллах и к тому, что передал Посланник ﷺ, отвергается Аллахом и не имеет отношения к религии. Сам Пророк Мухаммад ﷺ призывает верующих брать пример с самого себя и в хадисе, который был передан Муслимом и аль-Бухари он ﷺ говорит: «Совершайте молитву также, как на ваших глазах совершал ее я сам». Точно также он ﷺ призывает брать с себя пример и в совершении паломничества и других аспектах поклонения мусульманина перед Богом.

Нормы и порядок поклонения предписывают следовать ограничениям по времени и продолжительности совершения для каждого вида поклонения. Нельзя нарушать эти ограничения, совершать молитвы следует строго в то время, которое для них установлено. Это же касается и совершения хаджа: сам Всевышний дал указание на то, чтобы верующие мусульмане совершали хадж в строго определенные месяцы. Он ниспослал Коран в месяц Рамадан и это было указанием для мусульман на то, что этот месяц следует проводить в посту.

В основе поклонения обязательно должна быть любовь к Аллаху, верующий должен испытывать страх и духовное смирение перед Ним, испытывать надежду только на Него. Всевышний сам сказал об этом в суре «Ночное путешествие»: «Те, к кому они взывают с мольбой, сами ищут близости к своему Господу, пытаясь опередить других. Они надеются на Его милость и страшатся мучений от Него» (сура Аль-Исра (Ночной перенос), 57-й аят). Господь привел в пример проявления любви к нему, говоря о своих посланниках в суре «Пророки»: «…Поистине, они устремлялись к благим делам и взывали к Нам с надеждой и трепетом, и были они пред Нами смиренными!» (Аль-Анбийа (Пророки), 90-й аят). Для верующих следовать примеру Пророка Мухаммада ﷺ – есть тоже проявление любви к Нему. Такая любовь дает мусульманину не только любовь Господа, но и прощение его грехов.

В суфизме есть некоторые убеждения относительно поклонения Богу суфийских шейхов-аулия (приближенных к Аллаху, праведников), с которых, по мнению суфиев, спадают обязанности части обязательных видов поклонения в Исламе. Однако по Исламу ничто не освобождает человека от того, чтобы он следовал обязанностям поклонения Богу, даже возраст: человек поклоняется Богу и выполняет свои обязанности по Исламу до самой своей смерти, даже в глубокой старости.

История суфизма

История учения суфизма подразделяется на несколько периодов: суфийский период зухда или аскетизма, период тасаввуфа или собственно суфизма, а также период тариката или суфийских братств. Это течение предполагало полное подчинение суфийского мюрида или ученика муршиду или учителю, наставнику, и все указания наставника мюрид или ученик должен выполнять. Для суфийских верующих свойственно такое понятие, как тарикат. Термином «тарикат» обозначается в суфизме или тасаввуфе дорога или путь, то есть метод, которым суфий следует к достижению духовной истины под руководством муршида. Суфийские ордены следуют тарикату. В тарикаты стали объединяться суфийские братства, формируя в качестве центров тариката обители. Для тарикатов были характерны такие понятия, как аскетизм и отшельничество. Тарикаты ведут к духовному очищению и преданному служению Аллаху как к самым высоким духовным целям.

Для того, чтобы понять, чем отличается учение суфизм от истинных исламских норм и правил поклонения Господу, нужно рассмотреть саму суть понятия «суфизм». Само понятие «суфизм» в тот век, когда возникла религия Ислама, было совершенно неизвестно: оно появилось в обиходе мусульман уже гораздо позже, когда в Ислам это понятие привнесли другие народности. О суфизме поминает в своей фатве шей-уль-Ислам Ибн Таймийа: он пишет о том, что слово «суфизм» впервые начали использовать шейхи и имамы Абу Сулейман ад-Дарани и имам Ахмад ибн Ханбал, Суфйан ас-Саури и ал-Хасан ал-Басри. Тогда среди людей имели место споры по поводу значения понятия «суфий» и «суфизм». Было мнение, что слова эти имеют отношение к бедным сподвижникам Пророка Мухаммада ﷺ, которым приходилось жить под навесом («ахл ас-суффа») мечети возле дома Пророка Мухаммада ﷺ, потому что не имели в Медине жилья. Под этим навесом одновременно могли проживать до тридцати человек, но всего же насчитывается более девяноста человек, которые жили под этим навесом. Но такое мнение о происхождении слова «суфии» признано неправильным, поскольку форма слова была бы в этом случае не «суфии», а «суффи».

Есть также мнение, что название приверженцев суфизма в Исламе произошло от названия тех, кто находился впереди других перед Господом, но такое мнение также ошибочно, поскольку в этом случае название представителей братства суфиев, приверженцев суфизма в Исламе, звучало бы как «саффи», поскольку такие люди назывались «ас-сафф ал-мукаддам».

Есть также третье мнение, сторонники которого считают, что название приверженцев учения суфизма происходит от выражения «сафват мин халки-л-ллах», что в переводе означает «лучшее из того, что сотворено Аллахом», но и это неверно, поскольку в таком случае члены братства суфиев назывались бы «сафави».

Есть и четвертое мнение, что название приверженцев учения суфизма в Исламе имеет отношение к названию арабского племени суфа бин бишр бин адд бин бишр бин табиха, которое жило неподалеку от Мекки издавна. Сторонники этой точки зрения считают, что многие аскеты и подвижники имели происхождение из этого племени, однако и это мнение не имеет под собой оснований, поскольку большинству подвижников и аскетов не были известны члены этого племени. Да и первое, что приходит на ум: в случае, если такое утверждение было бы верным, то слово «суфизм» в Исламе было бы уже известным в сам век возникновения исламской религии.

Особенно заслуживает внимание мнение Абу Рейхана Бируни по поводу этимологии слова «суфий». Он утверждал, что слово «суфий» неарабского происхождения, и возникло от греческого языка. По мнению Бируни, корнем слова «суфий» является греческое слово «софия», что в переводе означает «мудрость, знания» (слово «философ» тоже греческого происхождения и означает «любитель мудрости»). 

Существует еще одно мнение, что слово «суфий» связано со словом «шерсть» или «суф», а первые суфии появились в Басре. Суфийская обитель впервые была построена последователем Абд ал-Вахида ибн Зайда, который был последователем ал-Хасана ал-Басри, а сама Басра славилась тем, что для ее жителей было характерно чрезмерное увлечение поклонением и аскетизмом, что было для других городов нехарактерно. Такого образа жизни придерживались суфийские дервиши. Также появлялись слухи о том, что ряд людей стали предпочитать шерсть всем остальным видам одежды «утверждая, что они поступают таким образом, подражая Исе, сыну Марйам», что также указывает на суфийских дервишей. Об этом писал Абу-ш-шайх ал-Исбахани, и он же говорил, что «Этих людей стали связывать с теми одеждами, которые они на себя одевают, а поскольку одежды эти сделаны из шерсти (суф), то кого-то из них в свое время назвали «суфием». Шейх также указывал на то, что это стало основой учения суфизма, но в дальнейшем суфизм в Исламе приобрел самые разнообразные формы. По этим словам можно судить, что суфизм в Исламе распространился по причине особой деятельности людей из братства суфиев, которые жили в Басре, делая на аскетизм слишком большой упор: аскетическим образом жизни отличались странствующие суфийские проповедники дервиши.

В дальнейшем течение суфизма и следование тасаввуфу получило развитие. Есть мнение некоторых современных авторов, что проникновение суфизма в Ислам произошло из других религиозных течений, таких, как христианство или индуизм. В этом вопросе многое могут разъяснить слова шейх-уль-Ислама переданные от Ибн Сирина о том, что «некоторые люди предпочитают носить шерстяную одежду утверждая, что они поступают таким образом, подражая Исе, сыну Марйам, для нас же более близким является руководство нашего Пророка…», которыми шейх напрямую характеризует братство суфиев и указывает на то, что суфизм имеет отношение к христианству. Это мнение поддерживает и доктор Сабир Туайма в своем труде «Принципы и образ действий суфиев», где называет очевидным тот факт, что суфизм на себе испытал влияние монахов-христиан, которые как раз носили одежду из шерсти и придерживались сурового аскетизма. Такие характеристики представителей братства суфиев указывают на то, что учения и практики как ранних, так и более поздних суфиев, имеет очень мало общего с тем, чему учит мусульман Коран или Сунна. Кроме тех мнений, которые были указаны, существует еще очень много мнений по поводу того, что суфизм был привнесен в Ислам извне, чему немало способствует и сама деятельность последователей суфизма в Исламе, особенно те пути и суфийские практики их, которые совершенно Исламу не свойственны. Это в большей степени относится к деятельности представителей братства суфиев более позднего периода, поскольку ранние суфии отличались большей умеренностью – примером тому могут служить такие деятели суфизма, как Ибрахим ибн Адхам, Абу Сулейман ад-Дарани и ал-Джунайд.

Суфизм и поклонение

Если говорить об отношении суфиев к религии и поклонению, то в более позднем своем периоде суфии в Исламе придерживались такого духовного пути, который находился в полном противоречии с положениями Корана и Сунны. Примером может служить тот факт, что свое поклонение суфийские братья ограничивали только любовью к Аллаху в сердце, но такими составляющими поклонения, как страх перед Аллахом или надежда на Аллаха, они пренебрегали. К одному из суфиев относится высказывание о том, что он поклоняется Всевышнему не из страха перед Адом и не из желания попасть в Рай после смерти. Ислам, полагаясь на Коран и Сунну, придерживается мнения, что любовь к Аллаху в сердце – это основа поклонения, но составляющими поклонения также является и страх перед Аллахом, и смирение и покорность перед Ним, и надежда на Него. Сказано, что тот, кто поклоняется Богу только посредством любви, должен быть назван безбожником, а тот, кто поклоняется Всевышнему только посредством надежды, называется мурджиитом, а тот, кто поклоняется посредством одного лишь страха, должен быть назван харуритом. Истинный правоверный и приверженец религии единобожия поклоняется Аллаху посредством любви, страха и духовной надежды.

Шейх-ул-Ислам Ибн Таймийа говорил о тех суфистах, которые в более позднем периоде суфизма заходили в Исламе настолько далеко, что их действия переставали быть совместимыми с поклонением Аллаху. Говоря о любви к Аллаху, во многих сферах религии суфийские верующие показывали полное духовное невежество. Любовь к Аллаху включает в себя покорное следование и за его Посланником, но те, кто заявляет о любви к Аллаху, но отступает от Сунны Посланника ﷺ и от шариата, не понимает сущности любви к Аллаху. И в этом заключается еще одно отличие суфизма от истинной исламской религии:

  • суфии не обращаются к Корану,
  • не следуют Сунне,
  • не подражают Пророку Мухаммаду ﷺ.

Их ориентир и цель в познании – их же собственные чувства и ощущения, которые являются методами нововведенными, предлагаемыми суфистскими шейхами наряду с новоизобретенными формулами поминания Всевышнего и новыми молитвами. Суфисты могут использовать как доказательства своей правоты свои сновидения, хадисы подложного характера, рассказы, в то время как истинный мусульманин в такой ситуации обратился бы к Корану или Сунне для поиска доказательств.

Ошибки в суфизме

Суфии подразделяются на разные группы, и каждая из них, полагаясь на собственные ощущения и доказательства, следует в духовной практике своим путем, все больше отдаляясь не только от истинной мусульманской религии, но и от групп других суфиев, который также следуют своим путем.

Еще одно отличие суфиев от истинных верующих ортодоксальных мусульман – это неукоснительное следование тем формулам поминаний и молитвы, которые для них установили их суфийские шейхи. Они могут не читать Коран и Сунну, но они будут повторять формулы чтения молитв и поминаний, которые установлены не Аллахом или переданы Пророком, но выдуманы суфийскими шейхами.

Общеизвестна в Исламе духовная практика зикр, которую следует совершать после намаза. Суфии считают, что зикр – это та основа, на которой весь мистический Путь зиждется. В Исламе в противопоставление зикру ставится исламский фикр, который предполагает не чтение молитвы в сопровождении ритмизированных движений в определенной позе, а безмолвные размышления о Боге.

Орден суфиев чрезмерно почитает праведников (аулия) и своих шейхов. К праведникам относят богобоязненных верующих, творящих молитву, дающих закят и совершающих поклоны – таких людей должны уважать и любить, но не какой-то избранный круг лиц может быть праведниками: от ошибок не застрахованы на своем веку даже самые благочестивые души, но каждый из них может считаться праведником. Суфии же в своей практике считают, что праведниками могут быть только определенные люди, и часто к числу таких людей они причисляют шарлатанов, колдунов, совершающих какие-то мистические манипуляции в рамках тариката, или даже тех, кто избрал для себя запретное как дозволенное, тем самым перейдя на следующую ступень тариката на пути к достижению истины.

Суфийский танец дервишей

Суфизм придерживается того мнения, что праведникам доступен тот источник, откуда ангел черпает, и через этот источник передает Аллах своим посланникам откровения, и через него верующий черпает свое познание. Суфии считают, что такие люди являются безгрешными в своей земной жизни, возвысив их до таких высот, что им начали приписывать обладание определенными божественными качествами, право распоряжаться тем, что происходит во Вселенной, способностью помогать в ответ на просьбы тем, кто обращается к ним за помощью. 

