Москвошвея что это такое


Люди эпохи Москвошвея

Александр Дейнека. На женском собрании. 1937. Холст, масло. Фрагмент. Челябинский государственный музей изобразительных искусств

Екатерина Алленова: Александр Родченко и Варвара Степанова занимались, в числе прочего, проектированием моделей одежды и созданием рисунков для тканей. Можно ли их деятельность назвать дизайном моды? С какого момента в России вообще начинается история моды и модного дизайна?

Раиса Кирсанова: Это проблема терминологии. Вообще издания, посвященные моде, выходили еще в XVII веке. Россия несколько отставала, и в российских литературно-художественных журналах разделы моды появились только в самом начале XIX века. Однако дизайн как создание модной одежды выходит за пределы проектирования костюма — он предполагает и оформление среды. На практике, в реальной жизни дизайнерской деятельностью занимались и Родченко, и Степанова, и Любовь Попова, и Владимир Татлин, и Николай Тырса, но само название профессии появилось уже в последней трети ХХ века. Многие художники (например, Михаил Врубель) создавали костюмы и для театра, и для членов своей семьи. Некогда Федор Толстой сочинил для себя особую куртку и берет, в которых он работал, демонстрируя себя публике в окне своей мастерской.

Варвара Степанова. Эскизы спортивной формы. 1920-е

Советская же мода началась с проведения конкурса на создание красноармейской формы. Он проводился в 1918 году — 3 мая 1918 года вышел приказ комиссара по военным делам, в котором объявлялось положение о конкурсе с целью проектирования обмундирования для Рабоче-Крестьянской Красной Армии, а руководствоваться надлежало «спортивной строгостью», удобством и соблюдением традиций народного творчества. Участников было очень много, но они присылали свои проекты анонимно — вот почему установить имена всех художников, принимавших участие в этом конкурсе, сегодня почти нереально. Конкурс проводился Реввоенсоветом, председателем которого был Лев Троцкий. А Троцкий был впоследствии полностью вычеркнут из истории страны. Все визуальные свидетельства его участия в создании армии шаг за шагом уничтожались. Предполагается, что среди участников конкурса были Виктор Васнецов и Борис Кустодиев. Время тогда было такое бедное, голодное и холодное, что из всего, что было придумано (одежда, обувь, снаряжение, головной убор) хватило сил только на буденовку. Сначала она называлась богатырка, так как напоминала шелом с бармицей XV века, ассоциирующийся с древнерусскими былинными богатырями. И ее приписывают Васнецову, потому что в одном из анонимных конкурсных конвертов вместе с проектом головного убора был найден фрагмент репродукции васнецовской картины «Богатыри».

Иллюстрация из издания «Методологические предложения по организации пропаганды в культуре и быту». 1924

В Иваново-Вознесенске сумели сшить четыре тысячи богатырок, выдали их полку Фрунзе, и они стали называться фрунзевки. А уже потом они оказались в конном полку Буденного и получили новое название — буденовки. Летние буденовки очень быстро отменили, так как их отвороты пристегивались пуговицами, а в полевых условиях это было неудобно. А зимние сохранялись в Красной Армии долгое время, потому что были подбиты ватой и хорошо держали тепло. Но и их отменили в 1940 году, после Советско-финской войны, когда им на смену пришли финские меховые шапки, которые у нас называют ушанками. И в том же году в Мексике убили Троцкого — так история Красной Армии была окончательно переписана.

Варвара Степанова. Проекты текстильных узоров. 1920-е

Е.А.: Были ли у нас модные показы, журналы мод — свои, а не иностранные?

Р.К.: Первый русский показ мод прошел в 1916 году в Петербурге в Палас-театре, и платья для него разрабатывали художники, а не те люди, которые сегодня называются модельерами. К тому времени дягилевская антреприза принесла большой успех Льву Баксту и другим сценографам и художникам, создававшим эскизы театральных костюмов, и появился повод устроить собственный показ мод. Это был патриотический жест: показ проходил в условиях военного времени и был благотворительным. Тем не менее газеты писали о том, что публика была шикарно одета и все дамы были в бриллиантах. Среди манекенщиц были балерина Тамара Карсавина, платье для которой сделал Борис Анисфельд, а победителем стал Сергей Судейкин, жена которого Ольга Глебова показывала в качестве манекенщицы модели своего мужа. Фото с того показа хранятся в Библиотеке Конгресса в США.

Модных журналов и до революции, и в 1920-е выходило довольно много: «Модели сезона», «Четыре сезона», «Мода», «Искусство одеваться» — это все были наши отечественные журналы. Однако в первые годы Советской власти лишь немногие состоятельные люди могли одеваться так же, как до революции, сумев сохранить свой гардероб (проще было мужчинам — их одежда менялась медленнее). Из мемуарных свидетельств мы знаем, что среди них были знаменитые актеры (система распределения учитывала их интересы). Везде же была глубочайшая нищета. Николай Гумилев носил башмаки с протертой до дыр подошвой, которую наблюдали все собравшиеся на его поэтический семинар. Вошло в обиход выражение «двухстопный Пяст», потому что известный поэт-символист Владимир Пяст ходил в клетчатых брюках — это чисто российское явление, у Булгакова в «Белой гвардии» оно описано как «маленького роста кошмар в брюках в крупную клетку». Всеволод Мейерхольд одевался в ношенную шинель, башмаки с обмотками, кепку со значком Ленина на макушке и красный гарусный шарф. Современники находили, что это «свежо и революционно». Только с введением НЭПа (1921) ситуация начала меняться, а в 1931 году появилась сеть магазинов Торгсин, сначала только для иностранцев, а потом и для тех, кто сохранил какие-либо ценности, либо получал валюту.

Александра Экстер. Обложка и полоса журнала «Ателье» с моделями платьев «галицийского характера». 1923. Courtesy Российская государственная библиотека

Е.А.: И кто же придумывал модели одежды для модных журналов, кто туда писал?

Р.К.: В основном какие-то безымянные люди. Однако в 1923 году вышел первый номер журнала «Ателье», и среди художников, «принимающих участие» в журнале, фигурировали Александр Бенуа, Игорь Грабарь, Вера Мухина, Александра Экстер, Кузьма Петров-Водкин, а среди авторов текстов — Анна Ахматова, Сергей Городецкий, Михаил Кузмин, Николай Пунин, Абрам Эфрос. И это далеко не все, кто выразил желание сотрудничать с журналом, но не успел для него ничего сделать, так как вышел один-единственный номер, а московское «Ателье мод», на основе которого был создан журнал, превратилось в пошивочную мастерскую для высшего чиновничества. Одним из сотрудников «Ателье мод» считалась знаменитая портниха Надежда Ламанова, хотя на самом деле она была «лишенкой» и не имела возможности полноценно работать. Выпускающий редактор журнала Ольга Сеничева-Кащенко и позднее называла ее «кустарем». Первый раз Ламанова была осуждена как крупная домовладелица, а второй раз — за использование наемного труда (ею были наняты две швеи). Только в 1936 году, когда была принята новая Конституция и было отменено понятие «лишенец», она, наконец, смогла спокойно работать для театров и выставок.

Но хотя первый выпуск журнала «Ателье» оказался и последним, именно в нем предполагался дизайнерский подход. В редакционной статье говорилось: «Прошедшая весной с большим успехом первая Всероссийская художественная выставка в Москве поставила впервые ряд практических вопросов, которые должны найти ответы себе в дальнейшем будущем нашего искусства. Уже стало совершенно ясно, что искусство должно войти в обиход практических вопросов и в различные отрасли нашей возрождающейся промышленности. Мощное самостоятельное творчество русских художников должно быть источником новых форм художественной промышленности». Обложка журнала была оформлена Александрой Экстер. Сергей Чехонин разработал фирменную марку «Ателье мод» и «Москвошвея» (Московского объединения предприятий швейной промышленности). Но ни о какой массовой моде тех лет говорить не приходится. Помните, у Мандельштама: «Я человек эпохи Москвошвея, — // Смотрите, как на мне топорщится пиджак». Вся деятельность «Москвошвея» для населения укладывается в фельетон Ильфа и Петрова «Директивный бантик»: все, что предлагали художники, упрощалось, сокращалось и лишалось цвета — нужны были лишь объемы производства.

