Экуменизм в православной церкви что это такое


Экуменизм — Википедия

Экумени́зм (греч. οἰκουμένη, обитаемый мир, вселенная[1]) — идеология всехристианского единства, экумени́ческое движение — движение за сближение и объединение различных христианских конфессий, один из механизмов межхристианских отношений[2]. Преобладающая роль принадлежит протестантским организациям[3]. Понятие «экуменизм» было предложено в 1937 году теологами Принстонской теологической семинарии (англ.)русск.[3].

Общие положения и причины возникновения[править | править код]

Известны экуменические тенденции, проявившиеся на средневековом христианском Востоке[4][5]. Эти явления были в значительной мере обусловлены расцветом культуры арабского Халифата[6].

В период Реформации на территории Германии получили распространение совместные церкви (симультанеумы), где службы проводили попеременно представители различных конфессий. Религиозной толерантности способствовал и принятый в Германии по результатам Аугсбургского мира принцип cuius regio, eius religio.

Изначально идея экуменизма базировалась в среде протестантов на теории ветвей, суть которой заключается в том, что христианские конфессии являются единой Христовой Церковью, несмотря на различие в догматах. Поскольку все верят в одного Христа, то имеют общие таинства: крещение, евхаристию, священство, которые, по мнению основателей экуменизма, не повторяются, а взаимно признаются разными ветвями. Поэтому будет великая польза если ветви начнут процесс сближения через совместные молитвы и евхаристическое общение, взаимно обогащая друг друга.[3][7][8]

Начало современному экуменическому движению было положено участниками состоявшейся в 1910 году в Эдинбурге Всемирной миссионерской конференции, учредившими в 1921 году Международный миссионерский совет, а также двух международных обществ — в 1925 году «Жизнь и деятельность» (решение вопросов взаимоотношений христианства с общественно-политическими и экономическими явлениями) и в 1927 году «Вера и порядок» (ставило своей целью воссоединение разрозненных деноминаций).[3] Главной организацией экуменизма является Всемирный совет церквей (ВСЦ), образованный в 1948 году на Первой ассамблее в Амстердаме в ходе десятилетнего слияния всех перечисленных выше организаций.[1][3][9]

ВСЦ не ставит своей целью построение «сверх-Церкви» или стандартизацию стилей богослужения; скорее речь идет о более глубоком общении христианских церквей и общин с тем, чтобы они могли увидеть друг в друге истинное воплощение "единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви". Это положено в основу совместного исповедания апостольской веры, сотрудничества в миссионерском и человеческом служении и, когда это возможно, совместного участия в таинствах.[10]

На данный момент экуменизм понимается как либеральное религиозно-философское течение с тенденцией к объединению различных конфессиональных направлений в рамках одной церкви.

Сторонники экуменизма считают[11], что это будет исполнением слов Христа

И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня. (Ин. 17:22, 23)

Отношение различных христианских конфессий к экуменизму[править | править код]

Экуменизм и православие[править | править код]

Идеи экуменизма в православии были заложены ещё на Ферраро-Флорентийском соборе в 1438—1445 годах. Русская церковь первой среди православных поместных церквей осудила унию и идеи экуменизма не были распространены (патриарх Ермоген, Московский собор 1620 года)[12], но в среде духовенства под греческими патриархами идея принадлежности православных и католиков (временно прервавших общение) к единой Церкви была широко распространена[13] Когда в Европе начала осуществляться Реформация, то идея о том, что все христиане составляют некое духовное единство и имеют единые таинства, получила распространение не только в отношении православных и католиков, но и протестантов.

В январе 1920 года местоблюститель Константинопольского патриаршего престола митрополит Прусский Дорофей (Маммелис) выпускает энциклику под названием «К Христовым Церквам всего мира», в которой заявляет, что считает возможным взаимное сближение и общение различных «христианских церквей», несмотря на догматические различия между ними. Эти Церкви названы в энциклике Константинопольского патриархата «сонаследниками, составляющими одно тело». Митрополит Дорофей предлагает основать «Общество Церквей» и, в качестве первого шага для сближения, принять «единый календарь для одновременного празднования главных христианских праздников»[14].

Через полгода после издания данной энциклики Константинопольский патриархат принимает участие в экуменической конференции в Женеве (август 1920), которая занималась разработкой принципов экуменического движения.

Следующим заметным этапом в экуменической деятельности Константинопольского патриархата стал «Всеправославный конгресс» 1923 года в Константинополе, созванный Патриархом Мелетием (Метаксакисом). В нём приняли участие представители только пяти поместных православных Церквей: Константинопольской, Кипрской, Сербской, Элладской и Румынской.[15] Конгресс устанавливает введение нового стиля (календаря), женатого епископата, упразднение постов, сокращение богослужения, разрешение светской одежды духовенству, допускает второбрачие для духовных лиц и принимает другие постановления[16]

В 1927 году состоялась Лозанская конференция (Швейцария) с участием многих представителей от православия.

На декабрь 1946 года Всемирным советом церквей и Московской Патриархией была назначена встреча для «ознакомления друг с другом и установления общей базы, целей и деятельности Совета Церквей»[17]. 12 августа 1946 года в специальном докладе на имя Патриарха протоиерей Григорий Разумовский отмечает в качестве главного условия участия Русской церкви в экуменическом движении отказ от «покровительства нашим раскольникам (Феофил, Дионисий, Герман Аав, Анастасий, Иоанн Шанхайский)» и давление на раскольников, «в целях воссоединения их в юрисдикции Святейшего Патриарха Московского».

Всемирным советом церквей этот «ультиматум» не был принят, и на московском всеправославном совещании 1948 года Антиохийская, Александрийская, Грузинская, Сербская, Румынская, Болгарская, Албанская, Польская и Русская православные поместные церкви в резолюции «Экуменическое движение и Православная Церковь»[18] отметили, что «принуждены отказаться от участия в экуменическом движении, в современном его плане»[19].

В 1960 году произошла радикальная перемена в отношениях Русской православной церкви с экуменическим движением, что было связано с назначением на должность председателя ОВЦС митрополита Никодима (Ротова), до сих пор памятного своей экуменической деятельностью. Архиерейский собор в июле 1961 года в своем определении по докладу митрополита Никодима одобрил вступление РПЦ МП во Всемирный совет церквей и, таким образом, закрепил пересмотр решений московского Всеправославного совещания 1948 года. С этого момента РПЦ МП становится непосредственным и активным участником экуменического движения.

Серьёзные споры вызвало решение Священного Синода от 16 декабря 1969 года, согласно которому священнослужителям Московского Патриархата разрешалось «преподавать благодать Святых Таинств католикам и старообрядцам в случаях крайней в сем духовной необходимости для последних и при отсутствии на местах их священников»[20]. В «Журнале Московской Патриархии» было опубликовано разъяснение митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима, в котором подчёркивалось, что данное разрешение допускается лишь в случае болезни и из-за невозможности обращения к священнослужителям своих Церквей[20]. Это решение Поместного собора 1971 года вызвало недоумение и критику. Так, оно было осуждено Элладским Синодом и осуждено как еретическое на Архиерейском Соборе РПЦЗ в 1974 году[21]. Никодим шёл в экуменизме гораздо дальше, чем решение синода 1969 года. 14 декабря 1970 года в базилике Св. Петра в Риме он преподавал причастие православное католическим клирикам, нарушая многие правила Православной Церкви, по этой причине собор РПЦЗ определил его действия как предательство Православия[21].

Этот период продолжался и после смерти Никодима (Ротова) в 1978 году. Продолжались совместные молитвы и богослужения.

Наиболее ярко экуменические взгляды изложил Патриарх Константинопольский Афинагор (Спиру). В ответ на рассказ Оливье Клемана о некоем богослове, который повсюду видит ереси, Афинагор сказал: [22] «А я не вижу их (ереси) нигде! Я вижу лишь истины, частичные, урезанные, оказавшиеся иной раз не на месте и притязающие на то, чтобы уловить и заключить в себе неисчерпаемую тайну…».

С мая 1980 года[23] время от времени проходят встречи Смешанной богословской православно-римско-католической комиссии по диалогу между поместными православными церквями и Римско-Католической церковью[24].

Болгарская православная церковь и Грузинская Православные Церкви в 1997—1998 годах покинули Всемирный совет церквей.

На Архиерейском соборе РПЦ под председательством Патриарха Алексия II в 2000 году были приняты «Основные принципы отношения к инославию», в которых сказано, что[25]:

Православная церковь не может принять тезис о том, что, несмотря на исторические разделения, принципиальное, глубинное единство христиан якобы нарушено не было и что Церковь должна пониматься совпадающей со всем „христианским миром“, что христианское единство якобы существует поверх деноминационных барьеров» (II. 4), «совершенно неприемлема и связанная с вышеизложенной концепцией так называемая „теория ветвей“, утверждающая нормальность и даже провиденциальность существования христианства в виде отдельных „ветвей“» (II. 5), «Православная церковь не может признавать „равенство деноминаций“. Отпавшие от Церкви не могут быть воссоединены с ней в том состоянии, в каком находятся ныне, имеющиеся догматические расхождения должны быть преодолены, а не просто обойдены».

Засвидетельствовав таким образом несогласие с протестантской «теорией ветвей», «Основные принципы» подчеркнули позитивную идею объединения всех христиан в лоне Православия

2.1. Важнейшей целью отношений Православной Церкви с инославием является восстановление богозаповеданного единства христиан (Ин. 17, 21), которое входит в Божественный замысел и принадлежит к самой сути христианства. Это задача первостепенной важности для Православной Церкви на всех уровнях ее бытия.

2.2. Безразличие по отношению к этой задаче или отвержение ее является грехом против заповеди Божией о единстве. По словам святителя Василия Великого, «искренно и истинно работающим для Господа надо о том единственно прилагать старание, чтобы привести опять к единству Церкви, так многочастно между собой разделенные».

2.3. Но, признавая необходимость восстановления нарушенного христианского единства, Православная Церковь утверждает, что подлинное единство возможно лишь в лоне Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви. Все иные «модели» единства представляются неприемлемыми.[26].

При этом отношение РПЦ к экуменическому движению (как отмечено в специальном приложении) формулируется следующим образом: «важнейшая цель православного участия в экуменическом движении всегда состояла и должна состоять в будущем в том, чтобы нести свидетельство о вероучении и кафолическом предании Церкви, и в первую очередь истину о единстве Церкви, как оно осуществляется в жизни Поместных православных церквей». Членство РПЦ во Всемирном совете церквей, говорится далее, не означает признания его церковной реальностью самого по себе: «Духовная ценность и значимость ВСЦ обуславливается готовностью и стремлением членов ВСЦ слышать и отвечать на свидетельство кафолической Истины».

Экуменизм и Католическая церковь[править | править код]

После Второго Ватиканского Собора Католическая церковь частично встала на позиции экуменизма. В частности, это отражено в декрете Второго Ватиканского собора Unitatis Redintegratio, энциклике папы Иоанна Павла II Ut Unum Sint, декларации Dominus Iesus и других официальных документах Католической церкви.

В то же время католический экуменизм не предполагает «упразднения межконфессиональных различий благодаря приведению догматов всех церквей к единому компромиссному варианту — общему для всех христианскому учению». Такая трактовка экуменизма с точки зрения католичества неприемлема, так как католический экуменизм исходит из утверждения о том, что «вся полнота истины пребывает в Католической Церкви»[27].

Декларация Конгрегации вероучения Католической церкви Dominus Iesus, разъясняющая позицию католиков по данному вопросу, гласит[28]:

Католики призваны исповедовать, что существует историческая непрерывность — укорененная в апостольской преемственности — Церкви, основанной Христом и Католической Церковью: «Это и есть единственная Церковь Христова, … которую Спаситель наш по Воскресении Своем поручил пасти Петру (ср. Ин 21,17) и ему же, как и другим апостолам, вверил её распространение и управление (ср. Мф 28,18) и навсегда воздвиг её как „столп и утверждение истины“ (1 Тим 3,15). Эта Церковь, установленная и устроенная в мире сем как сообщество, пребывает („subsistit in“) в католической церкви, управляемой преемником Петра и епископами в общении с ним». Словосочетанием «subsistit in» («пребывает в») II Ватиканский Собор стремился уравновесить два вероучительных высказывания: с одной стороны, что Церковь Христова, несмотря на разделения, существующие между христианами, пребывает в полноте лишь в католической церкви; с другой стороны — то, что «вне её ограды также можно встретить множество крупиц святости и истины» (то есть в Церквах и церковных общинах, не состоящих в совершенном общении с Католической Церковью). Однако, принимая это во внимание, необходимо утверждать, что «сила их исходит от той полноты благодати и истины, которая вверена Католической Церкви».

Суть католического экуменизма состоит не в отказе от части своей догматики ради создания приемлемого для всех конфессий компромиссного вероучения, а в уважении ко всему тому в других конфессиях, что не противоречит уже имеющейся католической догме: «необходимо, чтобы католики с радостью признавали и ценили подлинно христианские блага, восходящие к общему наследию, которыми обладают отделённые от нас братья. Справедливо и спасительно признавать богатства Христовы и действия Его сил в жизни других, свидетельствующих о Христе, иногда даже до пролития собственной крови, ибо Бог всегда дивен, и надлежит восхищаться Им в Его делах»[29].

Христианам… нельзя полагать, что Церковь Христа — просто собрание — разделенное, но, тем не менее, в чем-то единое — Церквей и церковных Общин; также нельзя считать, что в наше время Церковь Христова более нигде не пребывает, напротив, следует верить, что она — цель, к которой должны стремиться все Церкви и церковные Общины. В действительности, «элементы этой уже устроенной Церкви существуют, объединены в полноте в Католической Церкви и, без этой полноты, в других общинах[28].
Следовательно, хотя мы и верим, что эти Церкви и отделенные от нас общины страдают некоторыми недостатками, тем не менее они облечены значением и весом в тайне спасения. Ибо Дух Христов не отказывается пользоваться ими как спасительными средствами, сила которых исходит от той полноты благодати и истины, которая вверена Католической Церкви[28].
Недостаток единства христиан, безусловно, ранит Церковь; не в том смысле, что она оказывается лишенной единства, но в том, что разделение препятствует совершенной реализации её вселенскости в истории [28].

Декрет об экуменизме Unitatis Redintegratio подчеркивает особую близость к католичеству православных церквей, которые признаются истинными поместными Церквями с действительными таинствами и священством. Поэтому Католическая церковь разрешает своей пастве прибегать к таинствам в православных церквях, если у них нет возможности сделать это в католической общине. Также и православные, при отсутствии возможности прибегнуть к таинствам в православных общинах, допускаются к ним в католических церквях.

Более отдаленными от католичества признаются протестантские деноминации. Протестантам, при определенных условиях, также разрешается прибегать к таинствам в католических общинах, если они исповедуют правильное с точки зрения католицизма их понимание.

Католическая церковь не является участником Всемирного совета церквей и её представители состоят при нём лишь в качестве наблюдателя.

Экуменизм и Англиканская церковь[править | править код]

Англиканская церковь стоит на последовательно экуменических позициях. Ряд приходов ввели систему open communion, согласно которой в таинствах может принимать участие любой крещёный христианин, признающий догмат Троицы. На своих службах англикане молятся не только за лидеров Англиканской церкви, но и за папу Римского, православных патриархов и других христианских лидеров.

Экуменизм и Адвентисты седьмого дня[править | править код]

Церковь адвентистов седьмого дня поддерживает экуменизм как движение, призывающее к честному и открытому диалогу между различными конфессиями в духе христианской любви, а также к сотрудничеству в социальной сфере. В 1926 г. Исполнительным комитетом Всемирной церкви адвентистов седьмого дня был принят документ «О взаимоотношениях с другими христианскими Церквами и религиозными организациями», в основе которого лежат экуменические принципы уважения к представителям других христианских конфессий и сотрудничества с ними. Также адвентисты не осуждают деятельность Всемирного совета церквей, однако предпочитают оставаться лишь наблюдателями при нём, с осторожностью относясь к некоторым тенденциям в этой организации[30].

В адвентистском обряде Вечери Господней может принять участие любой человек, исповедующий Христа Спасителем[31].

Одним из первых, кто запретил участие в экуменическом движении своим чадам, был Архиерейский Собор РПЦЗ 1938 года:

Православные христиане должны сознавать Святую Вселенскую Православную Церковь единой и единственной истинной Церковью Христовой. Поэтому Православная Русская Зарубежная Церковь воспрещает своим чадам участие в экуменическом движении.[32]

Архиепископ Серафим Соболев на московском Всеправославном совещании (1948) сказал[33]:

…памятуя сущность и цели экуменизма, всецело отвергнем экуменическое движение, ибо здесь отступление от православной веры, предательство и измена Христу. Экуменизм ещё не будет торжествовать своей победы, пока он не заключит все Православные Церкви в своё экуменическое вселенское кольцо. Не дадим ему этой победы!