Возможно вам будет интересно почитать о ширке в исламе

Еще одна особенность вероучения суфизма заключается в том, что суфии пытаются приблизиться к Аллаху с помощью танцев и песен в сопровождении бубна и хлопков в ладоши, что они называют поклонением Аллаху и следованием тарикату. В качестве пояснения позиции Ислама приводятся слова Всевышнего, где Он называет таких людей теми, кто «свою религию обратили в потеху и забаву и обольстила их эта ближняя жизнь…» (сура Аль-Анам (Скот), 70-й аят).

Это всего лишь малая часть того, чем отличается вероучение суфиев от истинной веры Ислама, а ведь немало отличий и в самом отношении суфийских приверженцев к шариату, к посланиям, к единобожию и предопределению.

 

 

medinaschool.org

Православие и суфизм - Волшебный сад среди камней — LiveJournal

 http://www.imperia-duha.ru/article_169.html
Халладж:
"Я есть Тот, кого я люблю, а Он, кого я люблю, есть я.
Мы представляем собой два духа, пребывающие в одном теле.
Если ты видишь меня, значит ты видишь Его.
А если ты видишь Его, значит ты видишь нас обоих".

"В этой славе нет "Я" или "Мы", или "Ты".
"Я" или "Мы", "Ты" и "Он" - все это одно и то же".

«НАФС» И «ДУША»
Что вам мешает стать счастливым? Почему даже достижение желаемых целей приносит вам лишь временное удовольствие? Почему, зная слово «СОВЕРШЕНСТВО», вы не знаете, что это такое?
Все дело в препятствиях – материальных и психических. Они заложены в нашей природе и мешают нам на пути к счастью. Но они же могут стать тем средством, с помощью которого мы найдем то, чего еще не знаем, но только подозреваем о том, что это следует искать.
С точки зрения христианства человеческая душа грешна, хоть и имеет в основе своей образ и подобие Бога. Она не верит в Бога, потому что ее обуревают смертные грехи – гордость, сребролюбие, блуд, гнев, чревоугодие, зависть и уныние. Эти качества заставляют плоть человека следовать путем смерти и, в конце концов, «уничтожают» ее. После этого душу человека ожидает суд и адские муки.
Нафс – особый пласт психики, соединяющий материальную природу человека – тело, и духовную – сердце. Во многом соответствует христианскому понятию «душа». Иногда это понятие имеет оттенок христианской «гордыни» или «эго» современной психологии.

В исламе принято очень похожее понимание. Многоплановое человеческое «Я» – НАФС – представляет собой довольно неприглядное зрелище. Ему присущи жестокость, злоба, жадность, страсть, похоть и стремление к обману. Нафс скрывает от человека его сердце, препятствует богопознанию. Из этих пороков наиболее типичные – злоба и страсть. Они уничтожают человека, после чего нафс предстает перед Божьим гневом.
Вопрос о пути души к Богу более понятен, когда мы обращаемся к опыту богопознания, осуществленному в течение жизни различными подвижниками. Структура этого опыта во многом похожа как у христианских, так и у мусульманских мистиков.
ЭТАПЫ БОГОПОЗНАНИЯ
Здесь мы будем следовать той попытке систематизации мистического опыта, которая была предложена еще Протоиереем Иоанном Мейендорфом в отношении учения о богопознании Святителя Григория Нисского. Этапы пути к Богу, согласно Мейендорфу следующие:
1. Очищение разума от страстей (катарсис)
2. Ясное видение творения
3. Обожение (теозис).
На основании этого, все же условного деления, мы предлагаем столь же условное, но способное лучше прояснить проблему взаимопроникновения суфизма и исихазма – Путь Разума и Путь Сердца.
I . ПУТЬ РАЗУМА
О ТОМ, КАК ЧЕЛОВЕК ПОБЕДИЛ СОБАКУ И ОСЛА
УСПОКОЕННАЯ ДУША И ОЧИЩЕНИЕ

В суфизме считается, что когда предметом желания нафса становится Бог, нафс успокаивается., нафс необходимо не уничтожить, а подчинить – сначала уму, а потом сердцу.
Первым этапом на пути преображения дурных качеств в благие является в исламе следование установлениям шариата, т.е. исполнение моральных, религиозных и правовых норм. Человек, не соблюдающий эти нормы, в принципе не может выйти на тот уровень богопознания, когда ему открывается сердце. При этом в исламе есть иногда осознание того, что нормы христианской жизни тоже есть род «шариата». И, конечно, необходимо понимать, что для большинства форм исторического христианства шариат неприемлем и представляется враждебным.
С помощью шариата вожделение нафса направляется не на низшие уровни существования, а на Бога. И происходит чудо!
– СТРАСТЬ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ЛЮБОВЬ, А ГНЕВ – В СТРЕМЛЕНИЕ ДОСТИЧЬ ЦЕЛИ.
В этом и заключается согласно учениям суфиев самый главный секрет человеческой психики.
Это борьба ума и страсти. Если победит страсть, то нафс окажется в ее власти, а если победит ум, то нафсу откроется сердце.
В суфийском символизме образом страсти и вожделения является осел, а образом злобы – собака. Победа над этими существами символически выражает победу над собственными неправедными качествами. И тогда два земных существа превращаются в птиц, возносящих путника в небо.

В православии также необходим отказ от иллюзий и обманов бренного существования. «Сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Матф. 17:21). Однако, как будет сказано далее, это не является отказом от мира. Скорее это осуществление выбора между благим и противоположным ему началом.
Вспомним известный образ двух ангелов, сопровождающих человека: «Добрый Ангел предуказывает помыслам блага добродетели, какие преуспевающим открываются в уповании. А другой показывает вещественные удовольствия, от которых нет никакой надежды на блага, только настоящее, вкушаемое, видимое порабощает чувства малоосмысленных». (Григорий Нисский «Жизнь Моисея»)
На деле выбор состоит как раз в том, чтобы правильно направить свое внимание, для чего предварительно необходимо устранить помехи, препятствующие подъему на более высокий уровень понимания божественных истин. Вспомните образ Моисея, восходящего на Синайскую Гору. Перед тем, как начать свой путь, он разувается. Это в православной традиции трактуется как снятие «одежд кожаных», т.е. оставление того, что обременяет человека, своих грехов.
Жизнь каждого христианина также начинается с отказа от греховного – уже таинство крещения включает в себя его образ – погружение «в воды», смерть «ветхого», смертного человека.
символы христианства: моисей взошел на синайскую гору, разувшись (сняв с себя грехи), там он предстал перед богом и получил от него закон.
Пост и «умерщвление» плоти никогда не были в православии самодостаточными средствами. они необходимы на определенном этапе. Но по достижению цели, возможно, предстоящему лишь после окончания земной жизни, человек обретает награду: «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее». (Матф. 16:25)
Это прослеживается в учении отцов церкви об искуплении, подспудно указывающем, что речь опять же не идет о подавлении телесного и личностного начала. Все обстоит сложнее. здесь есть идея «выкупа» плотью грешной души: «Посему, чтобы требующему за нас выкупа можно было взять оный, Божество сокрылось под завесою нашего естества, и врагом, как жадными рыбами, с приманкою плоти увлечена была уда Божества». (Святитель Григорий Нисский «большой катехизис», 24) Это своего рода «обман», «хитрость», на которую идет подвижник, жертвуя своей плотской природой.

НИЩИЕ ДУХОМ. СВЯТОЙ ВАСИЛИСК СИБИРСКИЙ И ОБРАЗЫ ИСЛАМСКОГО СУФИЗМА
Икона Св. Василиска Сибирского.
«Иногда, рассуждая о сладостях и утешениях, которые бывают у него, помышляет он, что самого себя только тем утешает, а не Богу молится, ибо ум его углублен в сердце, а не на небе пред Богом предстоит…»
На подвижническом пути есть много преград. И, к сожалению, плотские грехи не самые страшные. Гораздо опаснее оказывается прельщение самой духовной практикой. Человек может начать испытывать пристрастие к своим духовным подвигам и преисполняется гордыней. Тогда целью становится не познание Бога, не самоотдача, а сама аскеза, которой нередко сопутствуют чрезмерно строгий пост, самобичевание, сон на голых досках и т.д. В духовных текстах мы постоянно встречаем упоминания о подобного рода случаях. А слухи о подвижнических подвигах того или иного монаха всегда требуют проверки на «прелестность».
Тот уровень, когда человек в своем духовном и телесном подвиге перестает оправдывать свой эгоизм, соответствует моменту полной самоотдачи и может быть назван нищетой духа. Это понятие постоянно подтверждается опытом разных духовных традиций. Его нельзя достигнуть собственными силами, усилием вообще. Это может быть только «дар» от Бога смиренному человеку. Именно поэтому смиренномудрие во всех глубоких духовных традициях есть основа, без которой никакая молитва или аскеза не имеют смысла.
В суфизме же есть практика «уничтожения нафса», которая включает в себя предостережение о том, что иногда нафс находит удовольствие даже в молитве и служении Богу, но от этого он не становится лучше. Это в чём-то похоже на исихастскую «боязнь» прелести.
Вот рассказ одного из мусульманских подвижников Морта’ эша: «Я совершил несколько паломничеств, стремясь не быть привязанным к миру. Впоследствии я обнаружил, что все они совершались мной ради самоудовлетворения. Произошло это, когда моя мать попросила меня принести кувшин воды из колодца. Для меня это оказалось трудным делом, и я осознал, что следовал собственному нафсу, совершая паломничества. Если бы я избавился от своего нафса, мне не было бы трудно выполнить то, что шариат вменяет мне в обязанность (т.е. исполнение требований матери)». (Тарджома-е рисала-е Кушайри – основной источник книги Аттара «Жизнеописания святых»)
В христианстве также существует ограничение в применении чрезмерной аскезы, ибо она, как считается, характерна более для язычников. Целью христианина всегда остается следование заповедям Христа, словом которого было «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное…»
Вспомним в связи с этим опыт, пережитый старцем Василиском Сибирским. Это было переживание, противоположное иллюзии (столь опасной в духовном делании), ибо не от воображения происходят видения старца, ведь, как свидетельствует о нем его ученик старец Зосима, «он, будучи весьма смиренен, никогда не дерзал помышлять о том, чтобы явился ему Христос Господь Бог».
Как бы, возможно, тот, кто встал на духовный путь, обрадовался возможности наслаждаться божественным присутствием и, несомненно, захотел бы остаться навеки в состоянии блаженства. Подобные чувства, вероятно, испытывал и Василиск, когда впервые ощутил сладость от умной молитвы, столь усердно им применявшейся. Однако следующим его шагом была кротость, усмирение себя в наслаждении божественным, что очевидно из его осознания своей недостойности божественной милости, проистекающей на его сердце и тело в таком количестве.
Тот, у кого отсутствует вера, говорит: «Дайте мне факты, доказывающие существование высшего блаженства, чувственный опыт божественного, и это будет доказательством существования Бога, и тогда я поверю». Что же говорит Василиск? Он втайне как бы взывает к Богу о том, что он слишком мал для явления Бога в нем, недостойном, столь ощутимо и непосредственно: «Я не достоин ни единого утешения, Господи Боже… Все это не от моей силы происходит; и опять же, страшусь с доверием, как точно идущее от благодати, принять: вдруг это неистинно. Потому, Боже мой, пусть это будет по воле Твоей святой, бывающее во мне».
II . ПУТЬ СЕРДЦА
О ТОМ, КАК ЧЕЛОВЕК НАУЧИЛСЯ ЛЕТАТЬ
я увидел человека, летящего по воздуху
и спросил у него,
каким образом он достиг такого совершенства.
тот ответил: «я предал свои страсти попранию
и обнаружил, что нахожусь в воздухе».
(история о дху-н нуне мисри)
Естественное видение
Творение Бога – это благо. Оно открывается человеку после того, как его душа обрела спокойствие и ясность, очистившись от грехов. у суфиев это уровень превращения вожделения и злобы в любовь. Это позволяет видеть созданный Богом мир ясно, познавать его законы в единстве и непротиворечивости существующих вещей.
Протоиерей Иоанн мейендорф писал: «Христианский путь – это не путь эскапизма, не способ избежать действительности. Напротив, это путь к лучшему, более глубокому познанию мира, к видению его таким, каков он есть, без фантазий и предрассудков…»
В суфизме «уровень сердца» это также возможность видеть мир в его божественном проявлении:
«сердце познавшего подобно лампе, вставленной в канделябр, сделанный из зеркал, не имеющих изъяна. сияние сердца озаряет весь ангельский мир (малакут). чем тогда сердцу страшна тьма?»
(Байязид)
жертвование во имя чистоты восприятия божественной действительности, преображение и очищение как отказ от всего, что не относится к божественному, переживается как выход за пределы себя самого и одновременно чувствование присутствия божественного в своем сердце. Как правило, это сопровождается эмоцией беспредельной радости, чувством свободы.
В уже знакомом читателю «Повествовании о духовной молитве старца пустынножителя Василиска…» есть очень яркое описание переживаний, характерных для этого состояния. Это ощущение сладости, которая словно пламень, дающий тепло всему телу, непостижима и невыразима. Она изливается неожиданно вместе с любовью к Богу; после того, как ее испытаешь, забываешь «обо всем, принадлежащем веку сему». Она имеет свой непостижимый и невероятно хороший вкус и аромат. Наполняет же она все члены и суставы, а в особенности преисполняет сердце.
Старец Василиск был одним из немногих православных подвижников, которые еще при жизни имели опыт парения души вне тела: «иногда чувствует себя всего таким легким, будто воздушным, и как бы утешительно летающим…», и далее – «…восхищен был он ко Господу, что почувствовал всего себя измененным, светлым, и светом объятым, и будто исшедшим из тела, но как исшел из тела – изъяснить того не смог, ибо тогда от великой радости о Боге и сладости, всего его объемлющей, не чувствовал на себе своего тела, но видел себя вознесенным на воздух, сидящим без тела в совершенной памяти и бодрствовании. до того был он трезв в памяти, что даже думал и размышлял, как держаться на воздухе без тела…»
так открывается сердце. и существует целый пласт богословия, как православного, так и суфийского, об этом таинственном органе богопознания.