Иллюстрации из издания «Костюм и пальто. Производственный альбом для швейных предприятий, составленный опытно-технической фабрикой "Москвошвей"». 1935, вып. 1 

«Артгид» не может отказать себе в удовольствии процитировать фрагменты этого фельетона: «Двое очаровательных трудящихся лежали на пляже. Будем телеграфно кратки. Они были молоды запятая, они были красивы точка. Еще короче. Они были в том возрасте, когда пишут стихи без размера и любят друг друга беспредельно. Черт побери, она была очень красива в своем купальном костюме. И он был, черт побери, не Квазимодо в своих трусиках-плавках на сверкающем теле. При нынешнем увлечении классическими образцами такие тела заслуживают всемерного уважения и даже стимулирования. Тем более что, будучи классическими по форме, они являются безусловно советскими по содержанию.
Еще короче. К двум часам дня он сказал: “Если это глупо, скажите мне сразу, но я вас люблю”.
Она сказала, что это не так глупо.
Потом он сказал что-то еще, и она тоже сказала что-то. Это было чистосердечно и нежно. Над водохранилищем летали чайки. Вся жизнь была впереди. Она была черт знает как хороша и на днях (узнаю твои записи, загс!) должна была сделаться еще лучше. Влюбленные быстро стали одеваться.
Он надел брюки, тяжкие москвошвеевские штаны, мрачные, как канализационные трубы, оранжевые утильтапочки, сшитые из кусочков, темно-серую, никогда не пачкающуюся рубашку и жесткий душный пиджак. Плечи пиджака были узкие, а карманы оттопыривались, словно там лежало по кирпичу.
Счастье сияло на лице девушки, когда она обернулась к любимому. Но любимый исчез бесследно. Перед ней стоял кривоногий прощелыга с плоской грудью и широкими, немужскими бедрами. На спине у него был небольшой горб. Стиснутые у подмышек руки бессильно повисли вдоль странного тела. На лице у него было выражение ужаса. Он увидел любимую.
Она была в готовом платье из какого-то ЗРК (закрытый рабочий кооператив). Оно вздувалось на животе. Поясок был вшит с таким расчетом, чтобы туловище стало как можно длиннее, а ноги как можно короче. И это удалось.
Платье было того цвета, который дети во время игры в “краски” называют бурдовым. Это не бордовый цвет. Это не благородный цвет вина бордо. Это неизвестно какой цвет. Во всяком случае, солнечный спектр такого цвета не содержит.
На ногах девушки были чулки из вискозы с отделившимися древесными волокнами и бумажной довязкой, начинающейся ниже колен.
В это лето случилось большое несчастье. Какой-то швейный начальник спустил на низовку директиву о том, чтобы платья были с бантиками. И вот между животом и грудью был пришит директивный бантик. Уж лучше бы его не было. Он сделал из девушки даму, фарсовую тещу, навевал подозренья о разных физических недостатках, о старости, о невыносимом характере. “И я мог полюбить такую жабу?” — подумал он. “И я могла полюбить такого урода?” — подумала она. “До свиданья”, — сухо сказал он. “До свиданья”, — ответила она ледяным голосом. Больше никогда в жизни они не встречались».

Иллюстрация из «Женского журнала», 1928, № 7

И вот в этих условиях Родченко, Степанова, Попова выполняли свои эскизы костюмов и рисунков для тканей (ткани были дешевые — бязь, бумазея, сделанные из оческов, из многократно связанных ниток). Я считаю, что они хотели оторваться от этой ситуации безбытности и нищеты и уйти в какие-то художественные выси. Все их модели — это бесплотные тела. И придуманные Степановой геометрические орнаменты этому ощущению только способствовали — они все уплощали. В XVI веке в испанской моде считалось, что «у испанской королевы нет тела» (физически этого добивались свинцовыми пластинками на груди). Так и здесь. Тело есть, когда подчеркнуты бюст, талия, бедра, а их платья ничего такого не позволяют.

Александр Родченко. Плакат фильма «Шесть девушек ищут пристанища». 1928

Например, Родченко сделал афишу немецкого фильма, который шел в России под названием «Шесть девушек ищут пристанища» (1928). Рисунок на афише выполнен как текстильный раппорт — две повторяющиеся женские фигуры, одна в шляпке-клош, другая с короткой стрижкой. И их тела прикрыты полосатой тканью, видны только ножки в туфельках-лодочках. Спроектированная Родченко мужская прозодежда, в которой он фотографировался, — это максимально функциональная одежда, не стесняющая движений. Кепка, которая нужна для защиты от непогоды, карманы, которые нужны для инструментов... И в женской моде было примерно то же самое. Женские наряды представляли собой комплекты, отдельные части которых были легко заменяемыми. Свобода движения была главным условием модного платья. Большое значение придавалось отделкам в народном стиле, и в ход шли старинные полотенца и фрагменты вышивок.

Рисунок Веры Мухиной по модели Надежды Ламановой. Иллюстрация из издания «Методологические предложения по организации пропаганды в культуре и быту». 1924

В 1934 году открылся Московский дом моделей, и проектирование одежды перешло из рук художников в руки собственно модельеров с фиксированным рабочим днем — словно на конвейере. Хотя и тогда художники не отказывали себе в удовольствии создавать «модные картинки». У Дейнеки есть картина «На женском собрании» 1937 года, в 1939 году ее показывали на Всесоюзной выставке «Индустрия социализма» в Москве. На этой картине — женщины вроде бы из разных социальных групп, есть даже немолодая женщина в тяжелых башмаках и косынке, то есть совсем бедная и немодная. А в основном там дамы все нового типа — высокие, худощавые, в красивых светлых платьях очень модных фасонов. И женщины, сидящие на втором плане, повернуты так, чтобы продемонстрировать со спины те же платья, что показаны на переднем плане, словно на модной картинке из журнала.

Александр Дейнека. На женском собрании. 1937. Холст, масло. Челябинский государственный музей изобразительных искусств

Тем не менее русские авангардисты сделали очень много в области дизайна даже тогда, когда самого этого термина еще не существовало, и их идеи питают современных художников. Кстати, программы обучения специалистов сегодня включают в себя положения, предложенные когда-то Надеждой Ламановой. 

 

Оригинал статьи

chelmusart.ru

Одежда фабрики Большевичка


Одним из первых слов Шарикова в повести «Собачье сердце» Булгакова была «Москвошвея». Повесть была написана в 1925 году, а в 1929 решением конференции ВКП (б) в Москве был создан трест «Москвошвей», занимавшийся производством классической мужской одежды. Трест занял фабричные корпуса чаеразвесочной фабрики Перловых на Каланчевке и в первое время коллектив фабрики, насчитывавший 250 человек, занимался выпуском пиджаков, брюк и пальто. Уже в 30-е число работников – точнее сказать, работниц – увеличилось почти в 10 раз. Соответственно, выросли и объемы производства.

В это время начинают выпускать различную форменную одежду – за время существования здесь шили униформу для персонала первого метрополитена, обмундирования для Советской армии, форму для участников парада Победы на Красной площади, экипировки для участников Олимпиады-80.

Поскольку на фабрике трудились, в основном, женщины, вскоре трест «Москвошвей» был переименован в фабрику одежды «Большевичка». При этом наряду с прочной и ноской одеждой немарких расцветок, на швейной фабрике «Большевичка» производили по-настоящему элитарную одежду. В 30-е это были летние пальто из светлого габардина, в 50-е – первые собственные модные коллекции, созданные совместно с институтом швейной промышленности, в 60-е – костюмы из синтетических материалов. На «Большевичке» был организован пошив костюмов премиум-класса для советских дипломатов. В 70-е на фабрике по обмену работали специалисты из Восточной Германии, что не могло не сказаться на улучшении качества пошива. В 80-е стало возможным сотрудничество и с западными фирмами, в частности, с французской «Вестра Юнион», чья лицензионная продукция  продается по всему Союзу. Именно на «Большевичке» раньше других швейных фирм СССР была внедрена европейская шкала размеров, которая учитывала не только размер, но и рост, и полноту.

Ориентировка на Запад помогла Московской фабрике «Большевичка» спокойно, без потерь пережить трудные времена и сохранить столь известный в Советском Союзе бренд.

Н. Зеленецкая


22-91.ru

Наперсток Москвошвей

Наперсток Москвошвей

    Взглянем на простой металлический наперсток для шитья, на котором чуть выше ободка имеются буквы, что в общем-то большая редкость для отечественных швейных наперстков, исключая букву "К" и цифру 4, хотя и такие наперстки теперь стали редкостью, ведь как ни дешевы обычные рабочие наперстки, но все же за четыре копейки их сейчас уже точно не купишь. Так вот на этом старом наперстке написано не "4К", а "Москвошвей". Что бы это значило? Давайте будем разбираться.
Итак, Москвошвей — это Московский государственный трест швейной промышленности, который объединял швейные фабрики Москвы. Он был образован (наряду с другими трестами) в 1922 году в рамках новой экономической политики (НЭП). Москвошвей находился в ведении МСНХ (Моссовнархоза). В 1929 году, например, в Москвошвей входили около 17 фабрик и, хотя НЭП свернули, трест Москвошвей остался. Просуществовал (по некоторым сведениям) аж до 60-х годов. Вот так приблизительно можно датировать этот наперсток, хотя его происхождение все же достаточно смутно, несмотря на надпись. Возможно, он использовался швеями на производстве, поэтому был так замаркирован, но более достоверным все же на наш взгляд кажется такое мнение: это рекламный наперсток, который пропагандирует трест Москвошвей, хотя сам трест был и так достаточно знаменит в свое время, одни строки Мандельштама чего стоят: "Я человек эпохи Москвошвея, смотрите, как на мне топорщится пиджак"... На нас, к счастью, пиджаки не топорщатся, да и людьми эпохи Москвошвея мы, по всей видимости, уже не являемся, но тем не менее наперсток, олицетворяющий целую эпоху, нам далеко не безразличен, даже не будь мы коллекционерами. Думается, место подобной вещи — в музее, так как мы с помощью гениальных поэтов выяснили, что вещь эта не простая, а эпохальная. И пусть кто-нибудь с нами поспорит. Нет, с нами, конечно, можно, но вот с классиком попробуйте. Не советуем и пытаться.

Автор Ирина Сотникова

Наперсток из коллекции В.Клещинова.