Авторитетный православный богослов архиепископ Аверкий (Таушев) резко отрицательно относился к экуменическому движению: «модернисты-либералы, непрошенные „реформаторы“ Православия, каких уже немало во всех Православных поместных Церквах, создали для себя как бы единый фронт, включившись в так называемое экуменическое движение, ставящее себе якобы задачей объединить всех христиан во „Единую Церковь“, переставшую будто бы по греховности людей, вследствие оскудения духа любви существовать на земле. ..вхождение в эту организацию православных противоестественно, и не только противоестественно, но и порочно и преступно».[16]

При митрополите Филарете (Вознесенском) в РПЦЗ сформировался взгляд на экуменизм как на «ересь ересей». В 1967 году на Архиерейском соборе РПЦЗ архиепископ Виталий (Устинов) (первоиерарх РПЦЗ в 1986—2001 годы) отозвался об экуменизме в своём докладе следующим образом:

Экуменизм есть ересь ересей, потому что до сего времени каждая отдельная ересь в истории Церкви стремилась сама стать на место истинной Церкви, а экуменическое движение, объединив все ереси приглашает их всех вместе почитать себя единой истинной Церковью.[9]

В 1983 году в Чин торжества Православия при митрополите Филарете в РПЦЗ на Архиерейском соборе была внесена анафема на «экуменизм»:

Нападающим на Церковь Христову и учащим, что она разделилась на ветви, которые отличаются между собою своим учением и жизнию, и утверждающим, что Церковь не существовала видимо, но от ветвей, расколов и иноверий, должна соединиться во едино тело; и тем, которые не отличают истинного священства и таинств Церкви от еретических, но учат, что крещение и евхаристия еретиков достаточны для спасения; и тем, которые имеют общение с этими еретиками или содействуют им, или защищают их новую ересь экуменизма, под предлогом братской любви и объединения разделённых христиан — Анафема.[34][35][36]

В 2007 году РПЦЗ вошла в состав РПЦ на правах самоуправляемой части, восстановив общение с другими поместными церквами.

Подобная анафема на экуменизм была произнесена и на соборе Русской православной старообрядческой церкви в 2007 году:

2. Об определении понятия «экуменизм» и об отношении Церкви к экуменизму

2.1. Экуменизм является совокупностью еретических учений и утверждает возможность спасения в других вероисповеданиях, размывает границы Церкви и разоряет её канонический и литургический строй. 2.2. Современный экуменизм стремится к созданию некой «общей религии» на основе существующих вероисповеданий и, являясь инструментом глобализации, ведет к уничтожению истинных духовных ценностей.

2.3. Единая Святая Соборная и Апостольская Церковь отвергает экуменизм и анафематствует его.[37]

Ряд церквей, относящих себя к православию, но не состоящих в общении с мировым Православием (Истинно-православные церкви, Старообрядческие церкви и согласия, Старостильные церкви и др.), считают недопустимым участие православных христиан в любых совместных молитвах с представителями иных конфессий. Экуменизм объявляется ими одной из основных причин для их отделения от церквей мирового православия, признаваемых ими еретическими и отпадшими от Православия.[38][39][40][41]

Епископ Диомид (Дзюбан) при своем разрыве с РПЦ одним из оснований для этого разрыва объявил совершение патриархом Алексием II «экуменических молитв с еретиками»[42].

Архимандрит Рафаил (Карелин) дал такую оценку православным сторонникам экуменизма[43]:

Что касается экуменизма, то я не его сторонник, и считаю экуменизм верхоглядством. Говорить о ничтожности догматических противоречий — значит косвенно признавать, что святые отцы на вселенских соборах что-то не досмотрели, что-то напутали, придали мелочам колоссальное значение, и не имели достаточной любви, чтобы преодолеть противоречия, или же предоставить каждому богословствовать так, как он хочет.

  1. 1 2 Новиков, 1987, с. 265.
  2. ↑ Экуменизм //«Философская энциклопедия»
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Смирнов, 2005.
  4. ↑ Селезнев, Н. Н., «Послание о единстве» багдадского мелькита в составе энциклопедического «Свода» арабоязычного копта XIII века // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. — М.: РАГС, 2010. — № 3. — C. 151—156.
  5. Селезнев, Н. Н. Западносирийский книжник из Арфāда и иерусалимский митрополит Церкви Востока: «Книга общности веры» и её рукописная редакция на каршуни // Символ 58: Syriaca & Arabica. — Париж-Москва, 2010. — С. 34-87.
  6. Селезнев, Н. Н., Средневековый восточнохристианский экуменизм как следствие исламского универсализма // Философский журнал / ИФ РАН 1(8) (2012). — С. 77-85.
  7. ↑ Архим. Серафим (Алексиев), архим. Сергий (Язаджиев). Почему православному христианину нельзя быть экуменистом
  8. ↑ Доцент д-р архимандрит СЕРАФИМ (Алексиев) Доцент д-р архимандрит СЕРГИЙ (Язаджиев) ПРАВОСЛАВИЕ И ИКУМЕНИЗЪМ
  9. 1 2 Митрополит Виталий (Устинов) Экуменизм (Доклад Архиерейскому Собору в 1967 г.)
  10. ↑ http://wcc-coe.org/wcc/who/service-r.html Всемирный Совет Церквей.
  11. ↑ http://pharisai.at.ua/publ/33-1-0-235 Лимская литургия
  12. ↑ СОБОРНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ 1621 ГОДА О КРЕЩЕНИИ ЛАТЫНЬ
  13. Steven Runciman The Great Church in Captivity. (копия) русский перевод
  14. ↑ Окружное послание Вселенского патриархата 1920 г. «Церквам Христа, везде сущим» на сайте «Образование и православие»
  15. ↑ http://www.holyrussia.narod.ru/Kongress.html Деяния и Решения «Всеправославного» Конгресса 1923 года в Константинополе.
  16. 1 2 Архиеп. Аверкий (Таушев). Современность в свете Слова Божия. — М: Институт русской цивилизации, 2012
  17. ↑ Архив ОВЦС, д. 180 // Публ. в: Бубнов П. В. Русская Православная Церковь и Всемирный Совет Церквей: предыстория взаимоотношений в 1946—1948 гг. Архивная копия от 29 апреля 2013 на Wayback Machine // Труды Минской Духовной Академии. — Жировичи, 2005. — № 3. — С. 83
  18. ↑ Деяния совещания Глав и Представителей автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии РПЦ МП
  19. ↑ см. «Журнал Московской Патриархии» (ЖМП), специальный номер, 1948 г.
  20. 1 2 Васильева О. Ю. Поместный собор 1971 г.: Вопросы и размышления… // Журнал «Альфа и Омега». — № 1/45. — 2006
  21. 1 2 Монах Вениамин (Гомартели). Летопись церковной истории (1961—1971)
  22. ↑ Теология // Клеман, Оливье Беседы с патриархом Афинагором. / Пер. В. Зелинский. — М.: «Жизнь с Богом», 1993. — 716 с.
  23. ↑ «Журнал Московской Патриархии» (ЖМП). 1980, № 9, стр. 8.
  24. ↑ Девятое заседание Смешанной комиссии по богословскому диалогу между Православной Церковью и Католической Церковью в Белграде//Патриархия.ru, 27 сентября 2006.
  25. ↑ «Основные принципы отношения к инославию» (II. 7).
  26. ↑ «Основные принципы отношения к инославию»
  27. ↑ Декларация Dominus Iesus
  28. 1 2 3 4 Декларация Dominus Iesus на сайте unavoce.ru
  29. ↑ Unitatis Redintegratio (рус.) (недоступная ссылка). Декрет II Ватиканского Собора (21 Вселенский Собор). О католических началах экуменизма; Об осуществлении экуменизма; О Церквах и церковных общинах, отделённых от Римского Апостольского Престола: Об особом уважении к Восточным Церквам, Об отделённых Церквах и церковных общинах на Западе.. Православная Католическая церковь в Одессе (16.05.2008). Дата обращения 4 октября 2009. Архивировано 5 марта 2016 года.
  30. ↑ Основы социального учения Церкви Христиан Адвентистов Седьмого Дня России. — Москва, 2009. — С. 240–253. — 288 с. — ISBN 978-5-86847-666-2.
  31. ↑ Церковное руководство Церкви адвентистов седьмого дня. — 2010. — С. 161.
  32. ↑ http://www.russian-inok.org/page.php?page=tema5&dir=tema&month=0406 ОБ АНАФЕМЕ НА ЭКУМЕНИЗМ
  33. ↑ «Надо ли Русской Православной Церкви участвовать в экуменическом движении?» — Архиепископ Серафим (Соболев) (рус.) (недоступная ссылка). Экуменическое движение и Православная Церковь. Деяния совещания глав и представителей автокефальных православных церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской православной церкви. pravoslavieto.com (17 июля 1948). — материалы публикуются по: Всеправославные совещания: Московское совещание Предстоятелей и Представителей автокефальных Православных Церквей (9-17 июля 1948 года) Журнал Московской Патриархии. М., 1948. №спец.номер. Дата обращения 5 февраля 2010. Архивировано 26 декабря 2009 года.
  34. ↑ Чин торжества Православия. — С. 12
  35. ↑ Анафемы в неделю Торжества Православия Архивная копия от 28 марта 2013 на Wayback Machine.
  36. ↑ Анафема на экуменизм Архиерейского собора РПЦЗ 1983 года
  37. ↑ Постановления Освященного Собора Русской Православной Старообрядческой Церкви (состоявшегося в граде Москве 2007 года) (недоступная ссылка)
  38. ↑ ОПРЕДЕЛЕНИЕ АРХИЕРЕЙСКОГО СОБОРА РОССИЙСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ "О КАНОНИЧЕСКОМ СТАТУСЕ МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ И ДРУГИХ ЦЕРКВЕЙ «МИРОВОГО ПРАВОСЛАВИЯ»
  39. ↑ Иеромонах Григорий (Лурье) Истинно-Православная Церковь и World Orthodoxy: история и причины разделения
  40. ↑ Экуменизм: арабская модель, или Что грозит Московской патриархии? — ВЕРТОГРАДъ № 2 (47) (1999)
  41. ↑ Иеродиакон Феофан. НОВАЯ ВЕРСИЯ ПАТРИАРХИЙНОГО ЭКУМЕНИЗМА. Об основах концепции МП по вопросу об инославии
  42. ↑ Епископ Чукотский обвинил РПЦ в отступлении от чистоты веры // «Известия», 01.03.2007 г.
  43. ↑ Благословите, отче! Я перешел в Православие из Католичества лет восемь назад. Практикующим
  • Архим. Серафим (Алексиев), архим. Сергий (Язаджиев). Почему православному христианину нельзя быть экуменистом. — СПб, 1992. — 304 с.
  • Барон Й., архиеп. Крест и диалог: Теология Креста в свете христианского единства — СПб. : Алетейя, 2010. — 520 с
  • Экуменическое движение // Карманный словарь атеиста / Ю. А. Бахныкин, М. С. Беленький, А. В. Белов и др.; Под. ред. М. П. Новикова. — 7-е изд. — М.: Политиздат, 1987. — С. 265-266. — 271 с..
  • Православие и экуменизм. Документы и материалы. 1902—1998 г.  (недоступная ссылка с 20-05-2013 [2484 дня] — историякопия) Отдел внеш. церк. сношений Московского патриархата, 1999 (2-е изд.)
  • Смирнов М. Ю. Экуменизм // Реформация и протестантизм: Словарь. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. — 197 с.

ru.wikipedia.org

что это такое и что значит, отношение и мнение священников, грех или нет

Одним из интересных и необычных христианских феноменов является экуменизм. Что это такое, грех и ересь или новое церковной движение, способное покрыть все разногласия и создать одну религию?

Что такое экуменизм

Данное понятие пришло из греческого языка и буквальный его перевод означает обитаемый мир или вселенная. Этимология слова подразумевает такое значение слова — единая вселенная, где правит Иисус Христос.

В современном мире термин трактуют тремя разными путями:

  1. Диалог или общение Православной Церкви и других религиозных и нерелигиозных течений с целью миротворческих действий в мире.
  2. Либеральное течение, для которого характерно объединение различных конфессий в рамках одной общины.
  3. Синкретизм или учение об объединении всех религий в одну новую.

    Экуменизм означает межконфессиональное христианское общение, тенденцию к сближению

Если первое понятие вполне принимается Православной Церковью (далее ПЦ), то второе полностью отрицается, поскольку предполагает отвержение уже действующей единой церкви с апостольским преемством. Третье же понятие считается ПЦ полностью еретическим. Таким образом, в рамках ПЦ возможно только одно толкование термина экуменизм — это диалог с другими религиями и движениями для миротворческих действий.

Допустимо также толкование термина как сближение и диалог, но только между христианскими конфессиями, у которых есть единое представление об учении Христа.

История экуменизма

Череда серьезных массовых расколов во Вселенской Церкви (между Западом и Востоком, католиками и лютеранами, и протестантами) привело к росту незарегистрированных самовольных общин и длительному конфликту между ними.

Читайте о других конфессиях:

Понятие экуменизма было зарождено в XIX-XX веках среди протестантов Западной Европы и Америки. Протестанты поняли необходимость общения друг с другом, несмотря на некоторые различия в собственных учениях и начали предпринимать шаги к сближению. Впервые эти мысли прозвучали на мировой конференции в Эдинбурге в 1918 году.

В результате проводились совместные мировые межконфессиональные конференции, форумы и конгрессы. Это привело к единому движению протестантов, а позже они стали рассматривать возможность объединения не только отдельных ветвей христианства, но совместную работу с другими религиями (иудаизмом, исламом и политеистическими религиями).

Кульминацией экуменического движения стало создание ВСЦ — Всемирного Совета Церквей (1948 год) в Женеве. РПЦ является частью данного совета с 1959 года и поддерживает экуменическое движение в целом, в отличие от католической церкви.

Благодаря экуменическому движению сегодня возможен диалог различных церквей, а также:

  • межцерковные службы;
  • общие молитвы и дискуссии;
  • общие собрания и фестивали;
  • богословские консультации;
  • общие диалоги и помощь в социальных вопросах.

Все это было невозможно в XX веке, а сегодня существует множество экуменических низовых групп, которые проводят работу в церковных общинах повсеместно для содействия общей ответственности.

Преследования других религий и христианства

Мировая история и история христианства содержит множество историй нетерпимости (и многие из них нелицеприятные), когда были преследуемы христиане различных ветвей. Одной из наиболее страшных страниц в христианстве стала Варфоломеева ночь, когда католики вырезали множество гугенотов и воды Сены в Париже стали красными от их крови.

Нетерпимость в христианском мире понятие распространенное и чаще всего обусловленное богословскими и историческими отличиями.

Гонения на христиан первых веков

Если погрузиться в историю христианства и мучеников первого века станет ясно, что римские правители были своего рода экуменистами — они требовали от христиан признания всех религий равными, на что те отказывались и шли на казнь. Будучи толерантными к множеству языческих религий, правители ждали этого же от христиан. Но христиане утверждали (и до сих пор утверждают), что нет Бога, кроме Господа Иисуса Христа, а другие боги — это языческие идолы.

Позже, с признанием христианства как официальной религии в Римской империи началось преследование и уничтожение проявлений иных религий — уничтожались храмы и идолы, сжигались библиотеки. Это наблюдалось на протяжении всей истории христианства. Даже крещение Руси князем Владимиром — это насилие над людьми и проявление нетерпимости.

Сегодня нет такой явной агрессии к представителям другой веры, по крайней мере, открытых столкновений и актов вандализма. Однако пренебрежительное и агрессивное отношение все же присутствует, как и много веков тому назад. Это происходит из множества различных конфессий, каждая из которых убеждена — ее вера в Христа наиболее верная и она является носителем Христовой благодати, а также спасения.

Важно! Переход в иную церковь считается отпадением от истинного учения, поэтому как такового реального экуменизма в мире сегодня нет.

Что такое экуменизм с точки зрения православия

Православная Церковь сегодня — это наиболее консервативное ответвление христианства, поскольку все новые тенденции в ПЦ воспринимаются подозрительно и отвергаются большинством христиан (наиболее яркий пример — отказ перехода на иной календарь). Тем не менее ПЦ готова на межконфессиональный диалог, несмотря на утверждение в «Основных принципов отношения РПЦ к инославию», что только Православие имеет полную Божественную благодать. Это утверждение приводит к мысли, что католикам и протестантам следует покаяться и вернуться в лоно истинной церкви.

Экуменизм выражается в проведении межконфессиональных съездов и конференций, совместных молитв и богослужений

Таким образом, экуменизм для православия явление вредное и, скорее всего, лишнее. Если и сотрудничать с другими религиями, то только на базе православия. Многие православные богословы считают, что экуменизм не только не дает никакой пользы, но обедняет своей механичностью и обезличиванием. Объединить же может только Господь.