МОТЫЛЕК, СГОРЕВШИЙ НА СВЕЧЕ, ПРОДОЛЖАЕТ ЖИТЬ
Понять, что такое Бог, с помощью рассудка невозможно, ибо сам рассудок – только часть Бога. Как же может часть постичь целое? Основной орган познания Бога, будь то христианство, иудаизм, ислам или буддизм – сердце. именно сюда входит Господь, что на привычном нам языке звучит как Обожение.
Сердце – вместилище Бога
Как в суфизме, так и в исихазме существует понятие духовного сердца. у обычного человека оно скрыто. Для того, чтобы его «увидеть», нужны долгие годы молитвенного сосредоточения. Тогда, как свидетельствуют великие подвижники, можно обрести состояние, являющееся результатом духовного стремления к Богу. Этот плод – хранение ума в сердце или «введение ума в сердце». Одновременно происходят сердечные действия:
Страдание сердца
Среди последователей суфизма есть мнение, что страдания духовного сердца связаны с одной из его функций – переработкой неблагого в благое, грубых качеств нафса в тонкие. Эта функция духовного сердца соответствует действиям сердца физического, которое проводит венозную кровь, преобразуя ее в артериальную. Поэтому духовный опыт приближения к познанию Бога иногда переживается физическим сердцем как страдание, подобное сгоранию сердца в огне. Не зря огонь во многих религиях считается очищающей стихией.
«когда нафс достиг высшей ступени совершенства, он переходит на уровень сердца»
(Джавад Нурбахш)
Мы видим из этого повествования, что во время умной молитвы «сердце» иногда увеличивается из-за переполняющей его любви к христу. Такие сердечные действия приводят тело старца в сильнейшее колебание, такое, что по свидетельствам Зосимы ни один человек не смог бы выдержать без вреда для себя. Видения сердца
Або’л-Хасан Харакани сказал: «Нужно видеть свое сердце как волну, волну, исторгающую из своих глубин огненные источники, поглощающие тело. Древо верности дает побеги посреди того, что было поглощено, и на нем возрастает плод постоянного пребывания в Боге. Когда человек вкушает этот плод, его соки пропитывают сердце, проникают его, растворяя человека в своем единстве».
Сравните это суфийское изречение с цитатой из «Повествования о духовной молитве старца василиска…»: «Иногда будто что-то вон изливается из сердца его со сладостью… И тогда сильнее сделалось действие молитвы, вместе и сладость приумножилась, и вскоре начал из того тела, являющегося внутри сердца, аромат благовония как бы испыхивать. Потом же, подобно как от меха сжимаемого, излетел с великим стремлением всплеск, но не враз, а брызгами — одни за другими, и этот всплеск ударял, лучше же сказать, поражал сладостью во все стороны сердечные; и от такого всплескивания появилось в сердце как бы некое обливание нестерпимой сладостью, прелагающей его всего в любовь Божию, и затем начали учащенно, словно от какого-то сильного и крепкого сжимания и стеснения, излетать из того тела быстросладостные брызги, и пронзали они своей сладостью с обильнейшей любовью Божией не только само сердце, но и его всего самого исполняли таковой сладостью. После того пошла, поднимаясь, вся та сладость выше груди, и дух с дыханием стало захватывать и удерживать от той пресильной исходящей сладости, и уже не мог он более молитвы производить; и вот, вскоре тот образ, являемый в виде тела, вместе с подыманием сладости стал прелагаться в пламень, и, еще выше поднимаясь и сладость умножая, охватил всю грудь, и как бы задавил ее своею пламенной непостижимой сладостью…»
Иногда жар был настолько сильным, что однажды, прикоснувшись к собственному сердцу пальцем, Василиск получил весьма болезненный ожог: «Приложил он правой руки палец к сердцу, и тотчас палец приложенный опалился весьма болезненно… и по восстании от молитвы несколько дней чувствовал он боль в пальце, наподобие как от опаления, бывающего от прикосновения к чему-нибудь раскаленному».
Боговидение и Богоявленность
Видение Бога переживается у суфиев в двух образах: человека – в сердце Бога, и Бога – в сердце человека. Так обеспечивается единство Бога и человека, но божественное и человеческое при этом не исчезают. У суфиев также сердце – это орган богоявленности. Один хадис из предания пророка гласит: «Ни Моя земля, ни Мое небо не объемлют меня, но сердце того, кто предан Мне, содержит Меня».
Любовь к Богу
Когда страсть нафса преображается, появляется любовь. Интересно, что слово «хава» в суфизме относится как к страстям человека, так и к божественной любви. В православии мы также встречаем понятие «страсти бесстрастной». В любви нет других помыслов, кроме как о любимом, и ум старца Василиска «вперен в Бога», что и дает ему возможность видеть удивительные вещи. Иисус предстает перед ним висящим на Кресте, и это видение воспламеняет старца Василиска «несказанным желанием и горящей любовью ко Христу». И тогда Василиск прикладывает свое сердце к язве Христа и чувствует, как льется оттуда в его сердце благодать. Христос видится ему настолько «явственно и ощутительно», что вскоре оба оказываются «совокупленными»: «Сам Он весь вмещается в него. И уже не стало Господа на Кресте, но с собою ощущает Его Всего совокупленным и смешанным».
Сжатие и расширение
Это особые феномены суфийского мистического опыта и фундаментальные категории описания отношений между Богом и человеком. Эти отношения имеют различные характеристики на разных этапах суфийского пути (стоянках), но в целом данные этапы соответствуют уровню сердца и любви к Богу. Они описываются как два противоположных по значению состояния сердца.
Однако сложно сказать, какому из этих состояний нужно отдать предпочтение, ибо каждое из них происходит по воле Бога. На разных этапах состояние сжатия – это страх, уныние, стесненность, смирение, отдаленность от Бога, отсутствие Бога; а состояние расширения – надежда, радость, огненная любовь, душевная радость, близость Богу, присутствие Бога в сердце и озарение сердца радостью. Психологически сжатие соответствует доминированию эгоистических побуждений или обращению внимания на собственное «Я», а расширение – самоотдаче. Как сказал Байазид: «Сжатие сердца происходит при расширении нафса, и наоборот».
Но и это вызывает множество толкований. Иногда может сложиться ситуация, когда человек сам совершает сжатие и расширение, направляя соответственно внимание либо на божественную (дух), либо на мирскую (нафс) стороны существования. Причем здесь возникает интересный момент: сжатием и расширением сердца управляет Бог, а сжатием и расширением нафса (психологического эго) управляет человек. Действия же человека могут вызываться различными мотивациями. Так можно обратиться к себе либо как к предмету возвеличивания, либо как к субъекту, недостойному божественного присутствия в себе. Во втором случае человека ожидает награда – еще большее расширение сердца от Бога.
Размышление о собственной малости по сравнению с Богом, то, что называется смирением, – своего рода удостоверение истинной любви к Богу, приводит к «умножению невообразимой сладчайшей сладости». В ней растворяется личность подвижника, человек соединяется с Богом, словно мотылек, сгоревший на свече.
У старца Василиска появляется еще один термин, который можно рассматривать как аналог суфийского «расширения» – понятие «распространение». Смирение приготовляет тело и душу подвижника для Бога. Словно хозяйка, ожидая появления любимого, выметает из дома весь ненужный сор, стяжающий вечного Бога, отказывается от всего бренного, в том числе от самого себя и от фантазий о самом Боге. И тогда происходит невероятное: сердце, приготовленное для Бога, начинает «распространяться», т.е. увеличиваться, и становится настолько большим, что вмещает самого своего владельца: «И не понял он, как и сам весь вошел в сердце и в свет тот, ибо сердце его оказалось чрезмерно распространенным».
Соединение с Богом
Истинным содержанием сердца должен быть только Бог.
Совсем не так все происходит, когда дело касается высшего Ума, очищенного от мирских бренных помыслов и влечений плоти, обретаемого в молитве и направляемого в сердце. Видимо, Ум этот, хранимый сердцем, и есть Христос (но не наоборот), т.е. он должен отождествить все свое содержание с именем Христа, постигаемого в словах «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Как известно еще из учений древних христианских мистиков, эта молитва должна стать единственной мыслью и слиться с дыханием молящегося, и тогда в сердце является Христос. Суфии долгое время были гонимы и осуждаемы за их странный тезис: «Я есть Истина», произнесенный однажды знаменитым иранским мистиком по имени Аль Халладж. Без особых разъяснений эта фраза могла бы показаться ересью. Но слова имеют глубокий смысл, противоположный тщеславным притязаниям. По сути вся письменная духовная традиция суфиев является толкованием этой фразы, впрочем, то же можно сказать и о духовных текстах исихазма. Вот некоторые из этих толкований:
Або’л-Хасан Харакани сказал: «У сердца есть три духовные реальности: исчезновение, благословение и пребывание (в Боге). Состояние исчезновения создает рай на стадии духовной нищеты, состояние благословения – рай на стадии самодостаточности в Боге, а состояние пребывания – рай для Самого Бога».
Абу Бакр Васити сказал: «Жизнь и пребывание сердца поддерживаются Богом; более того, это отстраненность от Бога в Боге. До тех пор пока ты видишь себя принадлежащим Богу, ты являешься дуалистом. Исчезновение исчезновения достигается посредством исчезновения».
Сохранение в Единстве множества или постижение Единобытия
С точки зрения суфизма сердце находится между духом (единством) и нафсом (множеством), в нем соединяются физическая и ментальная реальности, время и вечность, изменчивость и постоянство.
между множеством и единством теперь нет противоречия. именно через сердце человек познает себя как единство во множестве, именно здесь находится граница преодоления эгоизма и ограниченности рассудочного «я». На этом уровне прежде непонятные догматы становятся ясными. Например, догмат о том, что в человеке может присутствовать образ и подобие Бога и что человеческое может соединиться с божественным «нераздельно и неслиянно», как две природы во Христе.
рассудочные формы выражения этого переживания сердца относятся к более низкому уровню богопознания. Поэтому и возникают споры между религиями: так мусульманское богословие, признавая в Христе пророка Бога, не признает его сыном Бога. А христианские богословы через богосыновство как раз пытаются дать рассудочное обоснование богочеловеческой природы Христа. Таким образом, смешиваются два уровня опыта божественного (умственно-рассудочный и сердечноопытный), и это приводит к страданию и борьбе.
Единение в молитве
Работа сердца – умная молитва, совершаемая направлением ума в сердце. Перед тем, как начать это делать, дабы обеспечить именно умное содержание сердца, необходимо очищение плоти от земных страстей посредством поста и смирения. Поэтому отказ от плотских наслаждений, уединение, строгий пост и лишения не самоценны сами по себе, а призваны к освобождению настоящей страсти – любви ко Христу. Единственным помыслом сердца нужно сделать имя Господа Иисуса. Оно воплощается в сердце, прилепляется к дыханию молящегося и производит все те переживания сладости, блаженства и любви, о которых мы можем прочесть в трудах подвижников. Главным средством удержания ума в молитве является внимание, настолько длительное, что это может довести буквально до изнеможения. Но это страдание, как правило, связано с радостью и вызывает блаженство. Схожие описания молитвы мы находим и у суфиев. Часто можно встретить перевод слова «суфии» как форму арабского «Сафо ул-калб», что значит «чистые сердцем». Неотъемлемой частью суфийского пути является очищение сердца зикром (воспоминанием) Аллаха. Зикр – это сложная система молитвенной практики, основой которой является повторение имен Аллаха в сочетании с определенным порядком вдоха и выдоха.
Ибрахим Ажхам сказал: «Дверь закрыта для того сердца, которое не присутствует в следующих трех случаях: когда читается Коран, когда человек предается поминанию (зикр) и когда он совершает молитвы (намаз)».
в коране написано: «те, которые уверовали и сердца которых успокаиваются в поминании аллаха, – о да! ведь поминанием аллаха успокаиваются сердца».
(13:28)
Цель молитвы, произносимой в сердце – достижение таинственного единства Бога и человека, преодоление всех «двойственностей» существования, опытное богопознание, как знание-созерцание, снимающее границу между двумя сущностями, божественной и человеческой. Во время одного из видов зикра имя «Аллах» превращается в звук «а» и как бы сливается с дыханием. Здесь существует последовательность вдохов и выдохов, что, видимо, соответствует на вербально-физиологическом уровне моментам «сжатия» и «расширения».
В Исламе Алиф используется для обозначения Сущности Единства, то есть Истины. В христианстве сам Христос есть Альфа. Объединение дыхания суфия со звуком «А», также как и исихастское хранение имени Иисуса Христа в сердце, приобщает сердце верующего и всю его природу к Безначальному Божественному Бытию.

crot-ru.livejournal.com

СУФИЗМ - это... Что такое СУФИЗМ?