Использованные материалы:

Вострышев М.И. Москва сталинская — М.: Эксмо, 2008.
БСЭ. Изд. 3-е. — М.: СЭ, 1970-1978.
Статья "Швейная промышленность в России"

При полном или частичном использовании материалов активная ссылка на сайт "Русские наперстки" обязательна.

www.thimble.ru

Абырвалг и Москвошвея.: zina_korzina — LiveJournal

  • Люблю прессу времён НЭПа! Такая наивность и - напористость слога. Соединение слащавой изысканности убитого Серебряного Века с чеканностью молодых-двадцатых. НЭП - многополярен. Тут тебе и мода, и политика, и диспуты, и поиск. Генеральная линия только намечается. Толпа 1920-х - пестра. Нэпманши в манто, беспризорники в лохмотьях, красные командиры (а ныне - функционеры) в кожанках и галифе, девушки фабричные - стриженые и в красных косынках, мещанки в довоенных-старых салопах, физкультурники в трусах и майках... В общем, реклама 1925 года из блога замечательного lobgott

    Ну и о главном: «Абыр, абыр, абырвалг. Примус! Признание Америки! Пивная, еще парочку! Москвошвея, Москвошвея! Я тебе покажу, твою мать!» (с)

  • zina-korzina.livejournal.com

    Тверская швейная фабрика — Википедия

    Материал из Википедии — свободной энциклопедии

    Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 13 сентября 2014; проверки требуют 16 правок. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 13 сентября 2014; проверки требуют 16 правок.

    Тверская швейная фабрика — предприятие швейной промышленности в городе Твери.

    Создана в 1918 году как мастерская «Губодежда», с тех пор неоднократно меняла своё название: с 1923 года — мастерская «Тверодежда», с 1927 года — швейная фабрика Москвошвей № 11, с 1930 года (после перевода в новое здание) — швейная фабрика Москвошвей № 11, с 1946 года — трикотажная фабрика, с 1950-х годов — фабрика № 1, в 1962 году объединена с Калининской швейной фабрикой № 2, а с 1975 года получила современное название.[1]

    Осенью 1941 года частично эвакуирована в Томск, а многие работники фабрики были отправлены на фронт; здание и оставшееся оборудование серьёзно пострадали во время оккупации города в октябре - декабре 1941 года. В 1942 году была частично восстановлена и до 1945 года выпускала военное оборудование. В 1946 году на ней установлено оборудование из Германии, в 1950-е годы — сооружён новый корпус, в 1960-е годы учреждена газета и созданы культурные учреждения при фабрике, в 1970-е — оснащена новым оборудованием[2].

    В настоящее время специализацией Тверской швейной фабрики является мужской ассортимент (костюмная группа, пиджаки, брюки, пальто) и школьная форма для мальчиков и девочек (3 возрастные группы).

    По данным самой фабрики, её одежда выпускается под торговыми марками Kavalier, Korona и VERNON и становилась победителем таких конкурсов как «100 лучших товаров России» и т. п.[3].

    Также фабрика развивает собственную розничную сеть под брендом VERNON.[4]

    Помимо пошива мужского ассортимента (пиджак, жилет, брюки) под собственными торговыми марками VERNON, Korona и Кavaler и школьной формы для мальчиков и девочек под торговой маркой Kavaler NEW , Тверская швейная фабрика специализируется на оказании услуг по пошиву гражданского, корпоративного (форменного) и военного ассортимента из собственного и давальческого сырья.

    Средняя производительность Фабрики – 99 000 пиджаков/год, 103 000 брюк/год.

    Мужской ассортимент Фабрики отшивается в соответствии  с Техническим регламентом Таможенного союза ТР ТС 017/2011, одежда для детей и подростков – ТР ТС 007/2011.

    В 2018 году Фабрика переехала в новое здание по адресу: Тверь, наб. реки Лазури, 24.

    По данным самой Фабрики, на сегодняшний день парк оборудования Тверской швейной фабрики является одним из самых современных.

    1. ↑ Фирменный магазин Тверской швейной фабрики (неопр.). Фирменный магазин Тверской швейной фабрики. Дата обращения 7 июля 2016.
    2. ↑ Энциклопедический справочник «Тверская область». Статья
    3. ↑ Тверская швейная фабрика, Фабрика, Одежда, Одежда для мужчин, Мужские костюмы, Мужские пиджаки, Мужские брюки, Торговая марка Kavalier, Торговая марка Gintron, Производство, Р … (неопр.) (недоступная ссылка). Дата обращения 18 июня 2010. Архивировано 25 июня 2010 года.
    4. ↑ Классическая мужская одежда | VERNON (англ.). Классическая мужская одежда | VERNON. Дата обращения 28 апреля 2018.

    ru.wikipedia.org

    Люди эпохи Москвошвея | Артгид

    Текст: Раиса Кирсанова11.12.2014   36973

    В ГМИИ им. А.С. Пушкина до 8 марта 2015 года проходит выставка «В гостях у Родченко и Степановой», представляющая все аспекты творчества знаменитой пары, в том числе и эксперименты в области создания костюмов и тканей. Специалист по истории костюма Раиса Кирсанова рассказала Екатерине Алленовой о советской моде 1920-х и о том контексте, в котором работали художники.

    Александр Дейнека. На женском собрании. 1937. Холст, масло. Фрагмент. Челябинский государственный музей изобразительных искусств

    Екатерина Алленова: Александр Родченко и Варвара Степанова занимались, в числе прочего, проектированием моделей одежды и созданием рисунков для тканей. Можно ли их деятельность назвать дизайном моды? С какого момента в России вообще начинается история моды и модного дизайна?

    Раиса Кирсанова: Это проблема терминологии. Вообще издания, посвященные моде, выходили еще в XVII веке. Россия несколько отставала, и в российских литературно-художественных журналах разделы моды появились только в самом начале XIX века. Однако дизайн как создание модной одежды выходит за пределы проектирования костюма — он предполагает и оформление среды. На практике, в реальной жизни дизайнерской деятельностью занимались и Родченко, и Степанова, и Любовь Попова, и Владимир Татлин, и Николай Тырса, но само название профессии появилось уже в последней трети ХХ века. Многие художники (например, Михаил Врубель) создавали костюмы и для театра, и для членов своей семьи. Некогда Федор Толстой сочинил для себя особую куртку и берет, в которых он работал, демонстрируя себя публике в окне своей мастерской.

    Варвара Степанова. Эскизы спортивной формы. 1920-е

    Советская же мода началась с проведения конкурса на создание красноармейской формы. Он проводился в 1918 году — 3 мая 1918 года вышел приказ комиссара по военным делам, в котором объявлялось положение о конкурсе с целью проектирования обмундирования для Рабоче-Крестьянской Красной Армии, а руководствоваться надлежало «спортивной строгостью», удобством и соблюдением традиций народного творчества. Участников было очень много, но они присылали свои проекты анонимно — вот почему установить имена всех художников, принимавших участие в этом конкурсе, сегодня почти нереально. Конкурс проводился Реввоенсоветом, председателем которого был Лев Троцкий. А Троцкий был впоследствии полностью вычеркнут из истории страны. Все визуальные свидетельства его участия в создании армии шаг за шагом уничтожались. Предполагается, что среди участников конкурса были Виктор Васнецов и Борис Кустодиев. Время тогда было такое бедное, голодное и холодное, что из всего, что было придумано (одежда, обувь, снаряжение, головной убор) хватило сил только на буденовку. Сначала она называлась богатырка, так как напоминала шелом с бармицей XV века, ассоциирующийся с древнерусскими былинными богатырями. И ее приписывают Васнецову, потому что в одном из анонимных конкурсных конвертов вместе с проектом головного убора был найден фрагмент репродукции васнецовской картины «Богатыри».

    Иллюстрация из издания «Методологические предложения по организации пропаганды в культуре и быту». 1924

    В Иваново-Вознесенске сумели сшить четыре тысячи богатырок, выдали их полку Фрунзе, и они стали называться фрунзевки. А уже потом они оказались в конном полку Буденного и получили новое название — буденовки. Летние буденовки очень быстро отменили, так как их отвороты пристегивались пуговицами, а в полевых условиях это было неудобно. А зимние сохранялись в Красной Армии долгое время, потому что были подбиты ватой и хорошо держали тепло. Но и их отменили в 1940 году, после Советско-финской войны, когда им на смену пришли финские меховые шапки, которые у нас называют ушанками. И в том же году в Мексике убили Троцкого — так история Красной Армии была окончательно переписана.

    Варвара Степанова. Проекты текстильных узоров. 1920-е

    Е.А.: Были ли у нас модные показы, журналы мод — свои, а не иностранные?

    Р.К.: Первый русский показ мод прошел в 1916 году в Петербурге в Палас-театре, и платья для него разрабатывали художники, а не те люди, которые сегодня называются модельерами. К тому времени дягилевская антреприза принесла большой успех Льву Баксту и другим сценографам и художникам, создававшим эскизы театральных костюмов, и появился повод устроить собственный показ мод. Это был патриотический жест: показ проходил в условиях военного времени и был благотворительным. Тем не менее газеты писали о том, что публика была шикарно одета и все дамы были в бриллиантах. Среди манекенщиц были балерина Тамара Карсавина, платье для которой сделал Борис Анисфельд, а победителем стал Сергей Судейкин, жена которого Ольга Глебова показывала в качестве манекенщицы модели своего мужа. Фото с того показа хранятся в Библиотеке Конгресса в США.