Читайте о Православной Церкви:

Отношение церковных деятелей

Мнения православных деятелей касательно данного вопроса разнятся, например, диакон Андрей Кураев утверждает, что экуменизм не есть ересь. И хотя с ним не соглашается большинство православных деятелей, он утверждает, что данное движение является всего лишь межконфессиональным диалогом и обменом богословским опытом. Поэтому Кураев рассматривает его как положительное явление и необходимое.

Патриарх Кирилл также близок к признанию его положительным явлением, поскольку часто говорил о необходимости диалога с другими конфессиями и лично участвовал в подобных встречах (встреча с Папой Римским, к примеру). Хотя он понимает, что в православном мире существует твердая оппозиция и неприятие этого движения. Из-за этого, а также крайней изоляции православия, патриарх Кирилл часто выдерживает жесткую критику в свой адрес, особенно после его слов в защиту экуменизма.

Экуменизм и другие религии

Несмотря на то что католики не состоят в ВСЦ, они сделали шаг навстречу сближению после Второго Ватиканского собора и провозгласили свое уважение к иным религиям в ряде документов. В целом они проявляют большую открытость к экуменизму, нежели православные. Например, Польша, являясь католической по большей части, вполне открыта к другим религиям и там не наблюдается враждебного отношения к ним.

Протестанты же твердо убеждены в пользе движения и его необходимости. Подтверждая это, они открыто призывают участвовать с ними в причастии всех, кто признает Святую Троицу. Часто можно услышать их открытые молитвы за глав Католической и Православной Церквей.

Важно! Идеал экуменизма — это реальное равенство и взаимоотношения всех религий.

Однако этот идеал недостижим. Причиной тому является наличие серьезных и многочисленных противоречий. Но для успешной евангелизации всего мира (что является единой целью всех религий) просто необходим межконфессиональный диалог. Он необходимо не только для уменьшения противоречий, но и для совместного влияния христианского мира на развращенное мировое сообщество.

Что такое экуменизм?

molitva-info.ru

Экуменическая деятельность Русской православной церкви — Википедия

Экумени́ческая деятельность Русской православной церкви — активность епископата, клириков и мирян Русской православной церкви в сфере экуменизма. Данная деятельность в Русской православной православной церкви (как и экуменизм вообще) встречает самые разные оценки — от всецелого одобрения до полного неприятия[1] и требований немедленно выйти из экуменических организаций[2], в первую очередь Всемирного совета церквей[3][4][5][6][7]. Членство Русской православной церкви в другой экуменической организации — Конференции европейских церквей — было приостановлено в 2008 году[8]. В целом в Русской православной церкви преобладает негативное отношение к экуменизму[9].

Официальные межконфессиональные контакты, имевших непосредственное отношение к вопросу о восстановлении общения с инославными, в дореволюционный период Русской Православной Церкви не были многочисленны[10].

В 1716—1720 годах состоялись первые контакты с англиканами[10].

Контакты с Англиканской Церковью активизировались в 1860-х годах вследствие соприкосновения обеих Церквей на северо-западном побережье Америки[10].

После провозглашения на I Ватиканском соборе в 1870 году догмата о папской непогрешимости, от католичества отделились старокатолики. Учреждённый в 1871 году Санкт-Петербургский отдел Общества любителей духовного просвещения постановил «поддерживать сношения с поборниками Православной Истины за границей, оказывая им нравственную опору»[11].

В 1895—1897 годах активизировались переговоры с англиканами о возможности сближения. Переговоры окончились ничем[10].

В 1894—1914 годах Русская Православная Церковь вела богословский диалог со старокатоликами, который осуществлялся в рамках Петербургской и Роттердамской комиссий[10].

В начале XX века возобновились переговоры с Епископальной Церковью в США при участии епископа Русской Православной Церкви в Северной Америке Тихона (Беллавина)[10].

В 1914 году была образована Синодальная комиссия для изучения вопроса о взаимоотношениях Православия и Англиканства[источник не указан 405 дней].

В целом по оценке протоиерея Максима Козлова «применительно к истории Русской Православной Церкви до 1917 года представляется вообще затруднительным использование термина „экуменическое движение“. В этом смысле название таких книг как „Православие и экуменизм“ с привлечением материала XVIII—XIX веков чисто исторически не вполне корректно. Целесообразно говорить лишь о межконфессиональных контактах Русской Церкви»[10].

Вместе с тем две данные юрисдикции не могли представлять Русскую православную церковь на экуменических встречах также потому что они отделились от неё — митрополит Платон в 1924 году, а митрополит Евлогий в 1930 году[источник не указан 405 дней].

Непосредственное взаимодействие Русской Православной Церкви с экуменическим движением начинается по мере возобновления международных контактов Московской Патриархии после окончания Великой Отечественной войны[10].

На декабрь 1946 года Всемирным советом церквей и Московской Патриархией была назначена встреча для «ознакомления друг с другом и установления общей базы, целей и деятельности Совета Церквей»[12]. 12 августа 1946 года в специальном докладе на имя Патриарха протоиерей Григорий Разумовский отмечает условия участия РПЦ МП в экуменическом движении:

Мы согласны вступить в экуменическое движение, если:
1) лидеры экуменического движения откажутся на деле от покровительства нашим раскольникам (Феофил, Дионисий, Герман Аав, Анастасий, Иоанн Шанхайский) и фактически проявят действия известного этим лидерам давления на раскольников, в целях воссоединения их в юрисдикции Святейшего Патриарха Московского;
2) если ни один из представителей наших раскольников не будет приглашён к участию в движении. Никаких Безобразовых, никаких Флоровских и других креатур парижского Богословского Института к участию в движении не должно быть допущено.
Или они, экуменисты, пожелают иметь дело с единой целостной (в своих прежних границах) Русской Православной Церковью, или в экуменическом движении не будет участвовать ни одна из Поместных Православных Церквей (восточных, балканских и др.) Таков наш ультиматум. Чтобы он мог быть удовлетворён — следует сколотить блок всех православных и неправославных, но находящихся или на территории СССР или в сфере влияния СССР (армяне, старокатолики) церквей[12].

Однако Всемирным советом церквей этот «ультиматум» не был принят, и на московском всеправославном совещании 1948 года Антиохийская, Александрийская, Грузинская, Сербская, Румынская, Болгарская, Албанская, Польская и Русская православные поместные церкви в резолюции «Экуменическое движение и Православная Церковь»[13] отметили, что «принуждены отказаться от участия в экуменическом движении, в современном его плане»[14].

Но ровно десять лет спустя председатель ОВЦС митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич), выступая в Московской духовной академии[15], декларировал новую позицию РПЦ МП по отношению к участию в экуменическом движении.

Основной причиной для пересмотра решений совещания послужил (как и ныне) аргумент о необходимости проповеди православия среди инославных. По словам митрополита Николая, «благодаря участию одних Православных Церквей» произошла «эволюция экуменического движения»… «соприкасаясь с нашей церковной жизнью, многие деятели экуменического движения совершенно изменили своё представление о православии». А поэтому, продолжает митрополит Николай, надо «усилить наше внимание к его развитию».

В 1960 году произошла радикальная перемена в отношениях Русской православной церкви с экуменическим движением, что было связано с назначением на должность председателя ОВЦС митрополита Никодима (Ротова). С этого момента РПЦ МП стала непосредственным и активным участником экуменического движения.

11 апреля 1961 года патриарх Алексий I выступил с заявлением о вступлении РПЦ МП во Всемирный совет церквей (ВСЦ), в котором подтвердил согласие РПЦ МП с Конституцией ВСЦ и соответствие РПЦ МП требованиям ВСЦ ко вновь вступающим членам. «РПЦ МП не только всегда молилась и молится о благостоянии Святых Божиих Церквей и соединении всех, но и полна решимости нести свой вклад в великое дело христианского единства по линии бывших движений „Веры и Устройства“, „Жизни и Деятельности“ и „Международной Дружбы посредством Церквей“»[16].

Архиерейский собор в июле 1961 года в определении по докладу митрополита Никодима одобрил вступление РПЦ МП во Всемирный совет церквей и, таким образом, закрепил пересмотр решений московского Всеправославного совещания 1948 года.

Эпоха в жизни РПЦ МП с 1960 по 1978 год, когда ОВЦС находился под руководством митрополита Никодима, известна среди противников экуменизма под названием «никодимовщины»[источник не указан 384 дня]. Она характеризуется усилением контактов РПЦ МП с Ватиканом. Споры вызвало решение Священного синода от 16 декабря 1969 года, согласно которому священнослужителям Московского патриархата разрешалось «преподавать благодать Святых Таинств католикам и старообрядцам в случаях крайней в сем духовной необходимости для последних и при отсутствии на местах их священников»[17][18]. В «Журнале Московской Патриархии» за май 1970 года было опубликовано разъяснение митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима, в котором подчёркивалось, что данное разрешение допускается лишь в случае болезни и из-за невозможности обращения к священнослужителям своих Церквей. «В таких случаях духовенству Русской Православной Церкви надлежит проявлять пастырскую заботу и преподавать нуждающимся духовное утешение и Святые Таинства», добавив, что «Православная и Римско-Католическая Церкви имеют одинаковое учение о Святых Таинствах и взаимно признают действенность этих Таинств, совершаемых в них»[18]. Впоследствии митрополит Никодим пояснял, что «подобное имело место в 1878 году, когда Константинопольский Синод вменил в обязанность греческим православным священникам совершать таинства для армян там, где у них не имеется церквей и священников»[18]. Это решение Священного Синода было подвержено на Поместном соборе 1971 года, что вызвало недоумение и критику. Так, оно было осуждено Элладском Синодом и осуждено как еретическое на Архиерейском Соборе РПЦЗ в 1974 году[19]. Сам митрополит Никодим шёл в экуменизме гораздо дальше, чем решение Синода 1969 года: 14 декабря 1970 года в Базилике святого Петра в Риме он преподавал православное причастие католическим клирикам, нарушая многие правила Православной Церкви, по этой причине собор РПЦЗ определил его действия как предательство Православия[19].

Этот период продолжился и после смерти Никодима (Ротова) в 1978 году. Продолжались совместные молитвы и богослужения, так например, в 1983 году архиепископ Кирилл (Гундяев) на архиерейском соборе РПЦЗ в Окружном послании подвергся критике за то, что служил Лимскую литургию вместе с многочисленными протестантами из самых разнообразных конфессий. Хотя во время Лимской литургии православные и католики не причащались, Кирилл «возглавлял молитву о том, чтобы „мы скоро достигли видимого общения в Теле Христовом, благословляя хлеб и чашу на том же престоле“». Лимскую литургию собор РПЦЗ назвал «фальшивым объединением», а экуменизм как ересь и всех, кто его исповедует, предал анафеме[20]

В заявлении Священного Синода от 20 марта 1980 года говорится следующее:

Труды в экуменической сфере, их развитие и углубление также должны оставаться в центре внимания нашей Церкви. И, в частности, богословские диалоги с неправославными Церквами имеют целью стремление к достижению единства… Мы полагаем необходимым продолжать углублять эти диалоги… Мы считаем необходимым дальнейшее углубление участия Православной Церкви в текущей деятельности ВСЦ, а также Конференции Европейских Церквей[21]

Как отмечал диакон Андрей Кураев, «в 70−80-е годы в порядке вещей было, что любому епископу могли позвонить из ОВЦС МП и в директивном тоне сообщить, что, мол, тогда-то вы должны принять гостя нашей Патриархии кардинала такого-то, отслужить с ним и дать ему возможность сказать приветственное слово в вашем соборе»[22].

29 июля 1986 года Священный Синод, рассмотрев своё «разъяснение» от 16 декабря 1969 года о допуске в порядке икономии к Святым Тайнам римо-католиков, постановил: «Ввиду поступающих запросов по поводу данного Разъяснения Священный Синод сообщает, что практика эта не получила развития, и определяет отложить применение синодального Разъяснения от 16 декабря 1969 года до решения этого вопроса Православной Полнотой»[23], что означало окончание практики преподавания Причастия неправославным.

На Архиерейском соборе РПЦ 1994 года с докладом «Об отношении Русской Православной Церкви к межхристианскому сотрудничеству в поисках единства» выступил председатель Синодальной богословской комиссии Московской Патриархии митрополит Филарет (Вахромеев). В докладе был затронут вопрос о допустимости для православных участвовать в «экуменической молитве о христианском единстве», которая совершается ежегодно в январе во время недели молитв о единстве с присутствием христиан разных исповеданий. В докладе отмечалось, что Православная церковь не признаёт католиков, протестантов и англикан еретиками, несмотря на отсутствие с ними евхаристического общения и наличие догматических разногласий. В соответствии с докладом Православная церковь признаёт действительность крещения, евхаристии, священства, епископата католиков и наличие у них апостольского преемства. В отношении протестантов и англикан в докладе было сказано, что Православная церковь признаёт действительность их таинства крещения:

Они разделённые наши братья во Христе, братья по вере в Триединого Бога, по вере в Господа Иисуса Христа как Бога и Спасителя, братья по сопричастности к Телу Христову (то есть к Церкви Христовой) через Таинство Крещения, действительность которого у них мы признаём (исповедуя едино Крещение), братья по христианскому сообществу, которым мы свидетельствуем истину Святого Православия, Предание и неповрежденную веру Древней Церкви.[24]

По докладу митрополита Филарета Архиерейский собор принял определение «Об отношении Русской Православной Церкви к межхристианскому сотрудничеству в поисках единства», которым вопрос о целесообразности или нецелесообразности молитв с инославными христианами во время официальных встреч, светских торжеств, конференций, богословских диалогов, переговоров, а также в иных случаях был передан «на благоусмотрение Священноначалия в общецерковной внешней деятельности и на благоусмотрение епархиальных Преосвященных в делах внутриепархиальной жизни».[25][26] По оценке диакона Андрея Кураева «на самом деле это была форма освобождения наших архиереев от крепостной экуменической зависимости, им фактически было дано право сказать „нет“ экуменизму»[22].

На Архиерейском соборе РПЦ под председательством Патриарха Алексия II в августе 2000 году были приняты «Основные принципы отношения к инославию», в которых сказано, что[27]:

Православная церковь не может принять тезис о том, что, несмотря на исторические разделения, принципиальное, глубинное единство христиан якобы нарушено не было и что Церковь должна пониматься совпадающей со всем «христианским миром», что христианское единство якобы существует «поверх деноминационных барьеров» (II. 4), «совершенно неприемлема и связанная с вышеизложенной концепцией так называемая „теория ветвей“, утверждающая нормальность и даже провиденциальность существования христианства в виде отдельных „ветвей“» (II. 5), «Православная церковь не может признавать „равенство деноминаций“. Отпавшие от Церкви не могут быть воссоединены с ней в том состоянии, в каком находятся ныне, имеющиеся догматические расхождения должны быть преодолены, а не просто обойдены»[9].

Однако, засвидетельствовав таким образом несогласие с протестантской «теорией ветвей», «Основные принципы» подчеркнули позитивную цель экуменического движения и осудили враждебное отношение к его задаче:

Важнейшей целью отношений Православной Церкви с инославием является восстановление богозаповеданного единства христиан (Ин. 17, 21), которое входит в Божественный замысел и принадлежит к самой сути христианства. Это задача первостепенной важности для Православной Церкви на всех уровнях её бытия[28].

Безразличие по отношению к этой задаче или отвержение её является грехом против заповеди Божией о единстве. По словам святителя Василия Великого, "искренно и истинно работающим для Господа надо о том единственно прилагать старание, чтобы привести опять к единству Церкви, так многочастно между собой разделенные[29].

При этом отношение РПЦ к экуменическому движению (как отмечено в специальном приложении) формулируется следующим образом: «важнейшая цель православного участия в экуменическом движении всегда состояла и должна состоять в будущем в том, чтобы нести свидетельство о вероучении и кафолическом предании Церкви, и в первую очередь истину о единстве Церкви, как оно осуществляется в жизни Поместных православных церквей». Членство РПЦ во Всемирном совете церквей, говорится далее, не означает признания его церковной реальностью самого по себе: «Духовная ценность и значимость ВСЦ обуславливается готовностью и стремлением членов ВСЦ слышать и отвечать на свидетельство кафолической Истины». В целом после принятия этого документа позиция Русской православной церкви стала заметно консервативнее.

20 апреля 2005 года Священный Синод постановил опубликовать согласованный с РПЦЗ документ «Об отношении к инославным вероисповеданиям и межконфессиональным организациям»[30], где говорилось:

«Условием участия Православной Церкви в межконфессиональных организациях, в том числе во Всемирном совете церквей, является исключение религиозного синкретизма. Православные христиане настаивают на своём праве свободно исповедовать веру в Православную Церковь как Единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь без каких-либо уступок так называемой „теории ветвей“ и решительно отвергают всякие попытки размывания православной экклезиологии. Православная Церковь исключает всякую возможность литургического общения с неправославными. В частности, представляется недопустимым участие православных в литургических действиях, связанных с так называемыми экуменическими или межконфессиональными богослужениями»[31].