  • СУФИЗМ — (араб. ат тасаввуф) мистико аскетическое течение в исламе. Слово «суфий» восходит к араб. слову «суф» (грубая шерсть). Суфиями первоначально называли тех мусульманских мистиков, которые носили одежду из грубой шерсти как символ самоотречения и… …   Философская энциклопедия

  • СУФИЗМ — [арабск.] мистико аскетическое направление в исламе (ИСЛАМ), возникшее в VII IX вв., отрицающее мусульманскую обрядность, проповедующее аскетизм. См. АСКЕТ. Словарь иностранных слов. Комлев Н.Г., 2006. СУФИЗМ Мистическое учение магометан, по… …   Словарь иностранных слов русского языка

  • Суфизм — Суфизм, сопылық (ар.ат тасаввуф, «суф» дөрекі жүн (грубая шерсть), «суфий» жүн шекпен киген адам) – исламдағы мистикалық аскеттік ағым. Әуелі суфийлер (сопылар) деп бас тарту (материалдық игіліктерден) және тәубеге келу символы ретінде дөрекі… …   Философиялық терминдердің сөздігі

  • СУФИЗМ — (от арабского суф грубая шерстяная ткань, отсюда власяница как атрибут аскета), мистическое течение в исламе. Возникло в 8 9 вв., окончательно оформилось в 10 12 вв. Для суфизма характерно сочетание метафизики с аскетической практикой, учение о… …   Современная энциклопедия

  • СУФИЗМ — (от араб. суф грубая шерстяная ткань отсюда власяница как атрибут аскета), мистическое течение в исламе. Возникло в 8 9 вв., окончательно оформилось в 10 12 вв. Для суфизма характерно сочетание метафизики с аскетической практикой, учение о… …   Большой Энциклопедический словарь

  • СУФИЗМ — (от арабского суф грубая шерстяная ткань, отсюда власяница как атрибут аскета), мистическое течение в исламе. Возникло в 8 9 вв. Для С. характерны сочетание метафизики с аскетической практикой, учение о постепенном приближении к познанию Бога и… …   Русская история

  • Суфизм — см. Тасаввуф. (Источник: «Исламский энциклопедический словарь» А. Али заде, Ансар, 2007 г.) …   Ислам. Энциклопедический словарь.

  • Суфизм — (ар. суф – грубая шерстяная ткань, отсюда власяница как атрибут аскета) – мистическое течение в исламе. Возникло в VIII – IХ вв. Для суфизма характерно учение о постепенном приближении через мистическую любовь к познанию бога (в интуитивных,… …   Энциклопедия культурологии

  • суфизм — а, м. soufisme m. <араб. souf шерсть. Направление в исламе, возникшее в 8 в., отрицающее мусульманскую обрядность, проповедующее аскетизм. В основе названия указание на материал, из которого была сшита одежда первых приверженцев суфизма.… …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • Суфизм — (от арабского суф грубая шерстяная ткань, отсюда власяница как атрибут аскета), мистическое течение в исламе. Возникло в 8 9 вв., окончательно оформилось в 10 12 вв. Для суфизма характерно сочетание метафизики с аскетической практикой, учение о… …   Иллюстрированный энциклопедический словарь

  • dic.academic.ru

    Что такое суфизм и кто такие "суфисты"?

    Вопрос:

     

    Ассаламу алейкум! Пожалуйста, расскажите об истинном суфизме, что такое суфизм и кто такие суфисты. Потому что в последнее время много нехороших реплик отпускают о суфизме и приверженцах суфизма, другие же люди объясняют, что суфизм это хорошо. Заранее благодарна.

     

    Ответ:

    Уа алейкум ассалам.

    Мы живем в такое время, когда на многие вопросы нет однозначного ответа. Сказать, что в суфизме все хорошо, значит закрыть глаза на очевидное. Подтвердить же все обвинения в их адрес, это все равно, что оклеветать благочестивых людей. Причиной этому является многочисленность и неоднородность тарикатов, а также неоднозначность их духовных практик.

    Изначально, суфизм был одной из исламских дисциплин, направленной на борьбу с нафсом и очищением сердец. Сферой его деятельности был ихсан - искреннее служение Аллаху так, как будто ты Его видишь, и даже если ты не видишь Его, то Он видит тебя.

    Суфизм требовал от человека повышенного усердия в работе над собой и соблюдении Шариата. Все это совершалось под наблюдением знающего наставника, прошедшего определенные уровни духовного пути и достигшего необходимой степени.

    Несмотря на то, что многое из того, что совершали суфии могло показаться простым и доступным без каких либо шейхов, на самом деле было трудновыполнимым и требовало такой самоотдачи, достичь которой самостоятельно был способен далеко не каждый. Ведь человек слаб и необъективен по отношению к себе.

     

    Это подобно тому, как если бы каждый из нас стал заниматься самолечением, вместо того, чтобы пойти к специалисту, который бы нас осмотрел, поставил правильный диагноз и выписал соответствующие лекарства, следя за тем, как протекает болезнь и ее лечение. Такова была первоначальная цель этой науки.


    Однако со временем, некоторые суфийские тарикаты вышли за рамки исламского вероубеждения, и превратились в отдельное учение, противоречащее тому, что принес Посланник Аллаха, мир ему и благословение Всевышнего. Это вызвало справедливую критику со стороны исламских ученых. Также, критике подвергались некоторые из суфийских практик, зачастую сомнительные, а порой и откровенно запретные.

    И то и другое привело к двум крайностям:

     

    • Первая из них, это сами суфии, слепо следующие тому, что откровенно противоречит Шариату, и упорствующие в этом.

     

    • Другая крайность, это противники суфизма, клеймящие и обвиняющие в заблуждении каждого суфия только за то, что он суфий.

    И если первые отличаются неразборчивой любовью к тому, что не имеет основания в Шариате, то последние отличаются неразборчивой ненавистью ко всему, что делают суфии, даже если это имеет основание в Шариате.

    Но и то и другое не имеет отношения к тому, на чем стоит Ахлю Сунна уаль Джамаа. Позиция же наших ученых заключается в различии между истинным суфизмом и лже-тарикатами.

    Истинный суфизм основан на Коране и Сунне, твердо стоит на исламском вероубеждении, не выходит за его пределы и оберегает его границы.

    Одним из главных условий истинного суфизма является искренняя любовь к Аллаху, Его Посланнику и Его Шариату. Один из величайших имамов суфизма шейх Ахмад аль-Фарук ас-Сирхинди (имам Раббани) в своем труде «Мактубат» писал:

     

    «Знай, что Шариат состоит из трёх частей:

     

    1. Знания (‘ильм),

    2. Деяния (‘амаль),

    3. И чистота намерений (ихляс).


    И если нет всех трёх частей, не будет и Шариата. Когда же Шариат претворяется в жизнь, это приводит к довольству Аллаха. А это - самое благословенное, как в мирском, так и в вечном, так как довольство Аллаха - высшее благо. Шариат - это гарантия счастья и в этом мире, и в вечности, и нет необходимости искать счастья и благословения вне Шариата.

    Духовное странствие (Тарикат) и его плоды (Хакикат), о которых говорят суфии, - двое слуг Шариата. Они - средство совершенствования третьей части (Шариата) - ихляса. Единственная причина, по которой к ним следует стремиться, - усовершенствование Шариата, кроме которого ничего не нужно».


    Следует знать, что истинный суфизм всегда играл значимую роль в распространении и укреплении Ислама, о чем свидетельствуют история и величайшие ученые ахлю сунна уаль джамаа, и отрицать это могут только невежды.

    Однако в наше время, в этом вопросе следует быть предельно осторожным, в том числе и при покупке суфийских книг, поскольку книжные прилавки заполонили авторы, называющие себя суфиями, но не являющиеся таковыми и исповедующие отличное от Ислама вероубеждение.

    azan.kz

    Обсуждение:Суфизм — Википедия

    Я вообще уверен, что отнесение суфизма к исламу ошибочно. Взять хотя-бы эту статью: http://www.aquarium.ru/misc/sufizm.html Corematt 19:23, 20 июля 2011 (UTC) Вы просто хотите получить больше еднег ай ай ай фу

    Статья просто безобразная, заявляю как исламовед - сравнивать зикр с йогическими практиками, применять термины вроде кундалини и бодхи к суфизму - просто безграмотно. Конечно, суфии использовали техники введения в транс, сравнимые с пранаямой индусов, но для статьи в энциклопедии это вопрос десятый, и значение суфизма уж, конечно, не в том, что кому-то он напоминает "дхармические" религии. — Anna Suvorova 02:20, 2 января 2010 (UTC)


    А что тут делает ссылка на Энеаграмму? (внизу страницы) 92.101.6.157 21:35, 8 июня 2009 (UTC) Любопытный

    • Видимо, составители статьи, подразумевали, что коль Гурджиев суфий, надо бы его разработки отметить Almalakhov 01:52, 9 июня 2009 (UTC)


    Появилось в новой версии: "В своей методологии суфии, как правило, используют приёмы софизма**, с которыми они познакомились посредством переводов трудов греческих софистов*** на арабский язык".

    Совершенно безосновательное утверждение. Видимо, по созвучию софизм - суфизм. Звездные сноски надо бы убрать Dervish 06:49, 26 февраля 2008 (UTC)


    Появилось: "Суфизм является неотъемлемой частью Ислама и не существует иного суфизма, кроме исламского". Это не совсем так, существуют и неисламские тарикаты - би-шар. Другое дело, что их меньшинство. К сожалению, новая версия статьи приобрела тенденциозный и однобокий характер. Dervish 18:06, 14 июля 2007 (UTC)

        • Не совсем корректная статья. Причем здесь реинкарнация? Зачем делить суфизм на классический , называя его арабским и тюркским и на кавказкий.Это просто дилетантизм.Суфизм -это одна из исламских наук, изучающая искренность по отношению к Богу и предлагающая методы практики достижения этой искренности-ихсана, основанные на Коране и сунне. Суфизм сложился на исламской почве как дальнейшее развитие , углубление, и осмысление исламской духовной практики, имеет своим источником Коран и Сунну. Причем тут вздорные домыслы Кураева?

    Как это Иваненко, Алексей Игоревич (род. 1977) попал в один ряд с выдающимися суфиями? Забавно выглядит. Dervish 04:58, 19 ноября 2006 (UTC)

    По-моему, это просто хулиганство. Следует убрать. --aμoses @ 16:58, 30 января 2007 (UTC)
    Вот эта хулиганская правка [1] и она имеет определенного автора: Mashiah Davidson--Messir 19:28, 30 мая 2008 (UTC)

    В тексте: "Суфи́зм — от арабского слова "саф" - чистый".

    Более часто приводится такая этимология: "суф" - шерсть (араб.), возможна связь с аскетическими одеяними из шерсти. Dervish 04:11, 15 августа 2006 (UTC)



    "Мне кажется неверно говорить, что суфии проповедуют отказ от мирских дел. Я бы даже сказал наоборот - долг суфия служить обществу."

    И с этой идеей согласен Арабский словарь богословских терминов:

    “Арабский словарь богословских терминов (сугубо научное издание на арабском и английском языках) дает слову “тасаввуф” следующее определение: “ат-Тасаввуф – это правдивость со Всевышним Аллахом; свобода от господства и властного влияния (на уровне сердца, души) мирских прелестей и красот; установление хороших взаимоотношений с людьми”.

    Это цитата из фетвы «ат-Тасаввуф» - «Суфизму», написанною имамом Шамилем Рифатовичом Аляутдиновом, проповедником (имам-хатыбом) Московской Мемориальной мечети на Поклонной горе.

    В свою очередь эта цитата является цитатой из Арабского словаря богословских терминов. [См.: Му‘джаму люгати аль-фукаха’ [Словарь богословских терминов]. Бейрут: ан-Нафаис, 1988, с. 133.]

    <<http://www.umma.ru/fetva/soul/tasavvuf/>> Максим Лентаев

    По-моему последняя ссылка - "Статьи о суфизме" - не годится для энциклопедии. К суфизму имеет весьма отдаленное отношение.

    Насчет того, что в суфизме, особенно современном, нет отказа от мирских дел, согласен. --Dervish.

    А я не согласен с вышеупомянутыми определениями суфизма. По моему был прав средневековый ученый Абу Райхан Аль-Бируни, считавший происхождения этого слова от греческого "софия"! Что означает - мудрость, а я бы добавил еще и скрытый смысл - любовь. По моему это слово было транскрибировано с греческого, хотя имеется исконно арабское слово "хикмет" - мудрость. А также имеется слово фалсафа тоже арабская транскрипция греческого слова философия. По моему суфий это философ или мудрец. Высшая форма мудрости по моему это приблежение к Богу. Так как Бог является не постижимым по своей абсолютной сущности, его можно постигать или созерцать вечно. Я бы дал свое определение Любви к Богу. Любовь это состояние постигания Бога. Такое состояние, в котором находится человек называется по моему - хорошим состоянием, по арабски по моему - ихсан. Смысл слова тарикат всем известен как - путь, но по моему слово тарикат имеет смысл - историчность (в самом прямом смысле)от исторической науки как таковой, эта история отличается строгой логичностью и достоверностью, так как оно ниспослано от Бога. С чем связано появление организаций (братств, орденов)которые именуются тарикатами можно мне только догадываться, по моему это связано с систематизацией улучшения интеллектуального уровня (интеллект - в смысле арабского слова акил) людей. Сперва знатоки истории не рассказывают онную на прямую, а создают различные поэмы с разными смыслами и намеками, постепенно по мере духовного развития приближая человека к открытому тексту. Зикр - по моему это не медитация, и никто не может сказать что такое медитация и как оно совершается. Зикр это процесс проявления различных божественных свойств в самом себе, а не просто схоластичное вторение имен Бога, Человек может и не произносить имена Бога, но проявлять через "свое сердце" эти свойства и развивать. Да, стоит отметить пользу музыки и скандировая поэм, особенно любовной лирики, которые в свою очередь помогают открытся "сердцу" или дилу. Тоесть в человеке начинает проявлятся все в большей степени божественные признаки. Эти признаки не видны для окружающих простолюдинов, ибо это Бог захватывает все в большей и большей степени (День ото дня мое сердце стало восприимчевым ко всему)человеческую сущность, от которой в свою очередь ничего не остается. Остается лищь созерцание Абсолютной Красоты, Красоты и великолепия Бога. Никого и ничего прекрасней нет на свете. И он становится частью его Возлюбленного и присоединяется к вечной абсолютной любви.