    Модных журналов и до революции, и в 1920-е выходило довольно много: «Модели сезона», «Четыре сезона», «Мода», «Искусство одеваться» — это все были наши отечественные журналы. Однако в первые годы Советской власти лишь немногие состоятельные люди могли одеваться так же, как до революции, сумев сохранить свой гардероб (проще было мужчинам — их одежда менялась медленнее). Из мемуарных свидетельств мы знаем, что среди них были знаменитые актеры (система распределения учитывала их интересы). Везде же была глубочайшая нищета. Николай Гумилев носил башмаки с протертой до дыр подошвой, которую наблюдали все собравшиеся на его поэтический семинар. Вошло в обиход выражение «двухстопный Пяст», потому что известный поэт-символист Владимир Пяст ходил в клетчатых брюках — это чисто российское явление, у Булгакова в «Белой гвардии» оно описано как «маленького роста кошмар в брюках в крупную клетку». Всеволод Мейерхольд одевался в ношенную шинель, башмаки с обмотками, кепку со значком Ленина на макушке и красный гарусный шарф. Современники находили, что это «свежо и революционно». Только с введением НЭПа (1921) ситуация начала меняться, а в 1931 году появилась сеть магазинов Торгсин, сначала только для иностранцев, а потом и для тех, кто сохранил какие-либо ценности, либо получал валюту.

    Александра Экстер. Обложка и полоса журнала «Ателье» с моделями платьев «галицийского характера». 1923. Courtesy Российская государственная библиотека

    Е.А.: И кто же придумывал модели одежды для модных журналов, кто туда писал?

    Р.К.: В основном какие-то безымянные люди. Однако в 1923 году вышел первый номер журнала «Ателье», и среди художников, «принимающих участие» в журнале, фигурировали Александр Бенуа, Игорь Грабарь, Вера Мухина, Александра Экстер, Кузьма Петров-Водкин, а среди авторов текстов — Анна Ахматова, Сергей Городецкий, Михаил Кузмин, Николай Пунин, Абрам Эфрос. И это далеко не все, кто выразил желание сотрудничать с журналом, но не успел для него ничего сделать, так как вышел один-единственный номер, а московское «Ателье мод», на основе которого был создан журнал, превратилось в пошивочную мастерскую для высшего чиновничества. Одним из сотрудников «Ателье мод» считалась знаменитая портниха Надежда Ламанова, хотя на самом деле она была «лишенкой» и не имела возможности полноценно работать. Выпускающий редактор журнала Ольга Сеничева-Кащенко и позднее называла ее «кустарем». Первый раз Ламанова была осуждена как крупная домовладелица, а второй раз — за использование наемного труда (ею были наняты две швеи). Только в 1936 году, когда была принята новая Конституция и было отменено понятие «лишенец», она, наконец, смогла спокойно работать для театров и выставок.

    Но хотя первый выпуск журнала «Ателье» оказался и последним, именно в нем предполагался дизайнерский подход. В редакционной статье говорилось: «Прошедшая весной с большим успехом первая Всероссийская художественная выставка в Москве поставила впервые ряд практических вопросов, которые должны найти ответы себе в дальнейшем будущем нашего искусства. Уже стало совершенно ясно, что искусство должно войти в обиход практических вопросов и в различные отрасли нашей возрождающейся промышленности. Мощное самостоятельное творчество русских художников должно быть источником новых форм художественной промышленности». Обложка журнала была оформлена Александрой Экстер. Сергей Чехонин разработал фирменную марку «Ателье мод» и «Москвошвея» (Московского объединения предприятий швейной промышленности). Но ни о какой массовой моде тех лет говорить не приходится. Помните, у Мандельштама: «Я человек эпохи Москвошвея, — // Смотрите, как на мне топорщится пиджак». Вся деятельность «Москвошвея» для населения укладывается в фельетон Ильфа и Петрова «Директивный бантик»: все, что предлагали художники, упрощалось, сокращалось и лишалось цвета — нужны были лишь объемы производства.

    Иллюстрации из издания «Костюм и пальто. Производственный альбом для швейных предприятий, составленный опытно-технической фабрикой "Москвошвей"». 1935, вып. 1 

    «Артгид» не может отказать себе в удовольствии процитировать фрагменты этого фельетона: «Двое очаровательных трудящихся лежали на пляже. Будем телеграфно кратки. Они были молоды запятая, они были красивы точка. Еще короче. Они были в том возрасте, когда пишут стихи без размера и любят друг друга беспредельно. Черт побери, она была очень красива в своем купальном костюме. И он был, черт побери, не Квазимодо в своих трусиках-плавках на сверкающем теле.<...> При нынешнем увлечении классическими образцами такие тела заслуживают всемерного уважения и даже стимулирования. Тем более что, будучи классическими по форме, они являются безусловно советскими по содержанию.
    Еще короче. К двум часам дня он сказал: “Если это глупо, скажите мне сразу, но я вас люблю”.
    Она сказала, что это не так глупо.
    Потом он сказал что-то еще, и она тоже сказала что-то. Это было чистосердечно и нежно. Над водохранилищем летали чайки. Вся жизнь была впереди. Она была черт знает как хороша и на днях (узнаю твои записи, загс!) должна была сделаться еще лучше. Влюбленные быстро стали одеваться.
    Он надел брюки, тяжкие москвошвеевские штаны, мрачные, как канализационные трубы, оранжевые утильтапочки, сшитые из кусочков, темно-серую, никогда не пачкающуюся рубашку и жесткий душный пиджак. Плечи пиджака были узкие, а карманы оттопыривались, словно там лежало по кирпичу.
    Счастье сияло на лице девушки, когда она обернулась к любимому. Но любимый исчез бесследно. Перед ней стоял кривоногий прощелыга с плоской грудью и широкими, немужскими бедрами. На спине у него был небольшой горб. Стиснутые у подмышек руки бессильно повисли вдоль странного тела. На лице у него было выражение ужаса. Он увидел любимую.
    Она была в готовом платье из какого-то ЗРК (закрытый рабочий кооператив). Оно вздувалось на животе. Поясок был вшит с таким расчетом, чтобы туловище стало как можно длиннее, а ноги как можно короче. И это удалось.
    Платье было того цвета, который дети во время игры в “краски” называют бурдовым. Это не бордовый цвет. Это не благородный цвет вина бордо. Это неизвестно какой цвет. Во всяком случае, солнечный спектр такого цвета не содержит.
    На ногах девушки были чулки из вискозы с отделившимися древесными волокнами и бумажной довязкой, начинающейся ниже колен.
    В это лето случилось большое несчастье. Какой-то швейный начальник спустил на низовку директиву о том, чтобы платья были с бантиками. И вот между животом и грудью был пришит директивный бантик. Уж лучше бы его не было. Он сделал из девушки даму, фарсовую тещу, навевал подозренья о разных физических недостатках, о старости, о невыносимом характере. “И я мог полюбить такую жабу?” — подумал он. “И я могла полюбить такого урода?” — подумала она. “До свиданья”, — сухо сказал он. “До свиданья”, — ответила она ледяным голосом. Больше никогда в жизни они не встречались».

    Иллюстрация из «Женского журнала», 1928, № 7

    И вот в этих условиях Родченко, Степанова, Попова выполняли свои эскизы костюмов и рисунков для тканей (ткани были дешевые — бязь, бумазея, сделанные из оческов, из многократно связанных ниток). Я считаю, что они хотели оторваться от этой ситуации безбытности и нищеты и уйти в какие-то художественные выси. Все их модели — это бесплотные тела. И придуманные Степановой геометрические орнаменты этому ощущению только способствовали — они все уплощали. В XVI веке в испанской моде считалось, что «у испанской королевы нет тела» (физически этого добивались свинцовыми пластинками на груди). Так и здесь. Тело есть, когда подчеркнуты бюст, талия, бедра, а их платья ничего такого не позволяют.

    Александр Родченко. Плакат фильма «Шесть девушек ищут пристанища». 1928

    Например, Родченко сделал афишу немецкого фильма, который шел в России под названием «Шесть девушек ищут пристанища» (1928). Рисунок на афише выполнен как текстильный раппорт — две повторяющиеся женские фигуры, одна в шляпке-клош, другая с короткой стрижкой. И их тела прикрыты полосатой тканью, видны только ножки в туфельках-лодочках. Спроектированная Родченко мужская прозодежда, в которой он фотографировался, — это максимально функциональная одежда, не стесняющая движений. Кепка, которая нужна для защиты от непогоды, карманы, которые нужны для инструментов... И в женской моде было примерно то же самое. Женские наряды представляли собой комплекты, отдельные части которых были легко заменяемыми. Свобода движения была главным условием модного платья. Большое значение придавалось отделкам в народном стиле, и в ход шли старинные полотенца и фрагменты вышивок.

    Рисунок Веры Мухиной по модели Надежды Ламановой. Иллюстрация из издания «Методологические предложения по организации пропаганды в культуре и быту». 1924

    В 1934 году открылся Московский дом моделей, и проектирование одежды перешло из рук художников в руки собственно модельеров с фиксированным рабочим днем — словно на конвейере. Хотя и тогда художники не отказывали себе в удовольствии создавать «модные картинки». У Дейнеки есть картина «На женском собрании» 1937 года, в 1939 году ее показывали на Всесоюзной выставке «Индустрия социализма» в Москве. На этой картине — женщины вроде бы из разных социальных групп, есть даже немолодая женщина в тяжелых башмаках и косынке, то есть совсем бедная и немодная. А в основном там дамы все нового типа — высокие, худощавые, в красивых светлых платьях очень модных фасонов. И женщины, сидящие на втором плане, повернуты так, чтобы продемонстрировать со спины те же платья, что показаны на переднем плане, словно на модной картинке из журнала.