17 июля 2006 года Священный Синод «принципиально одобрил» предложенные комиссиями проекты документов, в том числе и процитированный выше[32].

В марте 2007 года профессор МДА протоиерей Валентин Асмус отметил:

наша Церковь давно пережила то увлечение экуменизмом, которое было свойственно, что греха таить, наверное, всем Православным Церквам, определённое время в десятилетия после второй мировой войны. И в наше время наша Русская Православная Церковь находится, не побоюсь сказать, впереди борьбы против эксцессов этого непродуманного легкомысленного экуменизма, который и прежде нанес ущерб Православию и продолжает его наносить. Думаю, именно наша Церковь была инициатором того, что не состоялось запланированное некоторыми Православными Поместными Церквами унии с монофизитами. <…> И это воссоединение не состоялось, прежде всего потому, что Русская Православная Церковь выступила против.

Русская Православная Церковь выступает против православно-католического экуменизма, против униатизма, который насаждается агрессивно и ловкими приемами защищается современным католицизмом[33].

С мая 1980 года[34] время от времени проходят встречи Смешанной богословской православно-римско-католической комиссии по диалогу между поместными православными церквями и Римско-Католической церковью[35]. Председатель отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Иларион (Алфеев) заявил, что «вступая в диалог, православная церковь отказалась от употребления термина „ересь“ в отношении католичества», пояснив, что мораторий на употребление данного термина на время работы богословской комиссии по православно-католическому диалогу вовсе не значит, что с повестки дня снят сам термин «ересь» или сняты те разногласия, которые существуют между православными и католиками[36]. Действующий Патриарх Русской православной церкви Кирилл при выступлении на Поместном соборе РПЦ 2009 года подчёркнуто и во всеуслышание употребил термин «католическая ересь»[37], а во время проповеди в Тутаеве 11 сентября 2010 года идею унии с католической церковью назвал «еретическим отступлением от истин православной веры»[38].

Противоречивые оценки вызвала встреча Патриарха Кирилла с папой римским Франциском, состоявшаяся 12 февраля 2016 года в Гаване. После неё некоторые клирики прекратили поминать Патриарха Кирилла[39].

  1. Куксова А. Участие РПЦ в современном экуменическом движении.
  2. ↑ Русская православная церковь должна покинуть все экуменические организации (интервью с епископом Владивостокским и Приморским Вениамином).
  3. ↑ Церковь в России и экуменическое движение.
  4. ↑ Завтра.
  5. ↑ Союз православных братств просит Патриарха Кирилла выйти из Всемирного совета церквей. Русская линия.
  6. ↑ Православный Санкт-Петербург № 274.
  7. ↑ Священники против патриарха Кирилла: атака справа. BBC Russian.
  8. ↑ РПЦ приостановила членство в КЕЦ, на очереди ВСЦ?
  9. 1 2 Богословский ответ на «Письмо епископа Диомида». Татьянин день.
  10. 1 2 3 4 5 6 7 8 Протоиерей Максим Козлов. Русская Православная Церковь и экуменическое движение // Православие.Ru, 29 марта 2006 года
  11. ↑ Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок sedmitza не указан текст
  12. 1 2 Архив ОВЦС, д. 180 // Публ. в: Бубнов П. В. Русская Православная Церковь и Всемирный Совет Церквей: предыстория взаимоотношений в 1946—1948 гг. Архивная копия от 29 апреля 2013 на Wayback Machine // Труды Минской Духовной Академии. — Жировичи, 2005. — № 3. — С. 83
  13. ↑ Деяния совещания Глав и Представителей автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии РПЦ МП
  14. ↑ см. «Журнал Московской Патриархии» (ЖМП), специальный номер, 1948 г.
  15. ↑ см. «Журнал Московской Патриархии» (ЖМП) № 6/1958, с.67—73)
  16. ↑ Церковная жизнь. — № 5—7. — 1961. — С. 95—96.
  17. ↑ ЖМП. — 1970. — № 1. — С. 5.
  18. 1 2 3 Васильева О. Ю. Поместный собор 1971 г.: Вопросы и размышления… // Альфа и Омега : журнал. — № 1/45. — 2006.
  19. 1 2 Монах Вениамин (Гомартели). Летопись церковной истории (1961—1971)
  20. ↑ Окружное послание собора епископов Русской Православной Церкви Заграницей 1983 года // «Православная Русь» № 19 (1256) (1/14 октября 1983), с. 1-4
  21. ↑ «Журнал Московской Патриархии» (ЖМП), 1980, № 5, с. 3—6.
  22. 1 2 Неправда епископа Диомида. Первая реакция на Обращение чукотского архиерея // «Русская линия», 24.02.2007
  23. ↑ ЖМП, 1986, № 9, стр. 7-8
  24. ↑ Архиерейский Собор Русской Православной Церкви. 29 ноября — 2 декабря 1994 года. Москва. Документы. Доклады. — М.: Изд. Московской Патриархии, 1995. — С.92-100.
  25. ↑ Архиерейский Собор Русской Православной Церкви. 29 ноября — 2 декабря 1994 года. Москва. Документы. Доклады. — М.: Изд. Московской Патриархии, 1995. — С.190-191.
  26. ↑ Определение «Об отношении Русской Православной Церкви к межристианскому сотрудничеству в поисках единства» на официальном сайте Московского патриархата РПЦ
  27. ↑ «Основные принципы отношения к инославию» (II. 7).
  28. ↑ «Основные принципы отношения к инославию» (II. 1)
  29. ↑ «Основные принципы отношения к инославию» (II. 2)
  30. ↑ ЖУРНАЛЫ заседания Священного Синода Русской Православной Церкви от 20 апреля 2005 года // Патриархия.ru
  31. ↑ Об отношении Православной Церкви к инославным вероисповеданиям и межконфессиональным оргнаизациям / Официальные документы / Патриархия.ru
  32. ↑ ЖУРНАЛЫ заседаний Священного Синода Русской Православной Церкви (17-19 июля 2006 года) // Патриархия.ru
  33. ↑ Комментарий Радио «Радонеж» на обращение епископа Камчатского и Анадырского Диомида (версия для печати) / Православие. Ru
  34. ↑ «Журнал Московской Патриархии» (ЖМП). 1980, № 9, стр. 8.
  35. ↑ Девятое заседание Смешанной комиссии по богословскому диалогу между Православной Церковью и Католической Церковью в Белграде // Патриархия.ru, 27 сентября 2006.
  36. ↑ Православно-католические отношения на современном этапе // Патриархия.ru, 15 ноября 2010 г.
  37. ↑ Прот. Андрей Новиков. На пороге раскола // Православие.ru / Религия и СМИ, 17 июля 2010 г. копия статьи
  38. ↑ Диак. Андрей Кураев. Патриарх Кирилл о латинской ереси и унии
  39. ↑ Иерархия церквей | Новое движение непоминающих

ru.wikipedia.org

Экуменизм и глобализация. Что это такое?

Экуменизм и его место в современном мире.

  • Что же означает само слово экуменизм?
  • Кто такие экуменисты?

Об этом Вы узнаете из нашей статьи.

Экуменизм

Тема нашего сегодняшнего разговора — экуменизм и его место в современном мире. Что же означает само слово «экуменизм»?

— Понятие «экуменизм» происходит от греческого слова «ойкумена», что означает «обитаемая вселенная». После своего возникновения христианство, благодаря его необыкновенной духовной красоте и правде, а главное — помощи Божией, сумело победить язычество и покорить величайшую Римскую Империю. Эту Империю можно, наверное, сравнить с современными США — такая же огромная и подавляющая. Проповедь апостолов оказалась сильнее языческой культуры, идеологии, религии. Вскоре после своего возникновения христианство стало в полном смысле слова «экуменической», то есть всемирной, вселенской религией, далеко выходящей за границы Империи. Сегодня христианство распространено уже по всему земному шару, но, к сожалению, оно — далеко не единственная религия в мире.

Но мы знаем об экуменизме и в ином его значении: как либеральном диалоге религий, как относительном признании истинности и иных духовных путей и верований помимо христианского. С таким экуменизмом Церковь столкнулась уже в первые дни существования. По сути, вся религиозная жизнь Римской Империи была экуменической.

Да, действительно, древним христианам, первым мученикам предлагался экуменизм как раз в нашем нынешнем, современном значении. В камерах пыток от них чаще всего требовали не отказаться от Христа, но признать, что все религии — более или менее равноправны. Ведь в представлении римского гражданина Империя стоит выше любых частных интересов, она объединяет не только народы и их культуры, но и веры всех ее народов. И христианству предлагалось войти наряду — и на равных условиях — с языческими религиями. Для христиан же это было совершенно исключено, потому что, как говорит Священное Писание, «вси бози язык бесови» (Псалом 95: 5), то есть все боги языческих народов — бесы. Представления Империи о Божестве были искаженными, искажены они и в наше время настолько, что приводят своих адептов к весьма тяжелым духовным последствиям. Во многих религиях сейчас, как и в древности, совершаются кровавые и даже человеческие жертвоприношения. Во многих религиях даже и сейчас совершаются такие страшные жертвы. У всех на памяти недавняя мученическая гибель трех монахов Оптиной пустыни: они были именно принесены в жертву. На поразившем их клинке было отчеканено число шестьсот шестьдесят шесть. Это совсем не случайно… И хотя нас пытаются убедить, что убийца был одиночкой, это попросту несерьезно.

— Когда христиане говорят о том, что они могут противопоставить всему этому напору и накалу зла свое учение — как абсолютную Истину, которая есть Христос, — их обвиняют в недемократичности, нелиберальности, несовременности. Их обвиняют в том, что они слишком сужают взгляд на мир, упорствуют в своей «пещерной» дикости и вообще безнадежно отстали от жизни. И вот этой-то их «узкой» истине как раз и противопоставляется экуменизм… Как же все-таки охарактеризовать экуменизм в его современном значении?

— Во-первых, о «недемократичности». Слово «демократия» (от греческого «демос» — народ и «кратео» — держу в своей власти, управляю) означает власть народа. В древности демократическая форма правления не мыслилась без подлинного, горячего патриотизма;защита Родины считалась славным и почетным делом. Ныне же слово «демократия» чаще всего употребляется в противоположном смысле. Для сегодняшних российских демократов быть патриотом — ретроградно. Однако в подлинном его значении слово «демократия» нельзя употреблять по отношению к обществу, выступающему против патриотизма. Поэтому общество, в котором мы живем, следует называть псевдодемократическим, подобно многим современным псевдодемократиям Европы и мира. «Кто здесь настолько гнусен, что не хочет любить свое отечество? Если такой найдется, пусть говорит, — я оскорбил его. Я жду ответа», — так устами одного из своих героев Шекспир обличал тех, кто материальную выгоду, свои шкурные интересы ставил выше таких идеалов, как любовь и верность Родине. Теперь о самом экуменизме. Он очень далек от тех идеалов, что проповедует христианство. Современная цивилизация — а экуменизм одно из характерных ее проявлений — объявила безусловной ценностью удобство жизни. Я бы сказал, что современное общество глубоко религиозно. Оно поклоняется божку, имя которому — «комфорт». Ради этого комфорта сегодня можно идти на преступления, на сделки с совестью, можно отгораживаться от реальной жизни стеной равнодушия — лишь бы было комфортно. Стираются все нравственные границы, происходит деградация культуры, потому что настоящая культура — это не только стремление к красоте, не только некие идеалы, но и очень строгий набор запретов. В культуру всегда входили определенные «табу»: это нельзя потому, что нельзя!

Такие запреты вырабатываются на основе исторического опыта сотен поколений и достижений лучших людей. Многие из древних античных героев и христианских подвижников не переступали эти нравственные запреты даже ценой собственной жизни: пусть меня убивают, казнят, но я все равно не совершу того, что мне навязывается. А современная цивилизация, и в том числе экуменизм, размывает все запреты. Если каким-либо дикарям удобно и привычно совершать их языческие обряды с человеческими жертвоприношениями, то на эту жестокость наша псевдодемократическая цивилизация попросту закрывает глаза. Экуменизм исходит из того, что все веры равноправны. Я, мол, — свободный человек, и житель той страны, где практикуются подобные культы, — тоже свободный человек. Я имею право веровать так, а он — иначе. Моя вера ничуть не лучше, чем его вера. Какое я имею право навязывать ему свою веру, ведь это недемократично… Но тогда то же самое можно сказать и о преступнике: какое я имею право навязывать ему свой стиль поведения — если он хочет убивать, то пусть убивает. Ведь он же свободный человек свободной страны… И вот в такое движение, которое сознательно стремится размыть всякие нравственные границы, пытаются вовлечь и православных христиан. Наша же вера включает очень много твердых Божественных запретов. «Не убий», «не прелюбодействуй»… Но «современный» взгляд на эти нравственные запреты — иной, и чаще всего — противоположный…

— Однако размываются не только нравственные границы, но и границы религиозного вероисповедания. Размываются границы учения о том, КОГО мы верим…

— Да, современный демократизм переносится и на небесную сферу. Чем этот божок хуже того божка? Чем Перун лучше Тора или хуже? Или чем Христос лучше Будды? Они все — как бы на равных. И здесь христианство очень твердо, невзирая на насмешки и обвинения в ретроградности, отсталости, узколобости и отсутствии демократичности, стоит на исповедании своей принципиальной исключительности. Потому что есть Откровение, хранимое Православной Церковью, о том, что живой Бог действительно пришел на Землю и стал человеком, чтобы спасти человечество, исцелить пораженную грехом человеческую природу, чтобы явить миру образец совершенства, образец духовной красоты, святости. Этот образец бесконечно совершенен, потому что Сам Бог бесконечен. И вот к этому бесконечному идеалу и призван каждый человек. Он должен стремиться к этой непостижимой Божественной красоте, а как раз ее и являет христианство. От этого высочайшего призвания Православная Церковь отказаться не может: иначе она неизбежно отречется от Бога, от самой себя.

— Тут встает еще и такой вопрос: а кого почитают представители других религий? Часто говорят, что Бог живет в сердце, что в разных религиях Бог является в разных образах и обликах, но что Он тем не менее один и тот же для всех верований. В связи с этим как Православная Церковь может ответить, например, на такие утверждения, что Будда, мол, это лишь иной образ Пресвятой Троицы или что Иисус Христос — то же самое, что и Кришна…

Когда утверждают, что Бог является в разных Своих образах, в различных воплощениях во всех религиях, тем самым принимается индуистская философия. Здесь на вооружение берется не христианское вероучение, а страшное по своей духовной сути языческое вероисповедание. Если мы утверждаем, что Бог Един, то мы исповедуем ту истину, на которой стоит христианство: мы веруем в Единого Бога. Но если мы скажем: Бог — един во всех религиях, то эта вторая часть фразы опрокинет первую. Потому что какое единство может быть у нас, православных христиан, с теми религиями, в которых, например, совершается ритуальный блуд — в так называемых фаллических культах? А ритуальные убийства? Или когда, чтобы прийти в возбужденное духовное состояние, используются наркотики, психотропные, пусть и природные, вещества? Когда приходящий в подобное исступленное состояние человек начинает нечто вещать, а присутствующие при этом думают, что слышат откровение некоего божества? Какого? Вероятно, того, о котором Библия говорит (повторю это вновь): «бози язык бесови». Как-то в середине девяностых годов я увидел на улице нескольких проповедников с динамиком — которые, пританцовывая и в такт прихлопывая руками под современную ритмическую музыку, нараспев возглашали: «где Дух Божий, там свобода». Эти слова принадлежат апостолу Павлу (2-е Послание к Коринфянам 3: 17) и отражают духовную реальность: где Дух Божий, там и свобода. Вокруг собирался народ, смотрел, кто-то тоже начинал приплясывать и прихлопывать. А я остановился и подумал: так-то оно так, но разве здесь присутствует Дух Божий? Очевидно, что нет.

Продолжение

www.pravmir.ru

Патриарх Кирилл об экуменизме и отношениях с инославием

Патриарх (тогда ещё Митрополит) Кирилл об экуменизме и отношениях с инославием

Окончание интервью. Начало здесь

ЭКУМЕНИЗМ

- Люди слышат, что в Церкви есть экуменизм, что к нам приезжают англикане, кардиналы. И в то же время чаще и больше они слышат, что в Почаеве антикатолическая конференция, в Сергиеве торгуют антикатолическим катехизисом. И у людей начинается непонимание: как же, собственно, относится Православная Церковь к инославным? Откуда такой разнобой? Это неопределенной позиции Церкви или результат какого-то живого в ней развития? Или, пока все было в Церкви придавлено, наверх шло только самое благообразное, а теперь... Как людям, особенно стоящим вне Церкви, объяснить принцип для различения истинно церковной позиции?

- Позвольте начать вот с чего. Почему сейчас существуют такое устойчивое неприятие самого слова "экуменизм", не говоря уже об экуменической деятельности?