    о том что нет другого суфизма кроме как исламского - это уж очень жестко сказано. по радикалистовски. и вообще о суфизме здесь все очень уж однобоко написано. Рекомендую посетить сайт суфизм.спб.ру да и то не весь суфизм. Прошу подробнее осветить тему христианский суфизм, буддийский суфизм и т.д, ведь о них то упомянули хоть и вскользь

    В тексте, то что в скобочках - это для того чтобы в необъективности и неэнциклопедичности статью обвинили? Это всё-таки энциклопедия, тут не место агитации и прославлениям. Adept 12:03, 23 февраля 2008 (UTC)


    И ваще это богохульство, убираю прославления. Заулан 15:07, 30 марта 2008 (UTC)

    Удалил вандализм: "Братья мусульмане не читайте эту статью, достоверность этой статьи под вопросом. В суре 58 нет 27 аята, в ней только 22 аята. Если здесь допускают такие ошибки, то 100 % эта статья писалась не нами" Almalakhov 03:56, 8 апреля 2009 (UTC)

    Протодиакон Кураев в одной из своих лекций утверждал, что суфизм возник от общения мусульман с православным монашеством Аравии. Как профессор Московской духовной академии он является АИ в вопросах богословия и истории развития религий. С точки зрения мусульман он прав? И вообще хотелось бы увидеть в статье раздел о происхождении суфизма.


    Кураев не специалист по суфизму, и в данном случае ведет себя не как ученый, а как проповедник. Единой точки зрения мусульман не существует, потому что есть точка зрения самих суфиев (и то - разные), есть точка зрения шиитов, есть точка зрения ваххабитов и т.д. Но, согласен, что нужен раздел с версиями о генезисе суфизма. Только максимально взвешенный, чтобы статья не стала наподобие этой. Almalakhov 03:51, 14 мая 2009 (UTC) P.S. Желательно, подписываться.

    Даешь нормальную статью?[править код]

    Примерное оглавление (с английской версии)

    • 1. Этимология
    • 2. Базовые концепты
    • 3. Суфийские шейхи
    • 4. История суфизма
    • 5. Теоретические аспекты
    • 6. Суфийские практики
    • 7. Ислам и суфизм
    • 8. Отношение к суфизму
    • 8.1. Критика в исламе
    • 8.2. Восприятие вне ислама
    • 8.3. Влияние суфизма на иудаизм
    • 9. В популярной культуре
    • ...
    • PROFIT!
    Almalakhov 15:13, 4 июля 2009 (UTC) 

    пожалуйста, оставляйте законченные предложения![править код]

    Истина — это когда суфий, освободившись от мирских желаний.

    Уважаемые авторы, обратите внимание: определение не закончено, а предложение - не согласовано (т.е. "что именно - делает, понимает, являет собой - суфий?")

    с уважением, Krotkov 18:45, 8 ноября 2009 (UTC)

    ""Например, в Суре 20:55/57 приводятся слова Бога, обращённые к Моисею: «Мы сотворили тебя из земли, и Мы вновь обратим тебя в землю, и затем вновь сотворим тебя». Некоторые исследователи трактуют смысл данного стиха как тела, которое постоянно создаётся и разрушаются, и души, которое после смерти тела рождается вновь, но уже в другом теле."" - это абсолютная чушь. В этом стихе имеется ввиду то,что ""вновь сотворим тебя"" это воскрешение всех людей в Судный День. И вообще Суфизм никогда,такого не проповедовал. Shoma477 17:48, 2 января 2010

    «аль-Газали (1058—1111) - считается наиболее ярким представителем Суфизма. В конце своей жизни покаялся и отрекся от идей суфизма, став последователем Ахлю-с-сунна уаль джамаа.» налицо явное противоречие со статьей http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%B1%D1%83_%D0%A5%D0%B0%D0%BC%D0%B8%D0%B4_%D0%90%D0%BB%D1%8C-%D0%93%D0%B0%D0%B7%D0%B0%D0%BB%D0%B8</ где написано «Незадолго до смерти он снова бросает преподавание и возвращается в Тус. Живёт в келье и учит молодых последователей суфийскому образу жизни.»

    одну из статей надо исправить. 95.55.32.72 20:31, 16 февраля 2010 (UTC)

    Шейх Хасан Хильми, как мне кажется один из величайших суфиев. Почему его нет в вашем списке суфиев?

    Не искажайте информацию, если не имеете достаточных знаний[править код]

    Ассаляму аляйкум (мир вам).Убедительная просьба ко всем: не искажайте информацию в статье, если не имеете достаточно знаний.--Магеррам Ибрагимов 20:14, 1 августа 2010 (UTC)

    Взял на себя смелость подчистить религиозную пропаганду и вернул энциклопедическое определение термина. Кинул зов в сообщество за помощью в радикальной переработке статьи. Сейчас это не статья из энциклопедии, а какая-то страница с религиозного сайта. --RussianSpy 16:06, 5 октября 2010 (UTC)

    Я думаю, стоит убрать все лишние славословия («пречистая Сунна» и т. д.), а так само по себе содержимое достаточно энциклопедично. Или я неправ? Доктор Хаос 19:30, 5 октября 2010 (UTC)
    На мой взгляд, раздел "Определение" почти полностью нужно переделывать. Это просто какая-то проповедь, а не "определение". --RussianSpy 19:45, 5 октября 2010 (UTC)

    ru.wikipedia.org

    СУФИЗМ • Большая российская энциклопедия

    СУФИ́ЗМ (от араб. «та­сав­вуф» – об­ла­че­ние в шер­стя­ную вла­ся­ни­цу), ас­ке­ти­че­ски-мис­ти­че­ское на­прав­ле­ние в ис­ла­ме, вклю­чаю­щее как уче­ние, так и ас­ке­ти­че­ско-со­зер­ца­тель­ные прак­ти­ки, об­раз жиз­ни по­сле­до­ва­те­лей и их объ­е­ди­не­ния. Тер­мин «С.» поя­вил­ся в нач. 9 в.

    История учения

    С. как стрем­ле­ние к от­ре­ше­нию от мир­ских цен­но­стей, же­ла­ний и со­блаз­нов с це­лью по­зна­ния Бо­га и макс. сбли­же­ния с Ним воз­ник вна­ча­ле как умо­на­строе­ние час­ти му­суль­ман (ас­ке­тич. уст­рем­ле­ния ха­рак­тер­ны уже для ран­не­го ис­ла­ма), а за­тем офор­мил­ся в ре­лиг. те­че­ние внут­ри ис­ла­ма со сво­им ми­ро­воз­зре­ни­ем, ри­туа­ла­ми, ав­то­ри­те­та­ми, ге­роя­ми, лит. тра­ди­ци­ей и ин­сти­ту­та­ми. В чис­ло пер­вых су­фи­ев тра­ди­ци­он­но вклю­ча­ют ран­них му­сульм. под­виж­ни­ков Абу-д-Дар­да, Абу Зар­ра, Ху­зай­фу (ум. в кон. 7 в.), Ами­ра ибн Абд аль-Кай­са (ум. в кон. 7 в.), Абу Ба­кра ибн Абд ар-Рах­ма­на (ум. 713), Ма­ли­ка ибн Ди­на­ра (ум. 747), Абд аль-Ва­хи­да ибн Зай­да (ум. ок. 750), Дау­да ат-Таи (ум. 781). С са­мо­го на­ча­ла му­сульм. ас­ке­ти­че­ско-мис­тич. дви­же­ние со­дер­жа­ло про­ти­во­ре­чи­вые тен­ден­ции. Уход от ми­ра со­сед­ст­во­вал в нём с во­ин­ст­вен­ным пы­лом во имя ве­ры. В те­че­ние 9 в. бы­ли раз­ра­бо­та­ны уче­ние и мис­тич. прак­ти­ки С., соз­дан ряд су­фий­ских школ, наи­бо­лее влия­тель­ны­ми из ко­то­рых ста­ли бас­рий­ская, баг­дад­ская и хо­ра­сан­ская. Поя­ви­лась клас­сич. су­фий­ская ли­те­ра­ту­ра, дос­тиг­шая рас­цве­та к 11–12 вв. Вся по­сле­дую­щая су­фий­ская тра­ди­ция ос­но­вы­ва­ет­ся на те­мах, сфор­му­ли­ро­ван­ных клас­си­ка­ми С. это­го пе­рио­да, ко­то­рых бы­ло не ме­нее 20, но со­хра­ни­лись про­из­ве­де­ния на араб. яз. толь­ко аль-Ха­ри­са аль-Му­ха­си­би, Абу-ль-Ка­си­ма аль-Джу­най­да, Абу Саи­да аль-Хар­ра­за (ум. ок. 899), Сах­ла ат-Тус­та­ри, Абу На­сра ас-Сар­рад­жа (ум. 988), Абу Ба­кра аль-Ка­ла­ба­ди, Абу Та­ли­ба аль-Мак­ки (ум. 996), Абу Абд ар-Рах­ма­на ас-Су­ла­ми, Абу Ну­ай­ма аль-Ис­фа­ха­ни (ум. 1038) и Абу-ль-Ка­си­ма аль-Ку­шай­ри. К 11 в. по­яв­ля­ют­ся пер­вые су­фий­ские со­чи­не­ния на перс. яз., в ча­ст­но­сти «Рас­кры­тие скры­то­го за за­ве­сой» Али аль-Худ­жви­ри и со­чи­не­ния Аб­дал­ла­ха аль-Ан­са­ри. Это мо­раль­но-этич. на­став­ле­ния, трак­та­ты о су­фий­ских цен­но­стях, мис­ти­ко-ал­ле­го­рич. ком­мен­та­рии к Ко­ра­ну, сбор­ни­ки вы­ска­зы­ва­ний и био­гра­фий ран­них су­фи­ев. Позд­нее по­яв­ля­ют­ся ме­та­фи­зич. трак­та­ты, в ко­то­рых об­су­ж­да­лись ха­рак­тер мис­тич. пе­ре­жи­ва­ния, про­ис­хо­ж­де­ние и строе­ние ми­ра, роль че­ло­ве­ка в нём, воз­мож­но­сти и ме­то­ды по­сти­же­ния Бо­га и ис­тин бы­тия. Особ­ня­ком сто­ят со­чи­не­ния мис­ти­че­ски на­стро­ен­ных ав­то­ров, ко­то­рых нель­зя бе­зо­го­во­роч­но от­не­сти к С., но идеи ко­то­рых сыг­ра­ли зна­чит. роль в его фор­ми­ро­ва­нии: Ибн Ма­сар­ра (ум. 931) из Ан­да­лу­сии, про­по­ве­до­вав­ший идеи от­ре­че­ния от ми­ра и са­мо­ана­ли­за ра­ди по­зна­ния се­бя, очи­ще­ния ду­ши от мир­ских ил­лю­зий и об­ре­те­ния выс­ше­го зна­ния о Бо­ге; Му­хам­мед ан-Ниф­фа­ри (ум. 976 или 977) из Ира­ка, ос­та­вив­ший опи­са­ние сво­их мис­тич. пе­ре­жи­ва­ний, вы­зван­ных ли­це­зре­ни­ем Бо­га и бе­се­да­ми с ним; Му­хам­мед ат-Тир­ми­зи, обос­но­вав­ший идею из­бран­ни­че­ст­ва как бли­зо­сти к Бо­гу (ва­лая).

    На ос­но­ве этих тру­дов му­сульм. бо­гослов аль-Га­за­ли по­стро­ил все­объ­ем­лю­щее ру­ко­во­дство «Вос­кре­ше­ние на­ук о ве­ре» («Ихъя улюм ад-дин»), при­зван­ное до­ка­зать, что вне су­фий­ско­го пу­ти жизнь му­суль­ма­ни­на и его по­кло­не­ние еди­но­му Бо­гу не сов­сем со­вер­шен­ны. Ему же при­над­ле­жит за­слу­га ле­га­ли­за­ции эти­ко-мо­раль­но­го уче­ния С. Ес­ли аль-Га­за­ли об­ра­щал­ся к му­суль­ма­нам (сун­ни­там) в це­лом, то Абу Хафс Умар ас-Сух­ра­вар­ди пы­тал­ся ис­поль­зо­вать С. как ор­га­ни­за­ци­он­ную ос­но­ву воз­ро­ж­де­ния аб­ба­сид­ско­го Ха­ли­фа­та. Его по­ни­ма­ние С. из­ло­же­но в трак­та­те «Да­ры бо­же­ст­вен­но­го зна­ния» («Ава­риф аль-маа­риф»), слу­жа­щем идей­ной ос­но­вой для мно­гих су­фий­ских об­щин от Ира­ка, где на­хо­дит­ся его усы­паль­ни­ца, до Ин­дии и Ин­до­не­зии.