    Александр Дейнека. На женском собрании. 1937. Холст, масло. Челябинский государственный музей изобразительных искусств

    Тем не менее русские авангардисты сделали очень много в области дизайна даже тогда, когда самого этого термина еще не существовало, и их идеи питают современных художников. Кстати, программы обучения специалистов сегодня включают в себя положения, предложенные когда-то Надеждой Ламановой. 

    artguide.com

    почему этот термин не давал покоя Петру I — Рамблер/новости

    Есть исторический миф о том, что никакой Руси или России до Петра I не было, назвалась территория, населенная великороссами Московией, и только Петр Великий в 1721 году это название отменил, учредив новое наименование страны — Российская Империя.

    Миф этом, нужно сказать, имеет длинную историю жизни и в прошлом, да и сейчас используется не столько в целях изменения истории, сколько в рамках актуальной политической обстановки. Грубо говоря, это очередной спор о прошлом, который на самом деле про настоящее.

    Московия

    Дабы понять, при чем тут Пётр I, что и куда он переименовал, нужно обратиться сначала к самому термину «Московия». Изначально название Московия употреблялось западными историками и географами для обозначения Москвы и княжества Московского с XV века. Употреблялся этот термин параллельно с названиями «Рутения», «Руссия» или «Русь», и не имел негативного оттенка.

    Например, в XVI веке, католический кардинал и историк Чезаре Баронио писал: «Московия получила своё наименование по назва­нию реки и расположенной на ней столице, являясь частью Руссии», а немецкий историк XVII века, Георг Хорн указывал: «московиты суть русские, лишь именуе­мые так по названию столицы их государства».

    Такие пояснения требовались в первую очередь европейцам, чтобы избежать политической путаницы, поскольку очень быстро «Московия» стала использоваться в качестве пропагандистского названия. И усилия к распространению данного названия приложила польско-литовская пропаганда.

    Дело в том, что часть русских земель с XIII-XIV веков находилась в составе Королевства Польского и Великого Княжества Литовского. На польских картах они были обозначены как «Русское воеводство» со столицей во Львове и, по мнению поляков, никакого отношения к Москве эти территории теперь не имели отношения и иметь не могли.

    Царь всея Руси

    Однако, в России, которая была по мнению европейцев «всего лишь» Московия на этот счёт были принципиально иные планы. И в 1500-1503 годах, во время русско-литовской войны, царь Иван III официально взял себе титул «государь всея Руси».

    О сути, это был не просто некий «новый красивый титул», это была политическая программа, заключенная в одном словосочетании. Иван III таким образом заявлял urbi et orbi, что претендует на объединение всех русских земель, и соответственно на законность своей власти над этими землями.

    Более того, именно с этого момента пропаганда Мсковии, отдельной от Руси усиливается настолько, что после заключения Брестской Унии в 1596 году даже ряд православных авторов начинают говорить о «московитах» и «русских», как о различных этносах. Но, повторимся, это был итог многолетней пропагандистской работы, целью которой было доказать, что Московские князья не имеют исторического права на власть над всеми русскими землями.

    Впрочем, хоть само название «Московия» и получило широкое распространение в Европе, но оно напрямую соотносилось, как синоним «Руссии», а не как некая отдельная от Москвы территория. К примеру, австрийский дипломат Сигизмунд фон Герберштейн в XV веке прямо сообщал, что Московия — это главное государство Руссии.

    Что интересно, в самой России, слово Московия получило широкое распространение только в XVIII веке, и именно в историческом контексте. Оно, например, употреблялось для обозначения «допетровской Руси», как чего-то не столь масштабного и не столь величественного, как Российская Империя Петра. То есть, снова в целях пропаганды. Ещё Московией стали назвать все тот же регион Москвы и её окрестностей.

    Снова Московия

    Ренессанс самого термина и пропагандистской кампании в связи с невозможностью правопреемства российских государей над всеми русскими землями случился в XIX веке, и снова в Польше, а далее везде в Европе. И именно тогда, снова начинает формироваться история о том, как царь Пётр переименовал страну. Тогда же появляется и дата, 1721 год. Кстати, несколько отходя от темы, стоит отметить, что этот миф про Московию снова получил своё распространение уже в наше время. На этот раз на Украине. Теперь «Украина — это настоящая Русь, а Россия — это Московия». Впрочем, как и было сказано выше, вся история Московии — это не полемика на тему истории, а политическая пропаганда. Пётр I Но вернемся к Петру, и в 1721 год. В этом году царь Пётр стал Императором Всероссийским. Стал он им не просто так, а в контексте того, что 30 августа 1721 года по старому стилю между Россией и Швецией был заключён Ништадтский мирный договор, по которому наша страна получала выход к Балтийскому морю и территории Ингрии, часть Карелии, Эстляндию и Лифляндию.

    В общем, это и было тем самым «окном в Европу», которое сделало Россию уже одной из европейских сверхдержав того времени. И логично повышало статус русского царя до всероссийского Императора, что Петр и подчеркнул, изменив свой титул.

    При этом известно, что российские дипломаты со времени Петра активно боролись с «двойным названием» нашего государства, донося до европейцев, что употребление термина Московия по отношению к России неправомочно, что Московия — это только малая часть огромной страны.

    Но в силу того, что пропагандистские мифы — оружие универсальное и внеисторическое, периодически кто-нибудь вспоминает эту историю и интерпретирует её таким образом, что «до Петра никакой России не было, а если и была, то вне пределов Московии».

    Но, как мы видим, и русские, и многие европейцы никогда не делали «Московию» отдельным государственным и этническим образованием, а считали её либо частью Руси, либо же синонимом названия нашей страны.

    news.rambler.ru

    Московское произношение — Википедия

    Моско́вское произноше́ние (также московский говор, московский акцент) — способ произношения, свойственный жителям Москвы[1], одна из двух произносительных норм русского литературного языка[2], наряду с петербургской. Образцовое «старомосковское произношение» выработалось в конце XIX — начале XX веков и присутствует лишь у небольшого числа в основном пожилых людей, и поддерживается театральной традицией (в Московском художественном и Малом театрах[3]), однако в настоящий[какой?] момент из-за резкого роста пришлого населения Москвы в XX веке[нет в источнике], сформировалась новая общероссийская произносительная норма, включившая в свой состав как черты старого московского, так и часть черт старого петербургского произношения[2].

    Вокализм[править | править код]

    Для московского произношения характерно недиссимилятивное аканье — реализация фонемы /а/ в первом предударном слоге в звуке среднего ряда /ɐ/: М[ʌ]ско́вское пр[ъ]изн[ʌ]ше́ние х[ъ]р[ʌ]шо́ для М[ʌ]сквы́[4]. Аканье отражено, в частности, в известной дразнилке «С Масквы, с пасада, с авашнова ряда», включённой В. И. Далем в «Толковый словарь живого великорусского языка»[5]. Особенности московского произношения даже изменили написание слов — слова «расти», «растение», «возраст» стали писаться через «а». По мнению Л. В. Успенского, когда центр русской языковой культуры оказался в Москве, московское «акающее» произношение стало общепринятым. И все слова, произведенные от «рост», в которых ударение падало не на слог «ро», стали произноситься, а потом и писаться «на московский манер»[6].

    Присутствовавшее изначально эканье отошло на задний план на рубеже XIX—XX веков и было заменено характерным для московского просторечия того времени иканьем. Теперь стандартом московского и общероссийского литературного произношения является иканье (в безударных слогах после мягких согласных гласные «и» и «е» не различаются, произносясь как /ɪ/), например: вэ]сна «весна», брянские лэ]са «брянские леса».

    Консонантизм[править | править код]

    Для московского произношения характерно наличие согласной /г/ взрывного образования. Звукосочетание «сч» произносится как /ɕ:/ (/ш̅’/), например, ра[ш̅’]ёска или [ш̅’]ёт «счёт», а сочетания букв «чн», «чт» часто (но далеко не во всех случаях) произносились как звуки /ʂn/ (/шн/) и /ʂt/ (/шт/): [шт]о «что», [шт]обы «чтобы», коне[шн]о, яи[шн]ица, наро[шн]о, ску[шн]о, пустя[шн]ый, скворе[шн]ик, деви[шн]ик и т. д.

    Просодия[править | править код]

    В повествовательном предложении тон понижается к концу. В вопросительном — интонация идёт вверх.

    Московское произношение возникло не сразу, а складывалось веками: первоначальной его основой было произношение восточно-славянского племени кривичей (близкое к произношению славян новгородских), то есть имело севернорусский характер. Москвичи до XVI века не только сохраняли северный строй консонантизма, но и окали. Окал Иван Грозный и его окружение, и старое боярство (Хованские, Мстиславские, Одоевские)[7]. В течение двух столетий (со второй четверти XIV в. и кончая первой четвертью XVI в.) Москва объединила все северновеликорусские княжества и восточную половину южновеликорусских[8]. Народные говоры объединенных местностей начинают функционировать как диалекты формирующегося общего великорусского языка. В Москву стягивались представители как северновеликорусского окающего наречия, так и южновеликорусского акающего, которое постепенно укрепилось и к XVII в. стало господствующим. М. В. Ломоносов, сам помор-северянин, писал в «Российской грамматике» (1755):

    «Московское наречие не токмо для важности столичного города, но и для своей отменной красоты прочим справедливо предпочитается, а особливо выговор буквы о без ударения, как а, много приятнее…»

    Московский деловой язык XV—XVI веков, обогащаясь за счёт элементов говора Москвы и диалектов, начинает употребляться всё шире. Уже в XVI—XVII веках в связи с положением Москвы как столицы русского государства нормы московского говора начинают оказывать некоторое воздействие на говоры других городов, то есть теряют свою территориальную ограниченность; таким образом, московский диалект в XVII веке перестаёт быть только территориальным диалектом. А. Н. Гвоздев подчёркивает, что произношение Москвы могло приобрести обобщённый характер и стать «типичным выражением общенародного языка» именно потому, что это произношение характеризовалось совмещением произношения двух основных наречий русского языка — северного и южного — и было лишено узко местных черт.