Дело в том, что во времена "застоя" экуменическая деятельность относилась к числу деятельности, разрешенной правительством. Для правительства это было выгодно. Церковь появлялась за границей, следовательно - свидетельствовала о факте своего существования, следовательно - косвенно подтверждала, что в социалистическом обществе может существовать Церковь, и это было каким-то пропагандистским наваром. А у нас в Церкви среди большой, значительной части людей это вызывало аллергию: мол, вот - экуменическая работа Церкви становится частью пропагандистского аппарата государства.

Одному из моих предшественников на посту председателя Отдела внешних церковных сношений, когда он выступал в Московской духовной академии, какой-то незадачливый студент направил вопрос: "Скажите, владыка, чем экуменизм отличается от коммунизма?". Вот это и отражало такие умонастроения - в сознании людей экуменизм был частью мировой революции. И это очень скомпрометировало экуменизм. А ведь пресса, включая церковную, была подцензурна. И все то, что печаталось об экуменическом движении, было в тех допустимых границах, которые очерчивались цензурой. Это было совершенно неудобочитаемо. Это была карикатура на участие в экуменическом движении. Ведь выделялись те моменты, которые были допустимы с точки зрения цензуры и пропагандистских интересов правительства. Это искажало картину.

У нас люди по-настоящему ничего не знают об экуменизме. Отсюда и еще одно заблуждение: будто мы в экуменическом движении предаем православие. Так вот, для того, чтобы оценить деятельность русских богословов, участвующих в экуменическом движении, чтобы понять, что такое экуменическое движение, нужна о нем полная гласность. Нужны широкие общественные дебаты, и не на уровне лозунгом: "Долой предателей православия!", "Долой молитву с еретиками!", а на серьезном интеллигентном богословском уровне.

Сейчас в экуменическом движении кризис. И источником кризиса являются те православные богословы, которых наша внутренняя консервативная православная же оппозиция обвиняет в предательстве православия. Мы являемся источником кризиса, потому что в Канберре, на генеральном ассамблее Всемирного Совета Церквей, и после нее мы - представители не только русской, но всех поместных православных Церквей - заявили о том, что настало время коренных, принципиальных перемен в жизни Всемирного Совета Церквей и всего экуменического движения. Ведь проходят десятилетия, а реального сдвига в плане богословского диалога и сближения позиций, к сожалению, не существует.

Но существует реальный сдвиг в плане совместного свидетельства о Христе, в плане межцерковной помощи и, кроме того - что сейчас очень важно - в выработке общехристианских оценок того, что происходит с нашей человеческой цивилизацией. Позиция по экологии, по экономическим, политическим и социальным проблемам, которые волнуют всех, которые являются знаками кризиса нашей цивилизации - здесь есть определенный сдвиг. Так что прежний образ экуменизма, связанного с пропагандой, отсутствие гласности и знания об экуменизме и - действительно кошмарная ситуация в межконфессиональных отношениях, которая сейчас складывается на территории бывшего Союза. Униатское наступление на Западной Украине перечеркнуло все результаты почти тридцатилетних наших отношений с Римо-Католической Церковью. Началась межконфессиональная война. И тем людям, которые иногда буквально проливают свою кровь на Западной Украине, сейчас говорить о диалоге - все равно, что махать красной тряпкой. И реакция немедленная: кто говорит в таких условиях о необходимости продолжать диалог, является в глазах православных пособником католиков. Но на самом деле, хотим мы или не хотим - другого пути нет. Есть только путь диалога: с католической Церковью, с протестантскими церквами. И несмотря даже на разростающийся межконфессиональный конфликт (который часто смыкается с межнациональным конфликтом) нет другого пути, и мы должны продолжать диалог, потому что иначе - только война.

- А являются ли сейчас Католическая Церковь или протестантские номинации еретическими?

- Строго говоря, ересью называется то учение, которое осуждено собором и которое сознательно опровергает один из догматов. После разделения церквей в 1054 году на православную и католическую, тем более после возникновения в XVI веке реформатских церквей никаких Вселенских соборов не собиралось. Значит, формально ни один вселенский собор не осудил существующие конфессии как еретические. Но в современных конфессиях представлен ведь широчайший спектр богословских взглядов. И несомненно, есть конфессии, о которых мы можем сказать, что в их учении присутствует ересь - то есть, то, что противоречит учению древней неразделенной Церкви.

- А принятие католиками догмата о Непорочном зачатии - делает ли их еретиками?

- Мы не можем так сказать. Мы можем сказать, что этот догмат не присутствовал в предании Церкви первых семи Вселенских соборов. Этот догмат ставит вопрос для богословкого диалога между православными и католиками. И если нам удастся выяснить, что в учении древней Церкви элементы этого догмата присутствовали, то его формулирование не может быть признано еретическим. Если нам удастся доказать, что элементы этого учении в предании неразделенной Церкви не присутствовали, что они созданы заново и не имеют основания в Откровении и Предании Церкви, то тогда мы скажем, что это ересь.

- А Армянская Церковь, о которой в учебниках церковной истории всегда писали, что она еретическая?

- С Армянской Церковь все очень просто. Сейчас закончился богословский диалог между православными и так называемыми "ориентальными" церквами. Эти церкви нельзя назвать еретическими, монофизитскими, потому что они никогда не исповедывали единой природы Христа (Православие исповедует во Христе две природы - прим. tapirr). Вся трагедия взаимоотношений "восточных" православных церквей, к которым относимся и мы, и "ориентальных" православных церквей (это условные обозначения, ведь "ориентальные" в переводе и значит "восточные") в том, что между нами различия - в терминологии, а не в сути вероучения. И вот сейчас закончился официальный диалог, и обе стороны через этот диалог заявили о полном православии другой стороны. С догматами у членов Армянской Церкви все в полном порядке. И когда в VI веке эта Церковь отделилась от Византийской - это было результатом того, что богословие стало прикрытием, идеологическим обеспечением национальной борьбы за независимость от Византийской империи.

- И сейчас православный священник может с чистой совестью причащать христианина Армянской Церкви? Я знаю случай, когда умирающему армянину, беженцу, было отказано в этом как еретику.

- Здесь нужно различать две вещи: результаты богословского диалога и общецерковный акт о восстановлении общения. Диалог закончился, и все православные Церкви, и восточные, и "ориентальные" заявили о том, что не существует вероучительных различий. Но дальше результат этого диалога должен быть принят Церквами и должен быть произведен соборный акт, признающий результаты этого диалога, причем всеправославный соборный акт. Кстати, по всей вероятности на следующий год будет собрано Всеправославное совещание в Шамбези именно по этому вопросу. И в настоящий момент я бы сказал так: в случае крайней нужды, смертельной нужды можно причастить армянина, он не является еретиком. Но иметь нормальное евхаристическое общение до общецерковного примерения, - рано.

- А евхаристическое общение с Католической Церковью?

- В 1970-х годах Синод принимает решение о допуске к причастию католиков и старообрядцев в случае крайней нужды. Почему такое решение приняли? По пастырским соображениям. В целом ряде районов было много католиков, которые не имели своих храмов и регулярно посещали православные, принимали участие во всех службах, вели себя как "добропорядочные православные", активные члены православных приходов, и не могли причащаться. А католических церквей вообще не существовало - на многие тысячи верст вокруг. Особенно это касалось Украины. И тогда Синод, учитывая эту ситуацию, разрешил их причащать в крайних случаях. К тому же, Второй Ватиканский Собор разрешил католикам причащаться в православных храмах. И в 1970-х годах у нас был интенсивный диалог с Католической Церковью, и в этом диалоге мы также обсуждали униатскую проблему. Формально все говорили о том, что униатской церкви на Западной Украине не существует. Но было хорошо известно, что всегда были люди, которые разделяли убеждения греко-католиков. И обращаясь к ним, папа Павел VI сказал, что они, оставаясь католиками, находятся под пастырским окормлением Русской Православной Церкви в связи со сложившимися историческими обстоятельствами. И вот для того, чтобы дать возможность этим людям иметь таинства, Синод принял это решение. И мне кажется, что это был правильный путь решения униатской проблемы. В 1980-х годах отменяется решение Синода, причем речь шла только о католиках. Сыграли свою роль два фактора. Во-первых, было довольно сильное давление на Русскую Церковь со стороны Греческой, и особенно афонских монахов, которые утверждали, что это решение Синода является неправомерным. Но, правда, в этому времени начинает меняться и ситуация внутри нашей страны. Тогда еще не было массового открытия католических храмов, но уже было какое-то предчувствие начала этого процесса. И Синод отменил это решение.

- А православные могут причащаться в католических храмах, если они находятся в эмиграции, где нет православных церквей, или в туристической поездке за границу?

- С точки зрения официальной позиции Церкви - не имеют права причащаться в католической Церкви. А что касается реальной жизни, то знаю, что бывало по-разному. Иногда в госпитале на смертном одре принимали русские люди причастие у католиков, хотя это бывало довольно редко.

Часть 1 здесь

Интервью с митр. Кириллом Смоленским, взял Яков Кротов в сентябре 1991 года. Расшифровка неотредактированная.
krotov.info/spravki/persons/bishops/gundyaev.htm

Вариант отредактированный и опубликованный

tapirr.livejournal.com

Русская Православная Церковь и экуменическое движение / Православие.Ru

Протоиерей Максим Козлов

Прежде чем говорить об участии Русской Православной Церкви в экуменическом движении, следует сделать некоторые уточнения. В собственном смысле слова под экуменическим движением понимают движение многочисленных, главным образом протестантских, деноминаций, декларирующих своей целью достижение возможно полного единства между последователями различных христианских исповеданий. Первой конференцией различных христианских исповеданий стала Всемирная миссионерская конференция в июне 1910 года в городе Эдинбурге, одна из комиссий которой называлась «Сотрудничество в области достижения единства». Конференция прошла без участия православных представителей. Почти одновременно, в октябре 1910 года, на ежегодной конференции Американской Епископальной Церкви в городе Цинциннати (Соединенные Штаты Америки) была принята резолюция об образовании специальной комиссии для созыва всемирной конференции по вопросам веры и церковного устройства. Отсюда эту дату, 19 октября 1910 года, можно с определенной долей условности считать началом экуменического движения в современном смысле этого слова. Это решение привело впоследствии к созданию так называемого Всемирного Совета Церквей.

Решение о создании Всемирного Совета Церквей (ныне широко употребляемая аббревиатура ВСЦ) было принято в мае 1938 года на консультативной конференции в городе Утрехте (Нидерланды). А первая ассамблея Всемирного Совета Церквей, состоявшаяся в 1948 году в Амстердаме, по существу завершила процесс организационного оформления экуменического движения. Таким образом, применительно к истории Русской Православной Церкви до 1917 года представляется вообще затруднительным использование термина «экуменическое движение». В этом смысле название таких книг как «Православие и экуменизм» с привлечением материала XVIII–XIX веков чисто исторически не вполне корректно. Целесообразно говорить лишь о межконфессиональных контактах Русской Церкви. В этот период истории Русской Церкви с точки зрения рассматриваемой нами темы нас могут интересовать, во-первых, высказывания авторитетных иерархов, богословов, подвижников благочестия Российской Церкви, многие из которых ныне канонизированы, по вопросам, касающимся отношения Православной Церкви к инославию и вопросам церковного единства и церковного общения, а также, естественно, официальные суждения священноначалия, Святейшего Синода по данным проблемам. Во-вторых, нас также должны интересовать непосредственные  контакты Российской Церкви с инославным миром, как на личном уровне (известная переписка А.С.Хомякова с архидиаконом Англиканской Церкви Уильямом Пальмером), так и на официальном уровне, контакты, имевшие своей целью вероисповедное единство и установление полного церковного общения.

Прежде всего, следует отметить, что суждения русских богословов по данным вопросам характеризуются крайне незначительным разбросом мнений. Практически все русские богословы определяют инославных (римо-католики, англикане, лютеране и другие) как еретиков и прямо называют их этим словом. Это справедливо даже к таким дипломатичным и осторожным в выражениях авторам, как, например, святитель Филарет Московский. Составить целостное представление о позиции святителя Филарета в данном вопросе, скажем, на основании мыслей, высказанных в раннем его творении «Разговорах между испытующим и уверенным» не представляется возможным, так как эта книга, написанная в 1815 году в определенных условиях и с определенными целями, отражает еще формирующиеся взгляды великого иерарха и святителя нашей Церкви. Впоследствии святитель высказывался об инославных, в том числе и о католиках, значительно более резко: «Терпимость значит не признание ереси, а только отсутствие гонения, допущение иноверцам пребывать в своей природной религии, коснеть в заблуждениях, доколе не озарит их свет благодати. Квакер ли это или еврей, гернгутер или мусульманин, папежник или язычник». Какая пара — папежник или язычник — на одном уровне! ( М.К,) (Собрание мнений и отзывов. Т. 4. С. 557).

Небезынтересно также рассмотреть, как решался русскими богословами вопрос о действительности таинств, совершаемых в инославных сообществах. В этом вопросе можно выделить 2 основных подхода. Одни авторы полностью исключают возможность совершения таинств в неправославной Церкви и соответственно рассматривают все таинства инославных, за исключением разве что крещения, как безблагодатные. Такого мнения придерживались святитель Игнатий (Брянчанинов), А.С.Хомяков, архиепископ Иларион (Троицкий), митрополит Елевферий (Богоявленский), митрополит Антоний (Храповицкий). Близкую к этой позицию занимал архиепископ Серафим (Соболев), который, признавая действительность таких таинств как миропомазание или священство, тем не менее отказывался признавать их действенность, а следовательно, и спасительность.

Об официальной позиции Русской Православной Церкви по этому вопросу можно судить, например, по ответному посланию Святейшего Синода Русской Православной Церкви от 25 февраля 1903 года на Окружное послание Константинопольского патриарха Иоакима III, где утверждается, что Русская Церковь признает крещение западных христиан и чтит апостольское преемство латинской иерархии. Такой умеренной позиции придерживалось тогда большинство русских богословов. Более обстоятельно вопрос об отношении Русской Церкви к инославию и о действительности таинств в отделившихся от православной Церкви сообществах был разработан в трудах Святейшего патриарха Сергия (Страгородского). Сущность взглядов патриарха Сергия кратко выражена в словах этого выдающегося, не во всем до конца оцененного богослова Русской Церкви: «Хотя и действительно некоторые таинства у инославных, хотя они и имеют право на имя христиан с вытекающими последствиями, хотя и остаются в ограде церковной и даже на паперти, все же в церковной Евхаристии они не участвуют. Двух не сообщающихся между собой Евхаристий, одинаково Христовых и одинаково истинных быть не может, как не может быть двух Христов и двух Церквей». Не претендуя на какие-либо обобщения, мы тем не менее можем отметить, насколько мы занимались этой темой, не удалось обнаружить ни официальных документов Русской Церкви, ни высказываний наших авторитетных богословов XIX— начала ХХ века, в которых сколько-нибудь определенно утверждалось, что те или иные инославные конфессии обладают истинной Евхаристией. Позиция по данному вопросу Святейшего патриарха Сергия и Русской Церкви считалась общепринятой, по крайней мере до 60-х годов. Так, еще в 1959 году профессор Ленинградской духовной академии Николай Успенский на страницах ЖМП (№ 7 за 1959 год) характеризует работы патриарха Сергия как последнее слово русской богословской науки по вопросу об отношении Православной Церкви к инославию. Таким образом, русская богословская мысль начала века не делала принципиального различия между современными западными христианами и еретиками древности.

Митрополит Антоний (Храповицкий) в 1915 году писал, что «…Православная Церковь не полагает никакой качественной разницы между так называемыми на светском языке инославными христианами Европы и древними еретиками, ибо, когда первые изъявляют свое желание присоединиться к Церкви, то римо-католиков принимают в общение тем же самым чином, как ариан, несториан, монофизитов и тому подобное, а протестантов, как еще более далеких от Церкви, чем названные еретики, через миропомазание». Следствием такого взгляда на инославный мир явилось безусловное признание истинной Церковью только Церкви Православной. В ответном послании Святейшего Синода от 25 февраля 1903 года говорится, что задача Православной Церкви в отношении инославных состоит в раскрытии им православной веры и той истины, что только наша Восточная Православная Церковь, неповрежденно сохранившая всецелый залог Христов, есть в настоящее время Церковь Вселенская. Естественно, что и восстановление церковного единства мыслилось только как воссоединение инославных со всей полнотой Православной Церкви. При этом в качестве непременного условия для основания такого воссоединения рассматривалось достижение полного единства в вопросах вероучения.