    Учение и мистические практики

    В ос­но­ве су­фий­ско­го уче­ния ле­жит идея о пу­ти к Бо­гу и спа­се­нию в бу­ду­щей жиз­ни (араб. «та­ри­ка»). Его под­раз­де­ля­ют на неск. эта­пов. Наи­бо­лее рас­про­стра­не­на трёх­ча­ст­ная схе­ма: сна­ча­ла су­фий в со­вер­шен­ст­ве ис­пол­ня­ет все нор­мы ша­риа­та. За­тем сле­до­ва­ние во­ле Божи­ей ста­но­вит­ся его внут­рен­ним убе­ж­де­ни­ем. Этот этап и есть соб­ст­вен­но су­фий­ский путь, ко­то­рый де­лит­ся на ряд стоя­нок (ма­ка­мат) и со­про­во­ж­да­ет­ся ря­дом ду­хов­ных со­стоя­ний (ах­валь), ко­то­рые су­фий дол­жен ис­пы­тать, что­бы в ко­неч­ном ито­ге всту­пить на по­след­ний этап, ко­то­рый су­фий­ская тра­ди­ция по­ла­га­ет ис­ти­ной (ха­ки­ка), а дос­тиг­ше­го его – де­лаю­щим доб­ро (мух­син). В не­ко­то­рых позд­них су­фий­ских уче­ни­ях за этим эта­пом сле­ду­ет ещё бо­лее вы­со­кая ста­дия, име­нуе­мая по­зна­ни­ем Бо­га (ма­ри­фа). Дос­ти­же­ние её пред­по­ла­га­ет ут­ра­ту сво­его «я» и пол­ное слия­ние с Бо­гом. Для по­знав­ше­го бы­тие бо­лее не со­дер­жит тайн, ибо он со­зер­ца­ет ис­тин­ную сущ­ность ве­щей гла­за­ми са­мо­го Бо­га.

    Пе­ре­ори­ен­та­ция ве­рую­ще­го с внеш­ней на­бож­но­сти на внутр. бла­го­чес­тие со­став­ля­ет ос­но­ву су­фий­ской пси­хо­ло­гии. Ха­сан аль-Бас­ри на­звал та­кое са­мо­кри­тич­ное от­но­ше­ние че­ло­ве­ка к сво­им по­ступ­кам «нау­кой о серд­цах, по­мыс­лах и о че­ло­ве­че­ских на­ме­ре­ни­ях». Она по­лу­чи­ла своё даль­ней­шее раз­ви­тие в тру­дах аль-Ха­ри­са аль-Му­ха­си­би и учи­те­лей-су­фи­ев по­сле­дую­щих по­ко­ле­ний, та­ких как аль-Хар­ра­за и аль-Джу­най­да. Они про­по­ве­до­ва­ли бес­ко­ры­стие и ис­крен­ность пе­ред со­бой и Твор­цом, де­лая упор на раз­ра­бот­ку спо­со­бов са­мо­на­блю­де­ния и са­мо­кон­тро­ля. Эти чер­ты га­ран­ти­ру­ют ус­пеш­ное пре­одо­ле­ние стоя­нок су­фий­ско­го пу­ти.

    В то вре­мя как боль­шин­ст­во му­сульм. бо­го­сло­вов по­ни­ма­ли Бо­га как транс­цен­дент­ную и аб­ст­ракт­ную сущ­ность, при­ро­да ко­то­рой не мо­жет быть по­стиг­ну­та че­ло­ве­ком, су­фии под­чёр­ки­ва­ли им­ма­нент­ное при­сут­ст­вие Бо­га в зем­ном ми­ре и поч­ти ин­тим­ную бли­зость ме­ж­ду Ним и Его соз­да­ния­ми. Они ви­де­ли в Бо­ге го­ря­чо лю­би­мо­го дру­га, с го­тов­но­стью от­ве­чаю­ще­го на лю­бовь воз­лю­бив­ше­го Его ра­ба. В ос­но­ве он­то­ло­гич. уче­ния С. ле­жит му­сульм. ва­ри­ант не­оп­ла­то­нов­ско­го уче­ния об эма­на­ции ми­ро­зда­ния из транс­цен­дент­ной Бо­же­ст­вен­ной сущ­но­сти, ко­то­рая в про­цес­се сво­ей реа­ли­за­ции об­ре­та­ет бес­чис­лен­ные фор­мы ма­те­ри­аль­но­го бы­тия. Су­фии ут­вер­жда­ли, что Бог «раз­лит» в зем­ном ми­ре и во­пло­щён в че­ло­ве­ке, ко­то­рый, един­ст­вен­ный из всех ве­щей, на­де­лён спо­соб­но­стью по­стичь ис­точ­ник сво­его бы­тия, воз­вра­тив­шись к Не­му в ак­те лю­бов­но­го экс­та­за или ин­туи­тив­но­го осоз­на­ния. В со­вер­шен­ном че­ло­ве­ке (ин­сан кя­миль) Бо­же­ст­вен­ный аб­со­лют мо­жет со­зер­цать все свои бес­ко­неч­ные ка­че­ст­ва и ат­рибу­ты. Тем са­мым пер­вый ста­но­вит­ся «оком» Бо­га, столь же не­об­хо­ди­мым Ему, как и по­след­ний не­об­хо­дим че­ло­ве­ку. Аб­со­лют на­де­ля­ет со­вер­шен­но­го че­ло­ве­ка ма­те­ри­аль­ным бы­ти­ем, а че­ло­век «пи­та­ет» Аб­со­лют зна­ни­ем о са­мом се­бе. Это уче­ние бы­ло раз­ра­бо­та­но араб. мис­ти­ком Ибн аль-Ара­би, на­зва­но «един­ст­во бы­тия» и слу­жит гно­сео­ло­гич. ос­но­вой су­фий­ско­го пе­ре­жи­ва­ния. Его мно­го­числ. ва­ри­ан­ты по­лу­чи­ли рас­про­стра­не­ние как в сун­нит­ском, так и в ши­ит­ском ис­ла­ме.

    Осо­бый спо­соб по­зна­ния ми­ра и Бо­га, на­ря­ду с кон­цеп­ци­ей су­фий­ско­го пу­ти и пси­хо­ло­ги­ей, ос­но­ван­ной на са­мо­ана­ли­зе, со­став­ля­ет ос­но­ву уче­ния и об­раза жиз­ни в С. Из это­го вы­рас­та­ет пред­став­ле­ние об из­бран­ни­че­ст­ве или свя­то­сти (ва­лая, см. Ва­ли), со­глас­но ко­то­ро­му ов­ла­де­ние су­фий­ски­ми на­став­ни­ка­ми выс­шим зна­ни­ем о Бо­ге и Все­лен­ной ста­вит их не толь­ко над про­сты­ми ве­рую­щи­ми, но и над пред­ста­ви­те­ля­ми му­сульм. учё­но­сти (уле­мами).

    Крае­уголь­ным кам­нем су­фий­ской об­ря­до­вой прак­ти­ки яв­ля­ет­ся по­ми­на­ние Бо­га (зикр). Уже с 9 в. су­фий­ские ри­туа­лы вклю­ча­ли два ос­нов­ных (впо­след­ст­вии клас­си­че­ских) ви­да ду­хов­ных муз. прак­тик: са­ма (слу­ша­ние) и зикр. В 10–11 вв. в хо­ра­сан­ской шко­ле С. сло­жи­лась муз.-по­этич. фор­ма са­ма. В 9–11 вв. поя­ви­лись со­чи­не­ния (на араб. и перс. язы­ках) сто­рон­ни­ков и про­тив­ни­ков са­ма, ак­тив­ное об­су­ж­де­ние про­блем са­ма и зи­кра про­дол­жа­лось в 13–17 вв. как су­фия­ми, так и му­сульм. учё­ны­ми. По­ны­не зикр и са­ма по­лу­ча­ют раз­но­об­раз­ные, с эт­но­куль­тур­ны­ми от­ли­чия­ми, фор­мы во­пло­ще­ния в су­фий­ских об­щи­нах и брат­ст­вах по все­му му­сульм. ми­ру.

    Критика учения

    Кри­ти­ки С. пред­став­ля­ют раз­ные те­че­ния мыс­ли как в ис­ла­ме, так и за его пре­де­ла­ми. Идея им­ма­нент­но­го при­сут­ст­вия Бо­га в ми­ро­зда­нии и воз­мож­но­сти по­стичь Бо­же­ст­вен­ную сущ­ность пу­тём мис­тич. от­кро­ве­ния бы­ли встре­че­ны в шты­ки ря­дом му­сульм. бо­го­сло­вов, в ча­ст­но­сти Ибн Тай­мий­ей, ко­то­рый объ­я­вил «един­ст­во бы­тия» опас­ной ере­сью. За от­ход от дог­ма­тов сун­нит­ской акы­ды и пред­пи­са­ний ша­риа­та С. кри­ти­ко­ва­ли и др. пред­ста­ви­те­ли сун­нит­ско­го пра­во­ве­рия, в т. ч. Ибн аль-Джау­зи и Ибн Халь­дун. По­ло­же­ния С., проти­во­ре­чив­шие дог­ма­там сун­нит­ско­го исла­ма, вы­зва­ли го­не­ния на су­фи­ев, неко­то­рые из них [аль-Хал­ладж, Айн аль-Ку­дат аль-Ха­ма­да­ни (ум. 1131) и др.] бы­ли каз­не­ны. По­ле­ми­ка во­круг пра­во­мер­но­сти уче­ния Ибн аль-Ара­би и его по­сле­до­ва­те­лей с точ­ки зре­ния му­сульм. бо­го­сло­вия (как сун­нит­ско­го, так и ши­ит­ско­го) про­дол­жа­ет­ся по­ны­не. Пред­ме­том кри­ти­ки С. са­ла­фи­та­ми яв­ля­ет­ся по­чи­та­ние су­фий­ских шей­хов и их мо­гил как свя­тых мест (см. Свя­тых культ в ис­ла­ме). В ви­ну С. вме­ня­ют­ся так­же ве­ра в за­ступ­ни­че­ст­во жи­вых или мёрт­вых су­фий­ских шей­хов за сво­их по­чи­та­те­лей пе­ред Бо­гом, рас­кол един­ст­ва му­сульм. со­об­ще­ст­ва (ум­мы) че­рез со­зда­ние су­фий­ских братств, рас­про­стра­не­ние ере­тич. уче­ний о Бо­ге и ми­ре, вклю­чая док­три­ну «един­ст­ва бы­тия», ис­поль­зо­ва­ние во вре­мя су­фий­ских ра­де­ний муз. ин­ст­ру­мен­тов, пе­ния и тан­цев, празд­но­ва­ние дня ро­ж­де­ния Про­ро­ка и др. «не­ка­но­ни­че­ских» празд­ни­ков.

    Ев­ро­пей­цы, по­зна­ко­мив­шие­ся со зре­лым С., сна­ча­ла от­не­слись к не­му как к эк­зо­ти­че­ско­му и да­же ере­ти­че­ско­му уче­нию. Час­то ис­то­ки уче­ния С. ви­де­ли в не­оп­ла­то­низ­ме, а про­ис­хо­ж­де­ние ре­лиг. прак­тик – в хри­сти­ан­ском мо­наше­ст­ве.

    Распространение

    Про­по­вед­ни­ки и за­щит­ни­ки С. мог­ли при­над­ле­жать к раз­ным бо­го­слов­ским и пра­во­вым шко­лам, в т. ч. к хан­ба­лит­ской. Шии­тов сре­ди ран­них тео­ре­ти­ков С. не бы­ло. Они поя­ви­лись позд­нее и пы­та­лись до­ка­зать, что С. не про­ти­во­ре­чит ши­ит­ско­му уче­нию об има­ма­те. Осо­бое зна­че­ние, при­да­вав­шее­ся в С. со­кро­вен­но­му, бо­го­дан­но­му зна­нию, по­мог­ло ему сбли­зить­ся с ши­ит­ской и ис­маи­лит­ской эзо­те­ри­кой.