    В XVIII веке существовало две-три нормы произношения: одна — при чтении книг, стихов и т. д. (высокий слог, или «красноречие»), другая — простая, состоящего из элементов народной разговорной и отчасти деловой речи; также, был и промежуточный вариант. О неоднородности произношения того времени писал Ломоносов:

    «Сие произношение больше употребительно в обыкновенных разговорах, а в чтении книг и в предложении речей изустных к точному выговору букв склоняется».

    Проникновение в русский язык иноязычных элементов (особенно начиная с XVIII века) сделало произношение неоднородным. Однако в XIX веке произносительные нормы литературного языка уже полностью определяются живой московской речью. Эти нормы характеризуются аканьем, произношением е после мягких согласных перед твердыми на месте ѣ под ударением, произношением г взрывного и рядом других черт. К концу XIX века московском произношении стали образцовыми некоторые черты, время существования которых названо «старомосковским произношением».

    На рубеже XIX—XX веков московский говор оформился в особую фонетическую систему, называемую теперь учёными старым московским наречием или старомосковским говором. Эта система произношения функционировала в среде московской интеллигенции продолжительное время (однако не исключена вероятность того, что так же говорили и в купеческой, духовной, разночинной среде и пр.). Произносительным эталоном её являлась театральная орфоэпия, базировавшаяся на традициях Московского Малого театра. На данный момент старомосковское произношение почти вышло из употребления, но его ещё употребляют люди старшего возраста.

    Особенности[править | править код]

    Для старомосковского произношения начала XX века была характерна так называемая ассимилятивная или позиционная мягкость согласных.

    Можно выделить наиболее яркие черты старомосковской речи:

    1. широко распространено ассимилятивное смягчение согласных: мягкое произношение первого согласного C₁ перед вторым мягким C₂ʲ (в сочетаниях согласных звуков C₁C₂ʲ) имеет место не только, если оба звука переднеязычные (например, [с’т’]епь, [з’д’]есь, и[з’н’]еможение, пе[н’с’]ия, о зо[н’т’]е, но и в остальных случаях: [д’в’]ерь, е[с’л’]и, [з’]верь, ко[р’]ни, [с’]вет, [с’]мирный и т. п. В настоящее время мягким произносят первый согласный: в сочетаниях двух переднеязычных в 87 % случаев, в сочетаниях других согласных — лишь в 4,5 %[9]. Однако старомосковская «мягкая» норма по-прежнему остаётся допустимой и сохраняется в театральной речи и в речи старшего поколения[10]. Например, в поездах Московского метрополитена нередко можно услышать: Осторожно, [д’]вери закрываются, [с’]ледующая станция — «Планерная». Подобное относится и к звуку [р]: он произносится мягко в таких случаях, как Пе[р’м’], ве[р’ф’], ве[р’с’]ия, се[р’д’]ится.
    2. согласно старой норме сочетания -чн-, -чт- часто (но далеко не во всех случаях) произносились как звуки /ʂn/ (/шн/) и /ʂt/ (/шт/): було[шн]ая, моло[шн]ый, сливо[шн]ый, огуре[шн]ый, ябло[шн]ый, таба[шн]ый, солне[шн]ый и т. п. В тех же случаях, когда сохранение /ч/ в сочетании -чн- поддерживается родственными образованиями со звуком [ч], написанию -чн- и по старым московским нормам соответствовало в произношении [ч’н]: да[ч’н]ый при дача, све[ч’н]ой при свеча, ре[ч’н]ой при речка и т. д. Также, как [ч’н] сочетание -чн- всегда произносилось в словах книжного происхождения: беспе[ч’н]ый, поро[ч’н]ый, ал[ч’н]ый, цини[ч’н]ый, мра[ч’н]ый, ве[ч’н]ый и т. д. Также, [шн] на месте -чн- не произносится в словах, которые в предыдущем слоге имеют согласный [ш]: пуше[ч’н]ый, игруше[ч’н]ый, кроше[ч’н]ый, подмыше[ч’н]ый; в прошлом же произношение [шн] в этих и подобных словах было возможно. В современной московской речи такое произношение сохранилось во определённом круге слов: [шт]о (что), [шт]обы (чтобы), коне[шн]о, яи[шн]ица, наро[шн]о, ску[шн]о, пустя[шн]ый, скворе[шн]ик, деви[шн]ик и так далее, а также в женских отчествах на -чна: Савви[шн]а, Ильини[шн]а и других. Хотя в произношении орфографического -чн- в современном русском языке существуют значительные колебания, доминирующим становится вариант с [чн]. Подобное произношение некоторых слов для части русскоязычного населения может обладать просторечной окраской.
    3. буквосочетания «зж», «жд», «жж» по старой московской норме произносились с долгим мягким звуком /ʑ:/ (/ж̅’/): до[ж̅’]и «дожди», дро[ж̅’]и «дрожжи», по[ж̅’]е «позже», е[ж̅’]у «езжу», ви[ж̅’]ять «визжать», дребе[ж̅’]ять «дребезжать», бре[ж̅’]ить «брезжить» и т. д. (полный список слов) Это правило не относится к сочетаниям на стыке морфем («изжить», «сжечь» и т. д.). Также обязателен и глухой вариант подобного явления: звонкие согласные на конце оглушаются — «дождь» звучит как до[ш̅’].
    4. на месте буквы а в первом предударном слоге после твёрдых фрикативных /ш/, /ж/[11] и аффрикаты /ц/ [источник не указан 2441 день] по старым московским нормам произносился звук /ɨ/, то есть говорили: [Шы]ляпин «Шаляпин», [шы]мпанское «шампанское», [шы]ги «шаги», [жы]ра «жара», [жы]ндарм «жандарм», [цы]ризм «царизм». Следы этого сохранились в современном произношении, например, в некоторых формах числительных: двад[цы]ти́, в слове [жыс]ми́н, р[жы]но́й, в производных словах от глагола «жалеть» и производных от него: ж[ы]ле́ть, к сож[ы]ле́нию, пож[ы]ле́й, а также в формах слова «лошадь»: лош[ы]де́й, лош[ы]дя́м, на лош[ы]дя́х.
    5. в некоторых словах после ударного [э] и перед губными и заднеязычными согласными звуками произносился мягкий /rʲ/ (/р’/): пе[р’]вый, се[р’]п, сте[р’]ва; ве[р’]х, четве[р’]г, це[р’]ковь. Эта особенность до сих пор встречается в речи старшего поколения, особенно часто — в форме це[р’]ковь.
    6. Дмитрий Ушаков писал, что окончание прилагательных -гий, -кий, -хий, например, «долгий, широкий, тихий», по-старомосковски произносятся так, как если бы было написано -гой, -кой, -хой, то есть как /-əj/. То же самое относится к глаголам, оканчивающимся на -кивать, -гивать, -хивать (выта́с[къвъ]ть, распа́[хъвъ]ть, натя́[гъвъ]ть). Свидетельства подобного произношения есть не только в научных трудах и многих стихотворных текстах, в частности, у Александра Пушкина: «Князь тихо на череп коня наступил // И молвил: Спи, друг одинокий! // Твой старый хозяин тебя пережил // На тризне, уже недалекой…», но и даже в старых советских фильмах[12].
    7. возвратный постфикс -сь, -ся согласно нормам старомосковского говора, произносился вопреки орфографии твёрдо (это и позволило, например, Марине Цветаевой рифмовать слова «вкус» и «боюсь»: «Смывает лучшие румяна // Любовь. Попробуйте на вкус, // Как слезы солоны. Боюсь, // Я завтра утром — мертвой встану…»). В наши дни эта черта редко, но встречается в речи старшего поколения.
    8. старомосковская орфоэпическая норма предполагала, что безударные окончания глаголов -ат и -ят должны вместо /-ɘt/ произноситься как /-ʊt/, например, формы глаголов «дышат», «душат», «гонят», «любят», «пилят» звучат как дыш[ут], душ[ут], гон[ют], люб[ют], пил[ют] и т. д. Такие окончания глаголов 2-го спряжения в 3-м лице множественного числа, спрягающиеся по типу 1-го спряжения, во многом сохранились и сегодня, в том числе и в речи молодого поколения современных москвичей.
    9. на месте фонемы /г/ в словах религиозного содержания считалось единственно правильным произношение фрикативного звука /ɣ/: ['boγə] «Бога», Бо[ɣ]у «Богу», о Бо[ɣ]е «о Боге», [γɐ'spotʲ] «Господь», [ɣ]осподи «Господи», бла[ɣ]о «благо», бла[ɣ]одать «благодать».
    10. было характерно еканье — произношение /ɛ/, /e/ в предударном слоге на месте е и я, а после ч и щ — на месте а: [в’иэ]сна́, [р’иэ]ка́, [пр’иэ]ду́ «пряду», [ч’иэ]сы «часы»
    11. произношение (в ряде случаев) сочетания це (в современной орфографии; ранее цо, цѣ) в первом предударном слоге как ц[ʌ]: «танцевать» как танц[ʌ]вать, «поцелуй» как поц[ʌ]луй.