В послании митрополита Санкт-Петербургского Исидора, которое в 1870 году было от имени Святейшего Синода отправлено в Американскую епископальную Церковь, отмечалось, что «прежде взаимного общения в таинствах необходимо полное согласие в вере, так как первое может основываться только на последнем». Однако следует отметить, что такая принципиальная и последовательная позиция Русской Церкви в вопросах достижения межхристианского единства сочеталась с терпимостью, доброжелательностью к инославным, открытостью к диалогу с ними на всех уровнях и с искренним стремлением к единству. Не было иной раз так свойственной околоцерковной публицистике тенденции подчеркнуть теневые стороны, удовлетвориться состоянием разделения и собственной правильности, при этом позволительно предположить, что многочисленные браки представителей дома Романовых с представительницами протестантских династий в свое время имели смягчающее влияние на позицию постановлений Святейшего Синода, а с другой стороны, самая возможность этих браков находилась в контексте богословского подхода к инославию Российской Православной Церкви.

Что касается официальных межконфессиональных контактов, имевших непосредственное отношение к вопросу о восстановлении общения с инославными, то в рассматриваемый период у Русской Православной Церкви многочисленными они не были. Следует прежде всего отметить контакты с англиканами, которые имели место еще в 1716–1720 годах. До того можно вспомнить только своеобразный диалог между царем Иоанном Грозным и лютеранским пастором. Предание гласит, что после краткой дискуссии о сравнительном сотериологическом значении веры и добрых дел пастор имел неосторожность сравнить Лютера с апостолом Павлом, после чего царь прекратил дискуссию вполне небогословскими аргументами, ударив его хлыстом, со словами: «Ступай ты (далее нецитируемое публично выражение) со своим Лютером». На этом общение с лютеранами прекратилось.

В начале XVIII века с вопросом воссоединения с Русской Православной Церковью обратилась группа англиканских епископов, так называемых «неприсягающих», отделившихся от Англиканской Церкви в 1690 году, после того как они отказались присягать на верность королю Вильгельму III. Контакты с Англиканской Церковью активизировались в 60-х годах XIXвека вследствие соприкосновения обеих Церквей на северо-западном побережье Америки. Начавшияся дискуссии о воссоединении велись до 1870 года, но не привели к конкретным результатам по той причине, что стороны рассматривали сущность единения неодинаково. Англикане стремились прежде к практическому единению на основе общения в таинствах, не придавая значения догматическим различиям, православные не допускали единения без согласия в вере. Контакты с англиканами возобновились в конце XIX века. Переговоры о возможности сближения имели место в 1895–1897 годах. В начале ХХ века возобновились переговоры с Епископальной Церковью в США при участии святителя Тихона, будущего патриарха Московского и всея Руси, тогда епископа Русской Православной Церкви Северной Америки. Следует сказать, что лично святитель Тихон к представителям Епископальной Церкви относился весьма благожелательно. Известны два таких весьма характерных факта. Сей ревнитель православия и отеческих преданий однажды находился на рукоположении англиканского епископа Графтона в городе Фон-дю-лак в  штате Милуоки, находился в епископской мантии, стоял в апсиде алтарной части англиканского храма и молился во время этого богослужения (эта фотография святителя Тихона очень известная, она опубликована в 1-м томе «Православной энциклопедии» в статье про Англиканскую Церковь) и равно известно, что, когда в Калифорнии произошло страшное землетрясение, то святитель Тихон послал одному из приходов, с которым до того имел непосредственное общение, в качестве дара евхаристические сосуды, чем наглядно засвидетельствовал свое отношение к тогдашней Епископальной Церкви в Америке, Но подчеркнем, именно в тогдашней, а не той, во что она превратилась ныне, в начале ХХIвека, введя не только женский епископат, но и совершив недавно рукоположение открытого «епископа»-извращенца, после которого наша Церковь была вынуждена уйти с всех диалогов с Епископальной Церковью Соединенных Штатов Америки.

В 1894–1914 годах Русская Православная Церковь вела богословский диалог также и со старокатоликами, который осуществлялся в рамках так называемой Петербург-Роттердамской комиссии. Однако и эти попытки не увенчались успехом. Конечная цель — восстановление церковного единства — не была достигнута. Говоря о межконфессиональных контактах, имеющих прямое отношение к восстановлению церковного общения, приходится признать, что в Русской Православной Церкви до 1917 года они, в основном, носили случайный характер. С другой стороны, сама инициатива их чаще исходила от инославной стороны. Говорить об участии Русской Церкви в этот период в каком-то движении, направленном на достижение межхристианского единства, исторически не представляется возможным. Кроме того, следует признать и отсутствие в это время у Русской Церкви сколько-нибудь разработанной концепции такого участия. Впрочем, потребность такой концепции в начале ХХ столетия несомненно ощущалась, что нашло отражение в решениях Поместного Собора 1917–1918 годов, в рамках которого действовал Отдел единства христианских Церквей. На последнем заседании Собора 7–20 ноября 1918 года было решено продолжить диалог о единстве с англиканами и старокатоликами, основываясь на доктрине и традициях древней неразделенной Церкви. Соборным определением предписывалось создать постоянную комиссию с отделениями в России и за рубежом для изучения разногласий на пути объединения с англиканами и старокатоликами. Комиссии поручалось обеспечить скорейшее достижение поставленной цели для церковного единства. Однако понятно, что последующие события послереволюционных лет конечно же помешали этим решениям осуществиться.

В период 1917–1945 годов международные контакты Русской Православной Церкви были сведены к минимуму. Русская церковная эмиграция по вопросу участия Русской Православной Церкви в экуменическом движении не имела единого мнения. Синод Русской Зарубежной Церкви занял непримиримую позицию по вопросу отношения к экуменизму во всех его формах. В то же время часть Русской Церкви в Западной Европе, находившаяся под омофором митрополита Евлогия (Георгиевского), достаточно активно участвовала в экуменическом движении. Однако часть эта, во-первых, была полностью изолирована от Русской Церкви в СССР, а во-вторых, слишком малочисленна, для того чтобы иметь возможность адекватно выражать позицию всей Русской Церкви. Кроме того, с 1930 года эта часть фактически находилась в расколе и, следовательно, вообще не имела право выступать на экуменических мероприятиях от лица Русской Церкви, на что справедливо было указано на совещании глав и представителей Автокефальных Поместных Церквей в Москве в 1948 году. Непосредственное взаимодействие Русской Православной Церкви с экуменическим движением в собственном смысле слова начинается по мере возобновления международных контактов Московской Патриархии после окончания Великой Отечественной войны. В лице экуменического движения, особенно - стремительно набиравшего силу в ВСЦ, наша Церковь столкнулась с качественно совершенно новым явлением, не имеющим аналогов в истории межконфессиональных контактов Русской Церкви до 1917 года, что поставило перед Русской Церковью ряд серьезных проблем как богословского, так и практического характера. Экуменическое движение середины ХХ века отличалось от практики межхристианских контактов начала ХХ века и по форме, и по духу, и по целям, и по средствам достижения этих целей.

Межконфессиональные контакты XIX— начала ХХ века представляли собой двусторонние диалоги. Участвовавшие в них стороны были совершенно свободны, независимы одна от другой. В середине ХХ века экуменизм — всемирно направленное движение с определенной структурой, ядром которого уже являлся Всемирный Совет Церквей. Интеграция в это движение автоматически делала ту или иную Церковь частью огромного целого и неизбежно налагала на нее определенные обязательства, принятие которых могло входить в противоречие с ее традицией. Так, для Русской Церкви особую остроту приобрел тогда вопрос о допустимости для православных участвовать в совместных экуменических молитвах с инославными, поскольку к этому времени эти молитвы сделались неотъемлемой частью экуменических мероприятий. Структурное оформление экуменического движения заставляло относиться к вопросу о вступлении в него с максимальной осторожностью, ибо уже было очевидно, что вступить в него будет значительно легче, чем выйти обратно. Не мог не смущать православных и самый дух этого движения. Когда говорят о вступлении Русской Православной Церкви в экуменическое движение, то в качестве исторического прецедента указывают на опыт участия Русской Церкви в межхристианских контактах в начале ХХ века, в частности на упоминавшуюся нами деятельность святителя Тихона, однако при этом упускают из виду, что это были не совсем те же самые инославные. Англикане и старокатолики, с которыми вела переговоры Русская Церковь в начале века были тогда наиболее близкими нам инославными, к тому же искренне интересовавшимися православием и размышлявшими о воссоединении с ним. Например, глава Епископальной Церкви в Америке епископ Графтон в статье «Соединение Восточной и Англиканской Церквей» призывал всех англиканских епископов ни много, ни мало принять во всей полноте православное вероучение. Ну что ж было не общаться с таким человеком? Можно ли хотя бы предположить, чтобы с подобным обращением выступил бы кто-нибудь из современных протестантских представителей, лидеров Всемирного Совета Церквей? В середине века тон в экуменическом движении задавало протестантское большинство, которое было внутренне чуждо православию, да и не проявляло к нему серьезного интереса.

Единственной целью диалогов Русской Церкви с инославными в XIX — начале ХХ века было восстановление полного церковного общения, достижение которого мыслилось возможным только на основании полного единства в вере. В экуменическом движении середины столетия достижение единства в вере являлось лишь одной из целей движения, притом не всегда доминирующей. Как мы уже видели, русская богословская мысль начала века понимала восстановление церковного единства только как воссоединение инославных со всей полнотой православной Церкви. Естественно, что такой подход был совершенно чужд протестантскому большинству в экуменическом движении середины века, которые в вопросе о церковном единстве вдохновлялось идеями интерконфессионализма или так называемой теории ветвей, поэтому для православных было весьма затруднительно принять сам термин «экуменический», по крайней мере в том смысле, какой вкладывается в него экуменистами.

Определение понятия «экуменический» было дано на Второй Всемирной конференции движения «Жизнь и деятельность» («Lifeand order») в июне 1937 года в Оксфорде. Цитирую это определение: «Термин «экуменический» относится к выражению в истории единства Церкви. Сознание и деяния Церкви экуменичны, поскольку они направлены на осуществление единой святой Церкви, братство христиан, признающих единого Господа». Как будто этой Церкви нет на земле! Аналогичным образом разъяснял смысл этого термина тогдашний Генеральный секретарь ВСЦ доктор Виссер’т Хуфт: «Следующие причины как будто объясняют широкое принятие этого термина. Оно могло определить природу современного движения сотрудничества и единения, которое стремится выявить (!) основное единство и вселенскость Церкви Христовой». Опять же классическая протестантская идея — выявить единство, как будто оно не явлено в исторически пребывающей на земле Вселенской Церкви Христовой. Таким образом, несомненный для каждого православного факт реального бытия единой святой соборной апостольской Церкви, веру в которую мы исповедуем в девятом члене Символа веры, в данном случае полагается как цель, которая должна еще быть выявлена и осуществлена.

В силу вышеуказанных обстоятельств в Русской Православной Церкви не мог не быть поднят вопрос о том, насколько возможно и оправдано православное свидетельство в таких условиях. Может ли оно дать положительные результаты, не нанесет ли вреда самой Русской Церкви? О том, насколько эти опасения были обоснованы, свидетельствует признание протопресвитера Александра Шмемана, имевшего огромный личный опыт в экуменическом движении, скорее поддерживавшего его, но тем не менее ближе к концу жизни сделавшего следующее заявление: «Характерная особенность участия православных в экуменическом движении заключается в том, что православным не оставили выбора, в том, что им с самого начала назначили вполне определенное место, роль и функцию в рамках экуменического движения. Это назначение основывалось на западных богословских и экклезиологических предпосылках и категориях и выдавало чисто западное происхождение самой экуменической идеи» (опубликовано в статье «Экуменическая боль» в сборнике «Церковь, мир, миссия» М, 1996, с 235). И еще две небольшие цитаты из того же Шмемана: «Всякий, кто всерьез изучал экуменическое движение, мог убедиться, что православные свидетельства (выраженные большей частью, если не исключительно в форме отдельных заявлений православных делегаций, приложенных к протоколам главных экуменических конференций) никогда не оказывала сколько-нибудь заметного влияния на ориентацию и богословское развитие движения как такового» (с.237-238). «Вопросы, которые Запад предложил православным, были сформулированы (цити­ру­ем еще одно высказывание Шмемана) в западных терминах и отражали специфический западный опыт и путь развития. Ответы же православных строились по западным образцам, подгонялись к категориям, понятным Западу, но едва ли адекватным православию» (с.247). Вот это в значительной мере определяло внутреннюю характеристику экуменического движения. Сомнительна внутренняя адекватность православию тех ответов, которые вынужденно давались в этих экуменических диалогах.

(Окончание следует)

pravoslavie.ru

Экуменизм - это... Что такое Экуменизм?

Экумени́зм (греч. οἰκουμένη, обитаемый мир) — идеология всехристианского единства, экумени́ческое движение — движение за всемирное христианское единение, в более узком и общепринятом значении — движение за лучшее взаимопонимание и сотрудничество христианских конфессий. Преобладающая роль принадлежит протестантским организациям.

Общие положения и причины возникновения

Согласно мнению некоторых авторов, экуменизм возник в начале XX века с целью[1]:

  1. усиления влияния христианства;
  2. сопротивления секуляризации;
  3. выработки общехристианской социальной программы, пригодной для верующих, живущих в странах с различными социальными системами;

Сторонники экуменизма считают, что это будет исполнением слов Христа

И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня. (Ин.17:22-23)

Отношение различных христианских конфессий к экуменизму

Ранние формы экуменизма

Известны экуменические тенденции, проявившиеся на средневековом христианском Востоке[2][3]. Эти явления были в значительной мере обусловлены расцветом культуры арабского Халифата[4].

В период Реформации на территории Германии получили распространение совместные церкви (симультанеумы), где службы проводили попеременно представители различных конфессий. Религиозной толерантности способствовал и принятый в Германии по результатам Аугсбургского мира принцип cuius regio, eius religio.

Позднее принцип безразличия к конфессии, при условии веры в Бога, получил распространение в масонстве. Все официальные церкви Европы и России относились к масонству отрицательно.

Экуменизм и православная Церковь

Одними из первых экуменических собраний были: конференция 1920 года в Женеве (Швейцария), Лозанская конференция 1927 года (Швейцария), а формирование экуменического движения в современном виде было довершено конференцией 1945 года в Стокгольме (Швеция).

В январе 1920 года местоблюститель патриаршего престола Константинополя, митрополит Дорофей выпускает энциклику под названием «К Христовым Церквам всего мира», в которой заявляет, что считает возможным взаимное сближение и общение различных, так называемых «христианских церквей», несмотря на догматические различия между ними. Эти Церкви названы в энциклике Константинопольского патриархата «сонаследниками, составляющими одно тело». Митрополит Дорофей предлагает основать «Общество Церквей» и, в качестве первого шага для сближения, принять «единый календарь для одновременного празднования главных христианских праздников».[5]

Через полгода после издания данной энциклики Константинопольский патриархат принимает участие в экуменической конференции в Женеве (август 1920), которая занималась разработкой принципов экуменического движения.

Следующим заметным этапом в экуменической деятельности Константинопольского патриархата стал «Всеправославный конгресс» 1923 года в Константинополе. В нём приняли участие представители только пяти поместных православных Церквей: Константинопольской, Кипрской, Сербской, Элладской и Румынской.

Конгресс устанавливает изменение церковного календаря, допускает второбрачие для духовных лиц и принимает другие постановления.

Новый стиль вводится в Константинопольской патриархии и в Элладской Церкви в марте 1924, 1 октября 1924 года — в Румынской Церкви. В течение последующих лет на новый стиль перешли Александрийская и Антиохийская церкви.

Наиболее ярко экуменические взгляды изложил Вселенский патриарх Афинагор. В ответ на рассказ Оливье Клемана о некоем богослове, который повсюду видит ереси, Афинагор сказал: [6]

А я не вижу их (ереси) нигде! Я вижу лишь истины, частичные, урезанные, оказавшиеся иной раз не на месте и притязающие на то, чтобы уловить и заключить в себе неисчерпаемую тайну…

Болгарская православная церковь и Грузинская Православные Церкви в 1997—1998 годах покинули Всемирный совет церквей.

Экуменизм и Русская Православная Церковь (Московская Патриархия)

На декабрь 1946 года Всемирным Советом Церквей и Московской Патриархией была назначена встреча для «ознакомления друг с другом и установления общей базы, целей и деятельности Совета Церквей»[7]. 12 августа 1946 года в специальном докладе на имя Патриарха протоиерей Григорий Разумовский отмечает условия участия РПЦ МП в экуменическом движении:

Мы согласны вступить в экуменическое движение, если:
1) лидеры экуменического движения откажутся на деле от покровительства нашим раскольникам (Феофил, Дионисий, Герман Аав, Анастасий, Иоанн Шанхайский) и фактически проявят действия известного этим лидерам давления на раскольников, в целях воссоединения их в юрисдикции Святейшего Патриарха Московского;
2) если ни один из представителей наших раскольников не будет приглашён к участию в движении. Никаких Безобразовых, никаких Флоровских и других креатур парижского Богословского Института к участию в движении не должно быть допущено.
Или они, экуменисты, пожелают иметь дело с единой целостной (в своих прежних границах) Русской Православной Церковью, или в экуменическом движении не будет участвовать ни одна из Поместных Православных Церквей (восточных, балканских и др.) Таков наш ультиматум. Чтобы он мог быть удовлетворен — следует сколотить блок всех православных и неправославных, но находящихся или на территории СССР или в сфере влияния СССР (армяне, старокатолики) церквей[7].