    Ран­ние му­сульм. под­виж­ни­ки стре­ми­лись уй­ти от ми­ра. Ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние сре­ди них по­лу­чил культ бед­но­сти. Си­но­ни­мом сло­ва «су­фий» ста­ло по­ня­тие «бед­няк» (фа­кир). Та­кое же зна­че­ние име­ет тер­мин дер­виш. При­зна­ние су­фия в ка­че­ст­ве но­си­те­ля Бо­же­ст­вен­но­го зна­ния и бла­го­сти (ба­ра­ка) объ­яс­ня­ет ши­ро­кую по­пу­ляр­ность С. и те важ­ные функ­ции, ко­то­рые он вы­пол­ня­ет в му­сульм. об­ще­ст­вах. Нар. ве­ра в чу­до­дей­ст­вен­ные спо­соб­но­сти су­фий­ских на­став­ни­ков при­вле­ка­ла к ним мас­сы ве­рую­щих. С 11 в. ас­ке­ты и мис­ти­ки на­ча­ли со­вме­ст­но се­лить­ся сна­ча­ла при ме­че­тях, за­тем в ча­ст­ных вла­де­ни­ях за­жи­точ­ных по­кро­ви­те­лей, а позд­нее и в спе­ци­аль­но по­стро­ен­ных об­ще­жи­тиях (за­вия, ри­бат, ха­на­ка), со вре­ме­нем став­ших цен­тра­ми су­фий­ской жиз­ни во всех угол­ках му­сульм. ми­ра. В них осу­ще­ст­в­ля­лась пе­ре­да­ча су­фий­ско­го зна­ния и под­го­тов­ка су­фий­ски­ми на­став­ни­ка­ми (шейх, мюр­шид) по­слуш­ни­ков-мю­ри­дов, ко­то­рые за­тем раз­бре­да­лись по све­ту, ос­но­вы­вая всё но­вые оби­те­ли. С по­яв­ле­ни­ем не­сколь­ких су­фий­ских групп в той или иной об­лас­ти ме­ж­ду ни­ми не­из­беж­но воз­ни­ка­ло со­пер­ни­че­ст­во. От­но­си­тель­ное ра­вен­ст­во под­виж­ни­ков и мис­ти­ков ран­не­го пе­рио­да со вре­ме­нем ус­ту­пи­ло ме­сто стро­го ие­рар­хи­че­ским и рег­ла­мен­ти­ро­ван­ным от­но­ше­ни­ям внут­ри су­фий­ской об­щи­ны. Су­фий­ские оби­те­ли об­ре­ли свои ус­та­вы, ре­гу­ли­рую­щие по­ве­де­ние их чле­нов. Гла­вы их ру­ко­во­ди­ли по­до­печ­ны­ми че­рез до­ве­рен­ных лиц (му­кад­дам, наиб, ха­ли­фа).

    В сер. 12 – нач. 13 вв. во­круг су­фий­ских оби­те­лей, осо­бен­но в го­ро­дах, скла­ды­ва­ют­ся ре­лиг. брат­ст­ва, от­час­ти на­по­ми­наю­щие мо­на­ше­ские ор­де­ны в ка­то­ли­циз­ме, но не столь стро­го ор­га­ни­зо­ван­ные и не имею­щие цен­тра­ли­зов. управ­ле­ния. Эко­но­мич. ос­но­вой су­фий­ских братств слу­жи­ли по­жерт­во­ва­ния пра­ви­те­лей, вое­на­чаль­ни­ков и за­жи­точ­ных му­суль­ман, а так­же их жён – обыч­но в фор­ме вак­фов. Их ду­хов­ной ос­но­вой бы­ло уче­ние ос­но­ва­те­лей, чьё имя, как пра­ви­ло, но­сит брат­ст­во. Лишь из­ред­ка на­зва­ние брат­ст­ва ука­зы­ва­ет на при­су­щие ему прак­ти­ки, как в брат­ст­ве Халь­ва­тийя, на­зван­ном по прак­ти­ке уе­ди­не­ния (халь­ва), при­ня­той в нём для под­го­тов­ки мю­ри­дов. Ду­хов­ная ро­до­слов­ная (силь­си­ля) ос­но­ва­те­ля брат­ст­ва вос­хо­дит к про­ро­ку Му­хам­ме­ду и пра­вед­ным ха­ли­фам Абу Бак­ру и Али ибн Аби Та­ли­бу. К по­след­не­му воз­во­дят свою ге­неа­ло­гию ши­ит­ские брат­ст­ва Ни­ма­тул­ла­хийя, Нур­бах­шийя и пр. За­ве­щан­ное соз­да­те­лем брат­ст­ва уче­ние, мо­лит­вы и поэ­зия обя­за­тель­ны для изу­че­ния и по­вто­ре­ния все­ми его чле­на­ми. Ме­то­ды под­го­тов­ки мю­ри­дов в брат­ст­вах раз­ли­ча­ют­ся и вклю­ча­ют в се­бя до­пол­нит. по­сты, уход из ми­ра или, на­обо­рот, при­сут­ст­вие в ми­ру, об­щий рас­по­ря­док жиз­ни, со­би­ра­ние ми­ло­сты­ни и др. Важ­ным сим­во­лом брат­ст­ва мо­жет слу­жить одея­ние его чле­нов, обыч­но под­ра­жаю­щее оде­ж­де его ос­но­ва­те­ля. Чув­ст­во при­над­леж­но­сти к брат­ст­ву куль­ти­ви­ру­ет­ся так­же пе­ре­да­чей агио­гра­фич. со­чи­не­ний об ос­но­ва­те­ле брат­ст­ва и его пре­ем­ни­ках.

    Ор­га­ни­зо­ван­ный в брат­ст­ва С. сыг­рал важ­ную роль в ис­ла­ми­за­ции пе­ри­фе­рии му­сульм. ми­ра. В сель­ской ме­ст­но­сти и от­да­лён­ных от гор. цен­тров рай­онах ха­на­ки, ри­ба­ты и за­вии ста­но­ви­лись оп­ло­та­ми му­сульм. ре­лиг. куль­ту­ры и ис­лам­ско­го об­ра­зо­ва­ния. Ира­ноя­зыч­ная, тюр­коя­зыч­ная и ма­лоа­зиатская су­фий­ская по­эзия ста­ла од­ним из важ­ней­ших спо­со­бов ху­дож. са­мо­вы­ра­же­ния му­сульм. на­ро­дов. Прой­дя путь от не­фор­маль­ных круж­ков ран­них му­сульм. под­виж­ни­ков до ие­рар­хи­че­ски ор­га­ни­зо­ван­ных братств позд­не­го Сред­не­ве­ко­вья и Но­во­го вре­ме­ни, С. на дол­гое вре­мя ос­та­вал­ся ду­хов­ной и ин­сти­ту­ци­он­ной ос­но­вой жиз­ни му­сульм. об­ществ. Он вы­пол­нял в них важ­ные по­ли­тич., со­ци­аль­ные и куль­тур­ные функ­ции. К су­фий­ским шей­хам об­ра­ща­лись как к тре­тей­ским судь­ям для уре­гу­ли­ро­ва­ния кон­флик­тов. Они так­же за­ни­ма­лись це­ли­тель­ст­вом. В не­ко­то­рых об­лас­тях му­сульм. ми­ра су­фий­ские ин­сти­ту­ты вы­пол­ня­ли кон­со­ли­ди­рую­щую функ­цию, со­пос­та­ви­мую с ша­риа­том, не от­ме­няя, но до­пол­няя его. С па­де­ни­ем Ха­ли­фа­та Аб­ба­си­дов под уда­ра­ми мон­го­лов в 1258 му­суль­ма­не-сун­ни­ты по­те­ря­ли ин­сти­ту­ци­он­ную ос­но­ву сво­его един­ст­ва. В по­сле­дую­щем со­хра­не­нии ими ду­хов­но­го, док­три­наль­но­го, пра­во­во­го, куль­тур­но­го и ри­ту­аль­но­го един­ст­ва во мно­гом за­слу­га су­фий­ских братств и их ру­ко­во­ди­те­лей.

    К 19 в. С. яв­лял­ся важ­ной ча­стью об­ще­ст­вен­но­го, ду­хов­но­го, куль­тур­но­го и об­ра­зо­ва­тель­но­го ланд­шаф­та во всех угол­ках му­сульм. ми­ра. В ус­ло­ви­ях от­сут­ст­вия силь­ных гос. ин­сти­ту­тов, фео­даль­ной или пле­мен­ной раз­дроб­лен­но­сти и меж­до­усо­биц су­фий­ские ли­де­ры и их об­щи­ны мог­ли брать на се­бя не­кото­рые функ­ции, при­су­щие го­су­дар­ст­ву; в ча­ст­но­сти, обес­пе­че­ние безо­пас­но­сти на­се­ле­ния и тор­гов­ли, рас­пре­де­ле­ние скуд­ных за­па­сов про­до­воль­ст­вия в пе­ри­од войн и при­род­ных не­взгод, за­щи­ту наи­бо­лее со­ци­аль­но не­за­щи­щён­ных сло­ёв на­се­ле­ния. В Ос­ман­ской им­пе­рии шей­хи су­фий­ских братств Бек­та­шия и На­кшбан­дийя осу­ще­ст­в­ля­ли идео­ло­гич. под­держ­ку ар­мей­ских под­раз­де­ле­ний. В слу­чае уг­ро­зы из­вне су­фий­ские оби­те­ли час­то вклю­ча­лись в борь­бу с ино­зем­ны­ми за­вое­ва­те­ля­ми. С. не раз ста­но­вил­ся идео­ло­ги­ей пов­станч. и эс­ха­то­ло­гич. дви­же­ний (см. Мах­ди). В пе­ри­од ко­ло­ни­аль­ной экс­пан­сии ев­роп. дер­жав су­фий­ские об­щи­ны уча­ст­во­ва­ли в ор­га­ни­за­ции воо­руж. со­про­тив­ле­ния, напр. брат­ст­во Ка­ди­рийя и се­ну­си­ты в Маг­ри­бе, Тид­жа­нийя в Зап. Аф­ри­ке, Са­ли­хийя-Ра­ши­дийя в Со­ма­ли, Сам­ма­нийя-Мах­дийя в Су­да­не. Брат­ст­во Накш­бан­дийя уча­ст­во­ва­ло в ор­га­ни­за­ции во­оруж. борь­бы про­тив рос. при­сут­ст­вия на Кав­ка­зе и в Ср. Азии.

    Ин­кор­по­ри­ро­ван­ность С. во все сфе­ры об­ществ. уст­рой­ст­ва, яв­ляв­шая­ся в Сред­не­ве­ко­вье и Но­вое вре­мя од­ним из важ­ней­ших га­ран­тов ста­биль­но­сти в му­сульм. об­ще­ст­вах, обу­сло­ви­ла его кри­ти­ку в пе­ри­од об­ществ.-по­литич. ре­форм в ис­лам­ских го­су­дар­ст­вах: тре­бо­ва­ния из­ме­не­ния об­ра­за жиз­ни об­ле­ка­лись в ан­ти­су­фий­скую ри­то­ри­ку. Объ­ек­том кри­ти­ки му­сульм. ре­фор­ма­то­ров ста­но­ви­лись об­ря­ды, ме­та­фи­зич. уче­ние, мо­раль­но-этич. цен­но­сти и ин­сти­ту­ты С. Ес­ли кон­сер­ва­тив­ные ре­фор­ма­то­ры (Му­хам­мед ибн Абд аль-Вах­хаб и др.) об­ви­ня­ли С. в из­вра­ще­нии прин­ци­пов пер­во­на­чаль­но­го ис­ла­ма, то вос­при­няв­шие зап. цен­но­сти ре­фор­ма­то­ры-мо­дер­ни­сты из Егип­та Му­хам­мед Аб­до и Му­хам­мед Ра­шид Ри­да уви­де­ли в нём пре­пят­ст­вие на пу­ти про­грес­са и про­цве­та­ния му­сульм. об­ществ. В 19–21 вв. С. как су­гу­бо тра­диц. те­че­ние в ис­ла­ме осу­ж­да­ет­ся му­суль­ма­на­ми-ре­фор­ма­то­ра­ми. Бла­го­да­ря им С. стал си­но­ни­мом кос­но­сти, об­ску­ран­тиз­ма, без­дей­ст­вия и др. по­ро­ков, не­со­вмес­ти­мых с об­ществ. про­грес­сом в его зап. по­ни­ма­нии. Ши­ро­кое на­сту­п­ле­ние на су­фий­ские прак­ти­ки и ве­ро­ва­ния про­дол­жа­лось на всём про­тя­же­нии 20 в. и не пре­кра­ти­лось по­ны­не. Рас­кол на су­фи­ев и их про­тив­ни­ков в нач. 21 в. поч­ти по­все­ме­стен. Про­ти­во­стоя­ние ме­ж­ду ни­ми про­те­ка­ет с разл. ост­ро­той и при­ни­ма­ет фор­мы, обу­слов­лен­ные спе­ци­фи­кой жиз­ни ре­гио­на. В не­ко­то­рых стра­нах, напр. в Са­уд. Ара­вии и Тур­ции, С. объ­яв­лен вне за­ко­на (хо­тя по со­вер­шен­но раз­ным при­чи­нам) и су­ще­ст­ву­ет по­лу­ле­галь­но. В Па­ки­ста­не идёт не­объ­яв­лен­ная вой­на ме­ж­ду по­се­ти­те­ля­ми су­фий­ских гроб­ниц и те­ми, кто, счи­тая их идо­ло­по­клон­ни­ка­ми, за­кла­ды­ва­ет бом­бы в мес­тах их ско­п­ле­ния. Убий­ст­ва су­фий­ских шей­хов братств На­кшбан­дийя и Ша­зи­лийя са­ла­фи­та­ми име­ют ме­сто на Сев. Кав­ка­зе.

    bigenc.ru

    Суфизм – что это такое? Мистико-аскетическое течение в исламе. Направление классической мусульманской философии

    Суфизм – что это такое? В науке до сих пор не создалось четкого и единого представления об этом сложнейшем и многоплановом направлении мусульманской религиозной мысли.

    За многие века своего существования оно охватило не только весь мусульманский мир, но сумело проникнуть и в Европу. Отголоски суфизма можно найти в Испании, странах Балканского полуострова и на Сицилии.

    Что такое суфизм

    Суфизм – это особое мистико-аскетическое течение в исламе. Его последователи считали возможным непосредственное духовное общение человека с божеством, достигаемое путем длительных специальных практик. Познание сути божества – единственная цель, к которой суфии стремились в течение всей жизни. Этот мистический «путь» выражался в нравственном очищении и самосовершенствовании человека.