    Рефлексы старшей нормы в московской речи[править | править код]

    Надпись «по-московски» «Булошная» на торговой точке в Екатеринбурге, 2020 год
    • произношение безударных флексий глаголов II спряжения в 3-м лице множественного числа как -ут и -ют.
    • последовательное произнесение [чн] как [шн] в некоторых словах: подсве[шн]ик.
    • в некоторых случаях старомосковский вариант консервируется в составе фразеологических оборотов: друг серде[шн]ый, со свиным рылом в кала[шн]ый ряд, шапо[шн]ое знакомство.
    1. ↑ московское произношение // Энциклопедия «Москва». Копия: копия без ошибок на сайте fonetica.philol.msu.ru
    2. 1 2 Грамота.ру — Справочно-информационный портал (неопр.). — Вербицкая Л. А. Варианты русского литературного произношения. (Проверено 26 апреля 2013)
    3. Русский язык — статья из Большой советской энциклопедии. 
    4. ↑ Использован русский лингвистический алфавит.
    5. ↑ Акать // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882.
    6. Успенский, Л. В. Почему не иначе? : Этимологический словарик школьника. — М. : Детская литература, 1967. — 302 с.
    7. Ксения Ларина, Ольга Северская. Московское произношение: образец для подражания или пережиток прошлого? (неопр.). Радиостанция «Эхо Москвы» (17 января 2010). — Беседа с научным сотрудником Института русского языка РАН, кандидатом филологических наук Ольгой Антоновой. Дата обращения 4 февраля 2020.
    8. ↑ в 1463 г. происходит присоединение Ярославля, затем в 1473 г. — Новгорода, в 1485 г. была присоединена Тверь, в 1510 г. — Псков, в 1517 г. — Рязань
    9. Л. Вербицкая. История возникновения произносительной нормы русского литературного языка
    10. ↑ Видео-хроника о строительстве МГУ: за[т’в’]ердевший, промёрзший грунт
    11. Aswünheit. старомосковский говор — Д. Н. Ушаков (неопр.). Дата обращения 10 января 2019.
    12. ↑ Видео-хроника о строительстве МГУ: Московск[ъ]й Государственный университет…

    Темы, связанные с русскими диалектами

    Примечания: ¹ в диалектологической карте русского языка (1965, сост. — К. Ф. Захарова, В. Г. Орлова) не рассматриваются в числе говоров раннего формирования

    ru.wikipedia.org

    Почему коренных москвичей на самом деле нет — Рамблер/субботний

    Сейчас, по мнению историков, не более 10% населения столицы можно называть «коренными москвичами». Антропологи же заявляют, что коренных москвичей и вовсе не осталось.

    Коренной — некоренной

    Результаты социологических опросов среди жителей Москвы выявляют совершенно разное представление о термине «коренной москвич». Для кого-то коренной москвич отличается от некоренного по внешности и уровню интеллекта, а кто-то его особенности находит в воспитании и культуре.

    Но большинство все же пытается выявить коренного москвича по количеству поколений, проживавших в Москве. Но если, по мнению одних, чтобы стать «коренным», достаточно самого факта рождения в столице, то на взгляд других в роду должно быть не меньше шести поколений москвичей.

    Однако есть респонденты, для которых подобные высчитывания — чистой воды шовинизм. «Москвича достаточно просто узнать по характерной речи. В нем чувствуются определенная вальяжность, самодовольство и уверенность в себе», — говорит журналист Артемий Троицкий. А по мнению сатирика Виктора Коклюшкина, коренной москвич «по всем вопросам имеет свое суждение, любит поучать, но в то же время это контактный и жизнерадостный человек». Сотрудники Института этнологии и антропологии РАН отмечают, что Москва была городом мигрантов с древних времен. Если принять во внимание, что столица постоянно пополнялась за счет приезжих, то понятие «коренной москвич» во многом теряет свой смысл. В Мосгорстате и ГУВД говорят, что у них нет данных о количестве коренных москвичей. Более того, власти заявляют, что статуса «коренной» официально не существует.

    Родословная москвичей

    Многочисленные археологические находки показывают, что первый человек на территории современной Москвы появился в эпоху неолита. Но более активно эту землю стали заселять с конца I тысячелетия н. э. : сначала финно-угорские народы — мордва, марийцы, удмурты и финны, а затем славянские племена вятичей и кривичей. Собственно, Москва, по мнению этнолога Александра Пестрякова, — это финно-угорское слово, что в переводе означает «медвежья речка».

    Со второй половины XII века через Андрея Боголюбского в Москву перебираются жители Среднего Приднепровья, а уже через столетие Москва и ее окрестности становятся центром притяжения населения различных регионов Руси. В этом свою роль сыграло выгодное географическое положение города, находящегося на перекрестке водных и сухопутных путей, и политика московских князей, направленная на подчинение окрестных земель. Периодически Москву захлестывали волны миграций, которые интенсивно увеличивали и перемешивали состав городского населения. Во время нашествия Батыя на Владимиро-Суздальское княжество жители разоренных земель активно стали переезжать в Москву. А после подчинения Новгорода Иваном Грозным в столицу потянулись тысячи новгородцев.

    Были в истории Москвы и периоды демографического упадка. Так, губительной для населения Москвы стала опричнина 1560—70-х гг., резко сократилось количество жителей столицы в период неудачной для России Ливонской войны (1558—1583) и во время Смуты (1598—1613).

    Помимо мигрантов из России, в Москву постоянно приезжали европейцы — литовцы, поляки, немцы, шотландцы, голландцы. Большие волны их переселения пришлись на времена Ивана IV, Петра I и Екатерины II.

    Знаменитый манифест Екатерины II от 25 октября 1762 года о «дозволении иностранцам въезжать и селиться в империи» серьезно повлиял на демографию не только России, но и Москвы. Некоторые немцы, которым для поселений выделяли Поволжские степи, так и не доезжали до места назначения, оседая в столице.

    С 1861 года после отмены крепостного права в Москву стали приезжать крестьяне. В городе они становятся ремесленниками и торговцами, пополняя среду мещан. Москву конца XIX столетия смело можно назвать интернациональным городом: по данным царской полиции, 20% населения столицы были «не русскими».

    Безумный век

    XX век коренным образом преобразовал демографическое лицо столицы. Это было время, когда активный рост населения чередовался с не менее активным его сокращением.

    Заметно уменьшилось количество жителей Москвы во время Гражданской войны — многие погибли, умерли от голода или уехали в деревню, чтобы как-то прокормиться. Это время — первая большая волна эмиграции за рубеж, когда столицу покинуло значительное количество населения, не принявшего Советскую власть.

    Жизни около 375 тыс. москвичей унесла Великая Отечественная война. Вскоре после страшной войны началась самая длительная волна эмиграции, которая продлилась, по мнению социологов, вплоть до распада СССР.

    Особенно активно москвичи выезжали за рубеж в перестроечный период. Жители Белокаменной составили более 20% общероссийской численности населения, покинувшего страну.

    Тем не менее весь послевоенный период Москвы отмечен демографическим подъемом. К примеру, если в 1956 году количество жителей столицы составляло 4 839 000 человек, то к 1991-му эта цифра увеличилась почти вдвое — 9 017 415 жителей. Такие показатели объясняются не только естественным приростом населения, но и постоянной миграцией.

    Целый ряд отраслей экономики, в частности, строительство, легкая промышленность, транспорт не могли обеспечиваться рабочей силой за счет москвичей или жителей пригородов. Для проблемных отраслей устанавливались квоты (лимиты), по которым из различных регионов страны в столицу привлекалась дополнительная рабочая сила. Например, на некоторых строительных объектах москвичами были только прорабы. За рабочими мигрантами с тех времен закрепилось пренебрежительное название — «лимита».

    «Кодекс москвича»

    В 1990-е и 2000-е Москву захлестнула очередная волна миграции — самая мощная в истории города. В столицу России в поисках лучшей жизни потянулись выходцы из бывших Союзных республик, но особенно активно из Средней Азии и Закавказья. Между двумя переписями населения столицы 1989 и 2002 годов количество азербайджанцев выросло в 5 раз, чеченцев — в 7 раз, таджиков — в 12! Также отмечен резкий прирост вьетнамцев и китайцев. В некоторых районах Москвы доля «нерусского» населения превышает отметку в 30%.

    Все это порождает не только рост уровня преступности, но и соответствующее отношение к мигрантам у тех, кто считает себя коренными москвичами. Озабоченные этой проблемой власти столицы пытаются найти пути ее решения, но пока безуспешно. Последнее время к сотрудничеству они активно привлекают представителей национальных диаспор. В их совместных планах создание документа — «кодекса москвича», который бы разъяснял приезжим правила и нормы поведения в мегаполисе. Глава Комитета межрегиональных связей и национальной политики Москвы Михаил Соломенцев объясняет, что «Москва — город, жизненный уклад которого базируется на русских культуре и традициях, сложившихся веками, и все, кто приезжает сюда жить, должны с этим считаться».