Однако Всемирным Советом Церквей этот «ультиматум» не был принят, и на московском всеправославном Совещании 1948 года Антиохийская, Александрийская, Грузинская, Сербская, Румынская, Болгарская, Албанская, Польская и Русская Православные Поместные Церкви в резолюции «Экуменическое движение и Православная Церковь»[8] отметили, что «принуждены отказаться от участия в экуменическом движении, в современном его плане»[9].

Но ровно десять лет спустя митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (председатель ОВЦС), выступая в Московской духовной академии[10] декларировал новую позицию РПЦ МП по отношению к участию в экуменическом движении.

Основной причиной для пересмотра решений Совещания послужил (как и ныне) аргумент о необходимости проповеди Православия среди инославных. По словам митрополита Николая, «благодаря участию одних Православных Церквей» произошла «эволюция экуменического движения»… «соприкасаясь с нашей церковной жизнью, многие деятели экуменического движения совершенно изменили свое представление о православии». А поэтому, продолжает митрополит Николай, надо «усилить наше внимание к его развитию».

В 1960 году на должность председателя ОВЦС был назначен митрополит Никодим (Ротов), до сих пор памятный своей экуменической деятельностью. С этого момента РПЦ МП становится непосредственным и активным участником экуменического движения.

11 апреля 1961 года Патриарх Алексий I выступает с заявлением о вступлении РПЦ МП во Всемирный Совет Церквей, в котором подтверждает согласие РПЦ МП с Конституцией ВСЦ и соответствие РПЦ МП требованиям ВСЦ к вновь вступающим членам. «РПЦ МП не только всегда молилась и молится о благосостоянии Святых Божиих Церквей и соединении всех, но и полна решимости нести свой вклад в великое дело христианского единства по линии бывших движений „Веры и Устройства“, „Жизни и Деятельности“ и „Международной Дружбы посредством Церквей“»[11].

Архиерейский Собор (июль 1961 г.) в своем определении по докладу митрополита Никодима одобрил вступление РПЦ МП во Всемирный Совет Церквей и, таким образом, закрепил пересмотр решений московского Всеправославного Совещания 1948 года.

Эпоха в жизни РПЦ МП с 1960 по 1978 годы, когда ОВЦС находился под руководством митрополита Никодима, известна среди противников экуменизма под названием «никодимовщины». Она характеризуется усилением контактов РПЦ МП с Ватиканом.

Этот период закончился смертью Никодима (Ротова) в 1978 году. Тем не менее, РПЦ МП, как и другие православные церкви[12], до настоящего времени является членом Всемирного Совета Церквей и активно участвует в его работе.

В заявлении Священного Синода от 20 марта 1980 года говорится следующее:

Труды в экуменической сфере, их развитие и углубление также должны оставаться в центре внимания нашей Церкви. И, в частности, богословские диалоги с неправославными Церквами имеют целью стремление к достижению единства… Мы полагаем необходимым продолжать углублять эти диалоги… Мы считаем необходимым дальнейшее углубление участия Православной Церкви в текущей деятельности ВСЦ, а также Конференции Европейских Церквей[13]

На Архиерейском Соборе РПЦ 1994 года с докладом «Об отношении Русской Православной Церкви к межхристианскому сотрудничеству в поисках единства» выступил председатель Синодальной Богословской комиссии Московской патриархии митрополит Филарет (Вахромеев). В докладе был затронут вопрос о допустимости для православных участвовать в так называемой «экуменической молитве о христианском единстве», которая совершается ежегодно в январе во время так называемой «недели молитв о единстве» с присутствием христиан разных исповеданий. В докладе отмечалось, что Православная Церковь не признает католиков, протестантов и англикан еретиками, несмотря на отсутствие с ними евхаристического общения и наличие догматических разногласий. В соответствии с докладом Православная Церковь признаёт действительность крещения, евхаристии, священства, епископата католиков и наличие у них апостольского преемства. В отношении протестантов и англикан в докладе было сказано, что Православная Церковь признаёт действительность их таинства крещения:

Они разделенные наши братья во Христе, братья по вере в Триединого Бога, по вере в Господа Иисуса Христа как Бога и Спасителя, братья по сопричастности к Телу Христову (то есть к Церкви Христовой) через Таинство Крещения, действительность которого у них мы признаем (исповедуя едино Крещение), братья по христианскому сообществу, которым мы свидетельствуем истину Святого Православия, Предание и неповрежденную веру Древней Церкви.

По докладу митрополита Филарета Архиерейский Собор принял Определение «Об отношении Русской Православной Церкви к межхристианскому сотрудничеству в поисках единства», которым вопрос о целесообразности или нецелесообразности молитв с инославными христианами во время официальных встреч, светских торжеств, конференций, богословских диалогов, переговоров, а также в иных случаях был передан «на благоусмотрение Священноначалия в общецерковной внешней деятельности и на благоусмотрение епархиальных Преосвященных в делах внутриепархиальной жизни».[14]

На Архиерейском Соборе РПЦ МП под председательством Святейшего Патриарха Алексия II в 2000 году были приняты «Основные принципы отношения к инославию», в которых сказано, что[15]:

Православная церковь не может принять тезис о том, что, несмотря на исторические разделения, принципиальное, глубинное единство христиан якобы нарушено не было и что Церковь должна пониматься совпадающей со всем „христианским миром“, что христианское единство якобы существует поверх деноминационных барьеров» (II. 4), «совершенно неприемлема и связанная с вышеизложенной концепцией так называемая „теория ветвей“, утверждающая нормальность и даже провиденциальность существования христианства в виде отдельных „ветвей“» (II. 5), «Православная церковь не может признавать „равенство деноминаций“. Отпавшие от Церкви не могут быть воссоединены с ней в том состоянии, в каком находятся ныне, имеющиеся догматические расхождения должны быть преодолены, а не просто обойдены».

Однако, засвидетельствовав таким образом несогласие с протестантской «теорией ветвей», «Основные принципы» подчеркнули позитивную цель экуменического движения:

Важнейшей целью отношений Православной Церкви с инославием является восстановление богозаповеданного единства христиан (Ин. 17, 21), которое входит в Божественный замысел и принадлежит к самой сути христианства. Это задача первостепенной важности для Православной Церкви на всех уровнях ее бытия[16].
Безразличие по отношению к этой задаче или отвержение ее является грехом против заповеди Божией о единстве. По словам святителя Василия Великого, «искренно и истинно работающим для Господа надо о том единственно прилагать старание, чтобы привести опять к единству Церкви, так многочастно между собой разделенные[17].

При этом отношение РПЦ к экуменическому движению (как отмечено в специальном приложении) формулируется следующим образом: «важнейшая цель православного участия в экуменическом движении всегда состояла и должна состоять в будущем в том, чтобы нести свидетельство о вероучении и кафолическом предании Церкви, и в первую очередь истину о единстве Церкви, как оно осуществляется в жизни Поместных православных церквей». Членство РПЦ во Всемирном Совете Церквей, говорится далее, не означает признания его церковной реальностью самого по себе: «Духовная ценность и значимость ВСЦ обуславливается готовностью и стремлением членов ВСЦ слышать и отвечать на свидетельство кафолической Истины».

Экуменизм и Католическая Церковь

После Второго Ватиканского Собора Католическая Церковь частично встала на позиции экуменизма. В частности, это отражено в энциклике папы Иоанна Павла II «Ut Unum Sint», декрете Unitatis Redintegratio, декларации Dominus Iesus и других официальных документах Католической Церкви.

В то же время католический экуменизм не предполагает «упразднения межконфессиональных различий благодаря приведению догматов всех церквей к единому компромиссному варианту — общему для всех христианскому учению». Такая трактовка экуменизма с точки зрения католичества неприемлема, так как католический экуменизм исходит из утверждения о том, что «вся полнота истины пребывает в Католической Церкви». Следовательно, что-то менять в своей догматике КЦ не может[18].

Декларация Конгрегации вероучения Католической Церкви Dominus Iesus, разъясняющая позицию католиков по данному вопросу, гласит[19]:

Католики призваны исповедовать, что существует историческая непрерывность — укорененная в апостольской преемственности — Церкви, основанной Христом и Католической Церковью: «Это и есть единственная Церковь Христова, … которую Спаситель наш по Воскресении Своем поручил пасти Петру (ср. Ин 21,17) и ему же, как и другим апостолам, вверил ее распространение и управление (ср. Мф 28,18) и навсегда воздвиг ее как „столп и утверждение истины“ (1 Тим 3,15). Эта Церковь, установленная и устроенная в мире сем как сообщество, пребывает („subsistit in“) в католической церкви, управляемой преемником Петра и епископами в общении с ним». Словосочетанием «subsistit in» («пребывает в») II Ватиканский Собор стремился уравновесить два вероучительных высказывания: с одной стороны, что Церковь Христова, несмотря на разделения, существующие между христианами, пребывает в полноте лишь в католической церкви; с другой стороны — то, что «вне ее ограды также можно встретить множество крупиц святости и истины» (то есть в Церквах и церковных общинах, не состоящих в совершенном общении с Католической Церковью). Однако, принимая это во внимание, необходимо утверждать, что «сила их исходит от той полноты благодати и истины, которая вверена Католической Церкви».

Суть католического экуменизма состоит не в отказе от части своей догматики ради создания приемлемого для всех конфессий компромиссного вероучения, а в уважении ко всему тому в других конфессиях, что не противоречит уже имеющейся католической вере: «необходимо, чтобы католики с радостью признавали и ценили подлинно христианские блага, восходящие к общему наследию, которыми обладают отделённые от нас братья. Справедливо и спасительно признавать богатства Христовы и действия Его сил в жизни других, свидетельствующих о Христе, иногда даже до пролития собственной крови, ибо Бог всегда дивен, и надлежит восхищаться Им в Его делах»[20].

Христианам… нельзя полагать, что Церковь Христа — просто собрание — разделенное, но, тем не менее, в чем-то единое — Церквей и церковных Общин; также нельзя считать, что в наше время Церковь Христова более нигде не пребывает, напротив, следует верить, что она — цель, к которой должны стремиться все Церкви и церковные Общины. В действительности, «элементы этой уже устроенной Церкви существуют, объединены в полноте в Католической Церкви и, без этой полноты, в других общинах[19].
Следовательно, хотя мы и верим, что эти Церкви и отделенные от нас общины страдают некоторыми недостатками, тем не менее они обличены значением и весом в тайне спасения. Ибо Дух Христов не отказывается пользоваться ими как спасительными средствами, сила которых исходит от той полноты благодати и истины, которая вверена Католической Церкви[19].
Недостаток единства христиан, безусловно, ранит Церковь; не в том смысле, что она оказывается лишенной единства, но в том, что разделение препятствует совершенной реализации ее вселенскости в истории [19].

Декрет об экуменизме Unitatis Redintegratio подчеркивает особую близость к католичеству православных церквей, которые признаются истинными поместными Церквями с действительными Таинствами и священством. Поэтому Католическая Церковь разрешает своей пастве прибегать к Таинствам в православных церквях, если у них нет возможности сделать это в католической общине. Также и православные, при отсутствии возможности прибегнуть к Таинствах в православных общинах, допускаются к ним в католических церквях.

Более отдаленными от католичества признаются протестантские деноминации. Протестантам, при определенных условиях, также разрешается прибегать к Таинствам в католических общинах, если они исповедуют правильное с точки зрения католицизма их понимание.

Католическая Церковь не является участником Всемирного Совета Церквей и её представители состоят при нём лишь в качестве наблюдателя.

Экуменизм и Англиканская Церковь

Англиканская Церковь стоит на последовательно экуменических позициях. Ряд приходов ввели систему open communion, согласно которой в таинствах может принимать участие любой крещеный христианин, признающий догмат Троицы. На своих службах англикане молятся не только за лидеров англиканской Церкви, но и за папу Римского, православных патриархов и других христианских лидеров.

Экуменизм и Адвентисты Седьмого Дня

Церковь Адвентистов Седьмого Дня не поддерживает экуменизм как явление, примиряющее истину с грехом. Церковь Адвентистов Седьмого Дня молится за всех людей, живущих на планете, но признает сотрудничество с другими религиями только исключительно в социальной сфере.

Критика и отрицание экуменизма

Критика и отрицание экуменизма со стороны некоторых Православных церквей, групп и отдельных представителей

Архиепископ Серафим (Соболев) на московском Всеправославном Совещании (1948) сказал[21]:

…памятуя сущность и цели экуменизма, всецело отвергнем экуменическое движение, ибо здесь отступление от православной веры, предательство и измена Христу. Экуменизм ещё не будет торжествовать своей победы, пока он не заключит все Православные Церкви в свое экуменическое вселенское кольцо. Не дадим ему этой победы!

Различные Православные церкви, не входящие в систему мирового Православия (ИПЦ, Старообрядческие Православные церкви и согласия, Старостильные церкви и др.), могут иметь принципиально различные точки зрения на экуменическое движение. В частности, Истинно-Православные церкви считают экуменизм ересью, и Православные церкви, входящие в систему мирового Православия, соответственно, еретическими и отпадшими от Православия.[22][23][24][25]

В соответствии со своими догматическими воззрениями, ИПЦ не принимают и критикуют «Основные принципы отношения к инославию», принятые РПЦ МП.[26]

Участие РПЦ МП в экуменическом движении стало одним из основных поводов разрыва с ней бывшего епископа Диомида[27].

Экуменистические организации

Источники

  1. http://www.ipc-russia.ru/menuekum/24-istekumenizm/135--1902-1948-
  2. Селезнев, Н. Н., «Послание о единстве» багдадского мелькита в составе энциклопедического «Свода» арабоязычного копта XIII века // Государство, религия, церковь в России и за рубежом 3 (М.: РАГС, 2010), C. 151—156.
  3. Селезнев, Н. Н., Западносирийский книжник из Арфāда и иерусалимский митрополит Церкви Востока: «Книга общности веры» и её рукописная редакция на каршуни // Символ 58: Syriaca & Arabica (Париж-Москва, 2010), С. 34-87.
  4. Селезнев, Н. Н., Средневековый восточнохристианский экуменизм как следствие исламского универсализма // Философский журнал / ИФ РАН 1(8) (2012), С. 77-85.
  5. Окружное послание Вселенского патриархата 1920 г. «Церквам Христа, везде сущим» на сайте «Образование и православие»
  6. О. Клеман. Беседы с патриархом Афинагором. Теология
  7. 1 2 Архив ОВЦС, д. 180 // Публ. в: Бубнов П. В. Русская Православная Церковь и Всемирный Совет Церквей: предыстория взаимоотношений в 1946—1948 гг. // Труды Минской Духовной Академии. Жировичи, 2005, № 3, с. 83
  8. Деяния совещания Глав и Представителей автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии РПЦ МП
  9. см. «Журнал Московской Патриархии» (ЖМП), специальный номер, 1948 г.
  10. см. «ЖМП» № 6/1958, с.67—73)
  11. «Церковная жизнь», № 5-7/1961, с. 95—96
  12. Кроме Болгарской и Грузинской, вышедших из ВСЦ в 1997-98 гг.
  13. «ЖМП», 1980, № 5, с. 3—6.
  14. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви. 29 ноября — 2 декабря 1994 года. Москва. Документы. Доклады. — М.: Изд. МП, 1995. — С.98-100.
  15. «Основные принципы отношения к инославию» (II. 7).
  16. «Основные принципы отношения к инославию» (II. 1)
  17. «Основные принципы отношения к инославию» (II. 2)
  18. Декларация Dominus Iesus
  19. 1 2 3 4 Декларация Dominus Iesus на сайте unavoce.ru
  20. Unitatis Redintegratio  (рус.). Декрет II Ватиканского Собора (21 Вселенский Собор). О католических началах экуменизма; Об осуществлении экуменизма; О Церквах и церковных общинах, отделённых от Римского Апостольского Престола: Об особом уважении к Восточным Церквам, Об отделённых Церквах и церковных общинах на Западе.. Православная Католическая церковь в Одессе (16.05.2008). Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012. Проверено 4 октября 2009.
  21. «Надо ли Русской Православной Церкви участвовать в экуменическом движении?» — Архиепископ Серафим (Соболев)  (рус.). Экуменическое движение и Православная Церковь. Деяния совещания глав и представителей автокефальных православных церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской православной церкви. pravoslavieto.com (17 июля 1948). — материалы публикуются по: Всеправославные совещания: Московское совещание Предстоятелей и Представителей автокефальных Православных Церквей (9-17 июля 1948 года) Журнал Московской Патриархии. М., 1948. №спец.номер. Архивировано из первоисточника 12 февраля 2012. Проверено 5 февраля 2010.
  22. ОПРЕДЕЛЕНИЕ АРХИЕРЕЙСКОГО СОБОРА РОССИЙСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ "О КАНОНИЧЕСКОМ СТАТУСЕ МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ И ДРУГИХ ЦЕРКВЕЙ «МИРОВОГО ПРАВОСЛАВИЯ»
  23. Иеромонах Григорий (В. М. Лурье) Екклисиология отступающей армии (богословие)
  24. Иеромонах Григорий (Лурье) Истинно-Православная Церковь и World Orthodoxy: история и причины разделения
  25. Экуменизм: арабская модель, или Что грозит Московской патриархии? — ВЕРТОГРАДъ № 2 (47) (1999)
  26. Иеродиакон Феофан. НОВАЯ ВЕРСИЯ ПАТРИАРХИЙНОГО ЭКУМЕНИЗМА. Об основах концепции МП по вопросу об инославии
  27. Игум. Пётр (Мещеринов) о «диомидовщине»

Литература

Ссылки

  Христианство

dic.academic.ru

О Православии и экуменизме / Православие.Ru

Доклад преподобного Иустина (Поповича) Священному Синоду Сербской Церкви в ответ на сделанный ему запрос о его мнении в связи с формальным приглашением римо-католической иерархии принять участие в совместной молитве и службах в течение «Недели молитвы о соединении Христиан» в период с 18 по 25 января. Напечатан в греческой газете «Ортодоксос Типос» от 1 июня 1975 г. Архимандрит Иустин – доктор богословия. Был профессором догматики Белградского университета. До того, как послать ответ на это предложение, сербская иерархия попросила о. Иустина дать свой отзыв о нем, каковой и печатается ниже. На основании этого отзыва и других докладов Священный Синод Сербской Православной Церкви ответил отказом участвовать в экуменических молениях.