    «Путь» суфия состоял из постоянного стремления к Богу, называемого макамат. При достаточном усердии макамат мог сопровождаться мгновенными озарениями, которые были подобны кратковременным экстазам. Но стоит заметить, что подобные экстатические состояния не были для суфиев самоцелью, к которой нужно стремиться, а служили лишь средством для более глубокого познания сути божества.

    Многоликость суфизма

    Изначально суфизм был одним из направлений исламского аскетизма, и лишь в VIII-X веках учение полностью сложилось как самостоятельное течение. Тогда же у суфиев появились собственные религиозные школы. Но даже при этом условии суфизм так и не стал четкой и стройной системой взглядов.

    Дело в том, что во все времена своего существования суфизм жадно вбирал в себя многие идеи античной мифологии, зороастризма, гностицизма, христианской теософии и мистики, впоследствии легко соединяя их с местными верованиями и культовыми традициями.

    Суфизм – что это такое? Данному понятию может служить следующее определение: это общее название, объединяющее множество течений, школ и ветвей с различными идеями «мистического пути», которые имеют лишь общую конечную цель – непосредственное общение с богом.

    Способы достижения этой цели были самыми разнообразными – физические упражнения, особые психотехники, аутотренинг. Все они выстраивались в определенные суфийские практики, распространяемые посредством братств. Осмысление же этих многочисленных практик порождало новую волну разновидностей мистицизма.

    Начало суфизма

    Изначально суфиями именовали мусульманских аскетов, которые по обыкновению носили шерстяную накидку «суф». Отсюда произошел термин «тасаввуф». Это слово появилось только спустя 200 лет со времени пророка Мухаммеда и означало «мистицизм». Из этого следует вывод, что суфизм появился значительно позже, чем многие течения в исламе, а впоследствии он стал своеобразным преемником некоторых из них.

    Сами суфии считали, что Мухаммед своим аскетическим образом жизни указал последователям единственно верный путь для духовного развития. До него многие пророки в исламе довольствовались малым, чем заслужили большое почтение у народа.

    Значительную роль в становлении мусульманского аскетизма сыграли «ахль ас-суффа» – так называемые «люди скамьи». Это небольшая группа бедняков, которые собирались в мединской мечети и проводили время в постах и молитвах. Сам пророк Мухаммед относился к ним весьма уважительно и даже посылал некоторых проповедовать ислам среди небольших арабских племен, затерянных в пустыне. Существенно поправив свое благосостояние в таких поездках, бывшие аскеты легко привыкли к новому, более сытому образу жизни, что позволило им без труда отказаться от своих аскетических убеждений.

    Но традиция аскетизма в исламе не умерла, у нее нашлись продолжатели среди странствующих проповедников, собирателей хадисов (изречений пророка Мухаммеда), а также среди бывших христиан, обращенных в мусульманскую веру.

    Первые общины суфиев появились в Сирии и Ираке в VIII веке и быстро распространились по всей территории арабского Востока. Изначально суфии боролись лишь за то, чтобы больше внимания уделять духовным аспектам учения пророка Мухаммеда. Со временем их учение впитало в себя множество других суеверий, и обычным делом стали такие увлечения, как музыка, танцы, а иногда и употребление гашиша.

    Соперничество с исламом

    Отношения суфиев с представителями ортодоксальных течений ислама всегда были весьма непростыми. И дело здесь не только в принципиальных различиях учения, хотя они были существенными. Суфии ставили во главу угла сугубо личные переживания и откровения каждого верующего, в отличие от ортодоксов, для которых главным была буква Закона, а человек должен был лишь неукоснительно подчиняться ему.

    В первые века становления суфийского учения официальные течения в исламе боролись с ним за власть над сердцами верующих. Однако с ростом его популярности суннитские ортодоксы были вынуждены смириться с таким положением. Часто случалось, что в отдаленные языческие племена ислам мог проникнуть лишь с помощью суфийских проповедников, так как их учение было более близко и понятно простым людям.

    Сколь бы ни был рационален ислам, суфизм сделал его жесткие постулаты более духовными. Он заставлял людей вспомнить о собственной душе, проповедовал доброту, справедливость и братство. К тому же суфизм был очень пластичен, а потому впитывал как губка все местные поверья, возвращая их народу более обогащенными с духовной точки зрения.

    К XI веку идеи суфизма распространились по всему мусульманскому миру. Именно в этот момент суфизм из интеллектуального течения превратился в поистине народное. Суфийское учение о «совершенном человеке», где совершенство достигается за счет аскезы и воздержания, было близко и понятно бедствующему народу. Оно давало людям надежду на райскую жизнь в будущем и говорило о том, что божественная милость не обойдет их стороной.

    Как ни странно, родившись в недрах ислама, суфизм не так много почерпнул из этой религии, зато с радостью воспринял многие теософские построения гностицизма и христианского мистицизма. Большую роль в становлении учения сыграла и восточная философия, кратко рассказать обо всем многообразии идей которой практически невозможно. Однако сами суфии всегда считали свое учение внутренней, сокрытой доктриной, тайной, лежащей в основе Корана и других посланий, которые оставляли многие пророки в исламе, предшествующие приходу Мухаммеда.

    Философия суфизма

    С ростом числа последователей в суфизме постепенно начала развиваться интеллектуальная сторона учения. Глубокие религиозно-мистические и философские построения не могли быть понятны простым людям, однако удовлетворяли запросы образованных мусульман, среди которых также нашлось немало тех, кого заинтересовал суфизм. Философия во все времена считалась уделом избранных, но без глубокой проработки своих доктрин не может существовать ни одно религиозное течение.

    Самое распространенное течение в суфизме связано с именем «Великого Шейха» –мистика Ибн Араби. Его перу принадлежат две известные работы: «Мекканские откровения», которые по праву считаются энциклопедией суфийской мысли, и «Геммы Мудрости».

    Бог в системе Араби имеет две сущности: одна – неощутима и непознаваема (батин), а другая – явная форма (захир), выражаемая во всем многообразии живущих на земле существ, сотворенных по божественному образу и подобию. Другими словами, все живущие в мире – лишь зеркала, отражающие образ Абсолюта, истинная сущность которого так и остается сокрытой и непознаваемой.

    Другим распространенным учением интеллектуального суфизма был вахдат аш-шухуд – учение о единстве свидетельства. Оно было разработано в XIV веке персидским мистиком Ала ад-Даула ас-Симнани. Это учение говорило о том, что целью мистика является не попытка соединения с божеством, так как это совершенно невозможно, а лишь поиск единственно верного способа, как именно нужно ему поклоняться. Это истинное знание приходит лишь в том случае, если человек будет неукоснительно соблюдать все предписания Священного Закона, который люди получили через откровения пророка Мухаммеда.

    Таким образом, суфизм, философия которого отличалась ярко выраженным мистицизмом, все же смог найти пути для примирения с ортодоксальным исламом. Возможно, что учение ас-Симнани и его многочисленных последователей позволило суфизму продолжить свое вполне мирное существование в пределах мусульманского мира.

    Суфийская литература

    Сложно оценить все многообразие идей, которое принес мусульманскому миру суфизм. Книги ученых суфиев по праву вошли в сокровищницу мировой литературы.

    В период развития и становления суфизма как учения, появилась и суфийская литература. Она сильно отличалась от той, что уже существовала в других исламских течениях. Главной мыслью многих произведений была попытка доказать родство суфизма с ортодоксальным исламом. Их целью было показать, что идеи суфиев вполне соответствуют законам Корана, а практики ни в коем случае не противоречат образу жизни правоверного мусульманина.

    Суфийские ученые пытались по-своему толковать Коран, причем основное внимание уделяли аятам – местам, которые традиционно считались непостижимыми для разума простого человека. Это вызывало крайнее возмущение у ортодоксальных толкователей, которые были категорически против любых умозрительных допущений и аллегорий при комментировании Корана.

    Весьма вольно, по мнению исламских ученых, суфии относились и к хадисам (преданиям о делах и изречениях пророка Мухаммеда). Их не очень волновала достоверность того или иного свидетельства, они уделяли особое внимание лишь их духовной составляющей.

    Суфизм никогда не отрицал исламское право (фикх) и расценивал его как непреложный аспект религии. Однако у суфистов Закон становится более духовным и возвышенным. Он оправдывается с моральной точки зрения, а потому не дает исламу полностью превратиться в жесткую систему, требующую от своих последователей лишь четкого исполнения всех религиозных предписаний.

    Практический суфизм

    Но кроме высокоинтеллектуального суфизма, заключающегося в сложных философских и теологических построениях, развивалось и другое направление учения – так называемый прагматический суфизм. Что это такое, можно догадаться, если вспомнить, как популярны в наши дни различные восточные упражнения и медитации, направленные на улучшение того или иного аспекта жизни человека.

    В прагматическом суфизме можно выделить две основные школы. Они предложили свои собственные, тщательно разработанные практики, выполнение которых должно обеспечить человеку возможность непосредственного интуитивного общения с божеством.

    Первая школа основана персидским мистиком Абу Иазидом ал-Бистами, жившим в IX веке. Основным постулатом его учения было достижение экстатического восторга (галабы) и «опьянения любовью к богу» (сукр). Он утверждал, что путем долгого размышления о единстве божества можно постепенно достигнуть состояния, когда собственное «Я» человека полностью исчезает, растворяется в божестве. В этот момент происходит смена ролей, когда личность становится божеством, а божество – личностью.

    Основателем второй школы также стал мистик из Персии, его звали Абу-л-Касима Джунайда ал-Багдади. Он признавал возможность экстатического слияния с божеством, но призывал своих последователей идти дальше, от «опьянения» к «трезвости». В этом случае божество трансформировало саму сущность человека, и он возвращался в мир не только обновленным, но и наделенным правами мессии (бака). Это новое существо могло бы в полной мере контролировать свои экстатические состояния, видения, мысли и чувства, а потому еще более эффективно служить на благо людям, просвещая их.

    Практики в суфизме

    Суфийские практики были настолько разнообразны, что подчинить их какой-либо системе не представляется возможным. Однако среди них можно выделить несколько самых распространенных, которыми многие пользуются до сих пор.

    Самой известной практикой считаются так называемые суфийские кружения. Они дают возможность почувствовать себя центром мира и ощутить вокруг мощный круговорот энергии. Со стороны это выглядит как быстрое кружение с открытыми глазами и поднятыми руками. Это своеобразная медитация, которая заканчивается лишь тогда, когда обессиленный человек падает на землю, тем самым полностью сливаясь с ней.

    Кроме кружений, суфисты практиковали самые различные методы познания божества. Это могли быть длительные медитации, определенные дыхательные упражнения, молчание в течение нескольких дней, зикр (нечто подобное медитативному чтению мантр) и многое другое.

    Суфийская музыка всегда была неотъемлемой частью подобных практик и считалась одним из самых мощных средств для приближения человека к божеству. Эта музыка популярна и в наше время, ее по праву считают одним из прекраснейших творений культуры арабского Востока.

    Суфийские братства

    Со временем в лоне суфизма стали возникать братства, целью которых было дать человеку определенные средства и навыки для прямого общения с богом. Это стремление достичь некоторой свободы духа в противовес приземленным законам ортодоксального ислама. И сегодня в суфизме существует множество дервишских братств, различающихся между собой лишь способами достижения слияния с божеством.

    Братства эти называются тарикаты. Изначально этот термин применялся по отношению к любому четкому практическому методу «пути» суфия, но с течением времени так стали именоваться лишь те практики, которые собрали вокруг себя наибольшее количество последователей.

    С момента появления братств внутри них начинает складываться особый институт отношений. Каждый желающий идти по пути суфия, должен был выбрать себе духовного наставника – Муршида или Шейха. Считается, что пройти тарикат самостоятельно невозможно, так как человек без проводника рискует потерять здоровье, разум, а возможно, и саму жизнь. На пути ученик должен повиноваться своему учителю в каждой мелочи.

    В эпоху расцвета учения в мусульманском мире существовало 12 самых больших тарикатов, позже они дали жизнь еще очень многим побочным ветвям.

    С развитием популярности таких объединений их бюрократизация еще более углубилась. Система отношений «ученик-учитель» сменилась новой – «послушник-святой», а мюрид уже подчинялся не столько воле своего учителя, сколько правилам, установленным в рамках братства.

    Самым важным среди правил было полное и безоговорочное подчинение главе тариката – носителю «благодати». Также было важно неукоснительно соблюдать устав братства и четко выполнять все предписанные этим уставом психические и физические практики. Как и во многих других тайных орденах, в тарикатах были разработаны таинственные ритуалы посвящения.

    Есть группы, сумевшие дожить и до наших дней. Крупнейшими из них являются Шазири, Кадири, Нахшабанди и Тиджани.

    Суфизм сегодня

    Сегодня суфиями принято называть всех тех, кто верит в возможность непосредственного общения с богом и готов приложить любые усилия, чтобы достичь того психического состояния, при котором это станет реальным.

    В настоящее время последователями суфизма являются не только бедняки, но и представители среднего класса. Принадлежность к этому учению совершенно не мешает им выполнять свои социальные функции. Многие современные суфии ведут обычную жизнь городских жителей – ходят на работу и заводят семьи. А принадлежность к тому или иному тарикату в наши дни часто передается по наследству.

    Итак, суфизм – что это такое? Это учение, которое и сегодня продолжает существовать в исламском мире. И самое удивительное, что не только в нем. Суфийская музыка пришлась по душе даже европейцам, а многие практики, разработанные в рамках учения, и сегодня широко используются различными эзотерическими школами.

    fb.ru


    Смотрите также