    Впрочем, представители диаспор, хоть и соглашаются с этим, все же замечают, что от некоторых традиций нельзя отказаться. Представитель белорусской общины Екатерина Юркевич считает, что такой свод норм не должен ущемлять права национальных меньшинств. «Если разрешена одежда субкультур, то одежду культур национальных тем более нельзя запрещать», — замечает она.

    В дискуссиях властей и представителей диаспор снова всплывает ключевой вопрос: «А кто такой москвич?». Сегодня московское правительство делает акцент на толерантности и уважительном отношении к национальным и религиозным традициям, настаивая на том, что Москва всегда была и будет многонациональным городом. Понятие «коренной москвич» теперь не несет в себе принципиального значения. Полноправным москвичом может считаться любой, кто приехал в столицу России на постоянное место жительства.

    weekend.rambler.ru

    Объяснтие, пожалуйста, понятие "коренной москвич (ка).

    Если с рождения не коренной, тогда прямо не понятно. Наверное, имеют в виду столбовое дворянство, еще до Ивана Грозного полученное.

    В СССР коренным считался москвич, живущий в Москве с 1945 года, а до революции-кажется с 1812,но не позднее.

    коренной москвич это тот, у которого 3 поколения родственников жили в Москве

    "Коренной житель - исконный житель". ИСКОНИ - ,искони, исконь, исконно или исконибе нареч. испокон, исперва, сначала века, извека; исстари, издавна, с давнишних лет, со стародавних времен. искони так ведется, что жена мужу поддается. искон м. начало, говор. о времени; первобытность. исконный, изначальный, вековечный (прошлый) , стародавний, исстари заведенный, испоконный. исконник м. исконный житель, родович; коренной обыватель, от предков. (Словарь Даля) . "Коренной Житель - см. абориген, насельник, туземец, житель, местный житель, автохтон" -(словарь синонимов) . "Коренной москвич - житель Москвы не в первом поколении, наделенный особыми природными свойствами, затрудняющими общение с ним для тех, кто, не являясь коренными москвичами, желали бы видеть таковыми своих детей. Коренные москвичи узнаваемы по протяженно-акающему акценту и раздражительности, вызванной неспособностью отстоять свое право на проживание в районах, захваченных советским и постсоветским начальством и чиновными лимитчиками. Коренные москвичи не страдают синдромом поребрика, но выдают себя характерными проговорками. Так, даже будучи выселены в отдаленные районы столицы с неудобопроизносимыми названиями, они называют "городом" только так называемую старую Москву в пределах Садового кольца, обычно не называют Москву "столицей" и т. п. Распространившееся в нулевые годы деление жителей Москвы на понаехавших и понаостававшихся коренных москвичей уже не учитывает - как практически исчезнувший сегмент населения". <a href="/" rel="nofollow" title="19427329:##:abc/115.htm" target="_blank" >[ссылка заблокирована по решению администрации проекта]</a>

    Родился в Москве, не приежий.

    Не переживайте! <a rel="nofollow" href="http://www.kp.ru/daily/24043/99754/" target="_blank" >Остались ли в столице коренные москвичи? </a> Антропологи считают, что их нет. Историки уверены: остались, но.. .лишь 5 - 10% от населения столицы. ДАННЫЙ ВОПРОС НУЖНО РАССМАТРИВАТЬ С ИСТОРИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ... Москва была городом мигрантов с самых древних времен. Первыми сюда пришли финно-угорские племена. А потом вятичи - восточные славяне. Вятичи активно перемешивались с финно-угорскими народами - мордвой, удмуртами, финнами, марийцами. Это доказали раскопки курганов на территории Москвы и области. Вот как ученые восстановили облик жителей древней столицы . Нос у будущих москвичей выступал меньше, чем у «обычных» славян, лицо было более узким и плоским. Рост - невысоким. «Москва» финно-угорское слово. В переводе - медвежья речка. Парень, приехавший из мордовского Саранска или марийской Йошкар-Олы, может сказать: «Я вернулся! Здравствуй, историческая родина! » Своей государственности у Москвы не было. Институт княжения, профессиональная армия - дружина, аппарат управления, то есть чиновники, строительство храмов и крепостей - все эти атрибуты государственности шли из Великого Новгорода. Вся история столицы - это история мигрантов. После нашествия Батыя сюда повалили «приезжие» со всего разоренного Владимирско-Суздальского княжества. А Иван Грозный, разорив Новгород, перевез сюда тысячи новгородцев. После отмены крепостного права в Москву активно потянулись крестьяне, Они становились ремесленниками, мелкими торговцами, пополняя сословие мещан. Кстати, именно мещане и составляли основную массу жителей Москвы. Возникли целые кланы. Плотники, например, в основном были из Рязани (вот кто столицу строил!) . Ресторанная обслуга (половые) - с Ярославщины. На железной дороге работало много белорусов, в извозе - жителей Тульской и Владимирской губерний. При этом 20% москвичей, по данным управления полиции, были не русскими! В гражданскую войну население столицы вновь сильно обновилось. Начались первые пятилетки, строительство метро, и в столицу потянулась новая волна мигрантов - уже не крестьян, а рабочих. Плюс - после появления новых вузов - сюда повалили десятки тысяч студентов. Потом население было сильно перемешано войной, а в 60 - 70-е годы сотнями тысяч повалила «лимита» . Так сохранились ли в этом водовороте коренные москвичи? И кого считать коренным? Ни в Мосгорстате, ни в ГУВД, ни в столичном управлении загса число «коренных москвичей» назвать не смогли. Нет такой статистики! И самого статуса «коренной» официально не существует. Коренным жителем города всегда считали человека, чьи родители, дедушки и бабушки, а также, конечно, он сам в этом городе родились, - пояснил Владимир МОРЯКОВ, доктор исторических наук, профессор МГУ. - В Москве коренных жителей, я считаю, 5 - 10 процентов. С другой стороны, Москва - город приезжих. И здесь, наверное, коренным можно считать человека, родившегося в столице. Тогда число коренных вырастет процентов до 30 - 40. Но не каждый, далеко не каждый рожденный в Москве может смело назваться москвичом. Взять детей тех, кто приехал в Москву по лимиту. Многие из них не могут понять ни духа, ни быта Москвы! С конца 1940-х годов в столицу ежегодно (официально! ) переселялись 100 - 140 тысяч человек. В 1960 - 1980-е годы расселять стали «по лимиту» . Прописка у лимитчиков была временной, поэтому число переселенцев упало до 30 - 40 тысяч. Но ненадолго. С середины 90-х в столицу хлынули самые «неудобные» для коренных москвичей приезжие - жители постсоветских окраин. Спасаясь от безработицы или войн, в Москву потянулись сотни (!) тысяч таджиков, молдаван, азербайджанцев, армян.. . Это история... Практически все жители столицы - потомки мигрантов. Поэтому, коренной москвич сегодня такое же ископаемое, как коренной петербуржец. Пройдите по ссылке! Очень интересная статья!

    Вот честное слово - мне бы Ваши проблемы!!!

    От слова "корни", т. е. начинается отсчет от бабушек и дедушек. Если мама и папа приехали в Москву, то ты уже не "коренной/ая".

    <img src="//content.foto.my.mail.ru/mail/beriya1976/_animated/i-236.gif" >

    По папе в - 6 поколении, по маме в - 4 поколении Москвич. И вообще это ничего не дает, можно сразу забыть. Главное знать самому чего ты рода племени и не забывать. А как по мне, так просто было бы приятней смотреть в славянские лица, чем на среднеазиатские или кавказские.

    touch.otvet.mail.ru

    15 простых вещей, которые в Москве и Петербурге называют по-разному

    Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
    что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
    Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

    Привет! Меня зовут Паша, я родился и вырос в Санкт-Петербурге, но уже 10 лет живу в Москве и так и не разучился говорить таксистам: «Остановите, пожалуйста, у следующей парадной». А когда дома у коренных москвичей я прошу, к примеру, поварешку или латку, то они смотрят на меня с изумлением, словно я общаюсь с ними на инопланетном языке. Но все эти слова я с детства слышал от своих родителей и искренне удивлялся, когда кто-то почему-то называл бадлон водолазкой.

    С помощью AdMe.ru я расскажу вам, как правильно понимать петербуржцев и москвичей, а также объясню значение слов, которые используются коренными жителями Северной столицы.

    1. Бадлон и водолазка

    Трикотажный облегающий свитер с высоким воротом в Санкт-Петербурге все еще называют бадлоном. Это слово появилось благодаря ленинградским фарцовщикам, которые продавали заграничный трикотаж под торговой маркой Ban-Lon. И поначалу этот предмет гардероба по надписи на ярлычке называли просто «банлон», а потом как-то незаметно переделали в «бадлон».

    2. Латка и утятница

    Слово, которое точно вызовет изумление у москвичей, — это «латка». Так в Санкт-Петербурге называют продолговатую толстостенную миску для тушения, или просто утятницу.

    3. Палка и батон (колбасы)

    Многим, наверное, известно, что петербуржцы белый хлеб иногда называют булкой, а москвичи — батоном. Это французское слово жители столицы применяют и к колбасным изделиям, спрашивая у продавца «батон колбасы», в то время как жители города на Неве используют словосочетание «палка колбасы», особенно по отношению к копченым и полукопченым сортам.

    4. Хабарики и бычки

    В Северной столице часто можно увидеть надпись «Хабарики не бросать». Петербуржцы и

    www.adme.ru


    Смотрите также