1.

Преподобный Иустин (Попович) Преосвященнейшие Владыки,

Позиция Православной Церкви в отношении еретиков – т.е. всех, кто не является православным, – была установлена раз и навсегда Св. Апостолами и Святыми Отцами, т. е. боговдохновенным Преданием, единым и неизменяемым. Согласно этому положению, православным запрещается участвовать в какой-либо общей молитве или богослужебном общении с еретиками. Ибо какое общение у праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? (2 Кор. 6, 14-15).

По 45 апостольскому правилу: «Епископ, или пресвитер, или диакон, с еретиками молившийся токмо, да будет отлучен. Аще же позволит им действовать что-либо, яко служителям Церкви; да будет извержен».

Это священное правило Святых Апостолов не указывает, какая именно молитва или служение запрещается, но, напротив, запрещает всякую совместную молитву с еретиками, даже частную («с еретиками молившийся токмо»).

А в экуменических службах не совершаются ли еще и более далеко идущие смелые деяния? 32 правило Лаодикийского Собора указывает: «Не подобает от еретиков принимати благословения, которые суть суесловия паче, нежели благословения». А на этих экуменических собраниях и сослужениях разве еретики не благословляют? – Римо-католические епископы, священники, протестантские пасторы – даже женщины.

Эти указанные каноны Св. Апостолов и Отцов действительны и теперь, а не только в древности: они остаются безусловно обязательными для всех нас, современных православных христиан. Они безусловно действительны для нашей позиции в отношении римо-католиков и протестантов. Ибо римо-католичество есть множественная ересь, а о протестантизме что можно сказать? Лучше совсем не говорить. Не говорил ли уже Св. Савва семь с половиной веков тому назад о «латинской ереси»? А с тех пор как много новых ересей Папа изобрел и «непогрешимо» догматизировал? Совершенно несомненно, что с помощью догмата о непогрешимости Папы римо-католичество стало пан-ересью.

И хваленый II Ватиканский Собор не изменил этой чудовищной ереси, а скорее ее укрепил.

По этой причине, если мы православные и желаем остаться таковыми, то нам приличествует придерживаться позиции св. Саввы, Марка Эфесского, Космы Этолийского, Иоанна Кронштадтского и других святых исповедников и мучеников и новомучеников Православной Церкви в отношении римо-католиков и протестантов, из коих никто не является православным в двух основных христианских догматах, т.е. Святой Троицы и Церкви.

2.

Ваше Святейшество и Св. Отцы Синода,

Как долго мы будем продолжать бесчестить наше святое Православие и Свято-Савскую Церковь нашей печальной и ужасной, противной святому Преданию позицией в отношении экуменизма и Всемирного Совета Церквей?

Каждый искренний православный, воспитанный под водительством святых отцов, охватывается стыдом, когда читает, что православные члены 5-й Всеправославной конференции в Женеве (8-16 июня, 1968) по вопросу об участии православных в деяниях ВСЦ постановили «высказать, что Православная Церковь считает себя органической частью ВСЦ».

Это постановление апокалиптически ужасно своей неправославностью и антиправославностью. Была ли необходимость для Православной Церкви, этому святейшему богочеловеческому организму, быть стоь униженной таким ужасным образом, чтобы ее богословские представители – некоторые из них епископы и некоторые сербы – просили «органического» участия и включения в ВСЦ, который, таким образом, становится новым церковным «организмом», новой «церковью», стоящей над всеми другими Церквами, в которой православные и неправославные Церкви являются только частями («органически соединенными между собою»)? Увы. Неслыханная измена и предательство!

Мы отвергаем богочеловеческую православную веру, эту органическую связь с Богочеловеком и Его Святейшим Телом: Православную Церковь святых Апостолов и Отцов и Вселенских Соборов – и мы хотим стать «органическими членами» еретического, гуманистического и человеко-поклоннического общества, состоящего из 263 ересей, из которых каждая есть духовная смерть.

Как православные мы члены Христовы. Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? (1 Кор. 6, 15). Но мы делаем это своим «органическим» соединением со Всемирным Советом Церквей, который является ничем иным, как возрождением атеистического человекопоклоннического язычества.

Настало наконец время для нашей Православной Святоотеческой и Свято-Савской Церкви, Церкви Святых Апостолов и Отцов, святых исповедников, мучеников и новомучеников, перестать смешиваться церковно, иерархически и в молитве с т. н. Всемирным Советом Церквей и навсегда отказаться от какого-либо участия в совместной молитве и богослужении (каковое богослужение в Православной Церкви органически соединяется в единое целое и увенчивается Евхаристией) и вообще отказаться от какого-либо участия в каком бы то ни было церковном действовании, которое не содержит в себе и не выражает уникальный и неповторяемый характер Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви – всегда единой и единственной.

3.

Не объединяясь с еретиками, где бы ни был их центр, в Женеве или в Риме, наша Святая Православная Церковь, всегда верная Святым Апостолам и Отцам, не откажется этим от своей христианской миссии и евангельского долга, т.е. она будет перед современным православным и неправославным миром смиренно, но смело свидетельствовать Истину Всеистины, живого и истинного Богочеловека и всеспасительную и всепреображающую силу Православия. Церковь, ведомая Христом, через свой святоотеческий дух и богословов всегда будет готова всякому требующему отчета дать отчет в нашем уповании (1 Пет. 3, 15). А наша надежда, во веки веков, является одной и единственной: Богочеловек Иисус Христос и Его Человеко-Божеское Тело, Церковь Святых Апостолов и Отцов. Православные богословы должны участвовать не в «экуменической общей молитве», но богословских собеседованиях в Истине и об Истине, именно как делали это Святые и Богоносные Отцы в течение веков. Истина Православия и истинная вера являются «частью» только «спасаемых» (7 пр. II Всел. Соб.)

Благовестие Апостолов всеистинно: Освящение Духа и вера Истине (2 Фесс. 2, 13). Богочеловеческая вера есть «вера истине». Суть этой веры есть Истина, есть единственная Все-Истина, то есть Богочеловек Христос. И эта вера и эта любовь суть сердце и сознание Православной Церкви. Все эти сокровища хранились полностью и неискаженно только в мученическом Православии святых отцов, о чем православные христиане призваны бесстрашно свидетельствовать пред лицом Запада и его лже-любви и лже-веры.

Поручая себя апостольским молитвам Вашего Святейшества и прочих святых отцов и епископов Синода, остаюсь недостойный

Архимандрит Иустин

Праздник Св. Иоанна Златоуста
13/26 ноября 1974 г.
Св. Монастырь Челие

pravoslavie.ru

Экуменист - это... Что такое Экуменист?

Экумени́зм (греч. οἰκουμένη, обитаемый мир), экумени́ческое движение — движение за всемирное христианское единение, в более узком и общепринятом значении — движение за лучшее взаимопонимание и сотрудничество христианских конфессий.

Экуменизм возник в начале ХХ века с целью:

  1. усиления влияния христианства;
  2. сопротивления секуляризации;
  3. выработки общехристианской социальной программы, пригодной для верующих, живущих в странах с различными социальными системами.
  4. упразднения межконфессиональных различий благодаря приведению догматов всех церквей к единому компромиссному варианту — общему для всех христианскому учению

На данный момент экуменизм понимается как либеральное религиозно-философское течение с тенденцией к объединению различных конфессиональных направлений в рамках одной церкви. Считается, что это будет исполнением слов Христа "И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня". (Ин.17:22-23)

Экуменизм и православная Церковь

Одними из первых экуменических собраний были: конференция 1920 года в Женеве (Швейцария), Лозанская конференция 1927 года (Швейцария), а формирование экуменического движения в современном виде было довершено конференцией 1945 года в Стокгольме (Швеция).

В январе 1920 года местоблюститель патриаршего престола Константинополя, митрополит Дорофей выпускает энциклику под названием «К Христовым Церквам всего мира», в которой заявляет, что считает возможным взаимное сближение и общение различных, так называемых «христианских церквей», несмотря на догматические различия между ними. Эти Церкви названы в энциклике Константинопольского патриархата «сонаследниками, составляющими одно тело». Митрополит Дорофей предлагает основать «Общество Церквей» и, в качестве первого шага для сближения, принять «единый календарь для одновременного празднования главных христианских праздников».

Через полгода после издания данной энциклики, Константинопольский патриархат принимает участие в экуменической конференции в Женеве (август 1920), которая занималась разработкой принципов экуменического движения.

Следующим заметным этапом в экуменической деятельности Константинопольского патриархата стал «Всеправославный конгресс» 1923 года в Константинополе. В нем приняли участие представители только пяти поместных православных Церквей: Константинопольской, Кипрской, Сербской, Элладской и Румынской.

Конгресс устанавливает изменение церковного календаря, допускает второбрачие для духовных лиц и принимает другие постановления.

Новый стиль вводится в Константинопольской патриархии и в Элладской Церкви в марте 1924, 1 октября 1924 года — в Румынской Церкви. В течение последующих лет на новый стиль перешли Александрийская и Антиохийская церкви.

На московском всеправославном Совещании 1948 года, Константинопольская, Антиохийская, Александрийская, Грузинская, Сербская, Румынская, Болгарская, Греческая, Албанская, Польская и Русская Православные Поместные Церкви высказались против экуменизма. В резолюции «Экуменическое движение и Православная Церковь» это представительное совещание категорически отвергло возможность участия в экуменическом движении (см. ЖМП, специальный номер, 1948 г.).

Но ровно десять лет спустя митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (председатель ОВЦС), выступая в Московской духовной академии (см. ЖМП № 6/1958, с.67-73) фактически отменил решения московского Всеправославного Совещания и декларировал изменение позиции РПЦ по отношению к участию в экуменическом движении.

Основным предлогом для отступления от решений Совещания послужило (как и ныне) мнение о необходимости проповеди Православия среди инославных. Более того, митрополит Николай утверждал, что «благодаря участию одних Православных Церквей» произошла «эволюция экуменического движения»… «соприкасаясь с нашей церковной жизнью, многие деятели экуменического движения совершенно изменили свое представление о православии». А поэтому, продолжает митрополит Николай, надо «усилить наше внимание к его развитию».

В 1960 году на должность председателя ОВЦС был назначен митрополит Никодим (Ротов), до сих пор памятный своей экуменической деятельностью. С этого момента РПЦ становится непосредственным и активным участником экуменического движения.

11 апреля 1961 года Патриарх Алексий I выступает с заявлением о вступлении РПЦ во Всемирный Совет Церквей, в котором подтверждает согласие РПЦ с Конституцией ВСЦ и соответствие РПЦ требованиям ВСЦ к вновь вступающим членам. "РПЦ не только всегда молилась и молится о благосостоянии Святых Божиих Церквей и соединении всех, но и полна решимости нести свой вклад в великое дело христианского единства по линии бывших движений «Веры и Устройства», «Жизни и Деятельности» и «Международной Дружбы посредством Церквей» («Церковная жизнь», № 5-7/1961, с. 95-96).

Архиерейский Собор (июль 1961 г.) в своем определении по докладу митрополита Никодима одобрил вступление РПЦ во Всемирный Совет Церквей и, таким образом, закрепил пересмотр решений московского Всеправославного Совещания 1948 года.

Эпоха в жизни РПЦ с 1960 по 1978 годы, когда ОВЦС находился под руководством митрополита Никодима известна среди противников экуменизма под названием «никодимовщины». Она характеризуется усилением контактов РПЦ с Ватиканом.

Этот период закончился смертью Никодима (Ротова) в 1978 году. Однако экуменический курс остался официальной позицией РПЦ, до настоящего времени являющейся (как и другие православные церкви [1]) членом Всемирного Совета Церквей и активно участвующей в его работе.

В заявлении Священного Синода от 20 марта 1980 года говорится следующее:

«Труды в экуменической сфере, их развитие и углубление также должны оставаться в центре внимания нашей Церкви. И, в частности, богословские диалоги с неправославными Церквами имеют целью стремление к достижению единства… Мы полагаем необходимым продолжать углублять эти диалоги… Мы считаем необходимым дальнейшее углубление участия Православной Церкви в текущей деятельности ВСЦ, а также Конференции Европейских Церквей» (ЖМП, 1980, № 5, с. 3-6).

На Архиерейском Соборе РПЦ под председательством Святейшего Патриарха Алексия в 2000 году были приняты «Основные принципы отношения к инославию», в которых сказано, что «Православная церковь не может принять тезис о том, что, несмотря на исторические разделения, принципиальное, глубинное единство христиан якобы нарушено не было и что Церковь должна пониматься совпадающей со всем „христианским миром“, что христианское единство якобы существует поверх деноминационных барьеров» (II. 4), "совершенно неприемлема и связанная с вышеизложенной концепцией так называемая «теория ветвей», утверждающая нормальность и даже провиденциальность существования христианства в виде отдельных «ветвей» (II. 5), «Православная церковь не может признавать „равенство деноминаций“. Отпавшие от Церкви не могут быть воссоединены с ней в том состоянии, в каком находятся ныне, имеющиеся догматические расхождения должны быть преодолены, а не просто обойдены» (II. 7).

Однако засвидетельствовав таким образом несогласие с протестантской «теорией ветвей», «Основные принципы» одозначно осудили антиэкуменические настроения: «Важнейшей целью отношений Православной Церкви с инославием является восстановление богозаповеданного единства христиан (Ин. 17, 21), которое входит в Божественный замысел и принадлежит к самой сути христианства. Это задача первостепенной важности для Православной Церкви на всех уровнях ее бытия.» (II. 1), "Безразличие по отношению к этой задаче или отвержение ее является грехом против заповеди Божией о единстве. По словам святителя Василия Великого, «искренно и истинно работающим для Господа надо о том единственно прилагать старание, чтобы привести опять к единству Церкви, так многочастно между собой разделенные».(II. 2)

Участию РПЦ в экуменическом движении посвящено отдельное приложение, где говорится, что «важнейшая цель православного участия в экуменическом движении всегда состояла и должна состоять в будущем в том, чтобы нести свидетельство о вероучении и кафолическом предании Церкви, и в первую очередь истину о единстве Церкви, как оно осуществляется в жизни Поместных православных церквей». Членство РПЦ во Всемирном Совете Церквей, говорится далее, не означает признания его церковной реальностью самого по себе: «Духовная ценность и значимость ВСЦ обуславливается готовностью и стремлением членов ВСЦ слышать и отвечать на свидетельство кафолической Истины».

Экуменизм и католическая Церковь

После Второго Ватиканского Собора Католическая Церковь частично встала на позиции экуменизма. В частности, это отражено в энциклике папы Иоанна Павла II "Ut Unum Sint", декрете Unitatis Redintegratio, декларации Dominus Iesus и других официальных документах Католической Церкви.

В то же время католический экуменизм не предполагает "упразднения межконфессиональных различий благодаря приведению догматов всех церквей к единому компромиссному варианту — общему для всех христианскому учению". Такая трактовка экуменизма с точки зрения католичества неприемлема, так как католический экуменизм исходит из утверждения о том, что "вся полнота истины пребывает в Католической Церкви". Следовательно, что-то менять в своей догматике КЦ не может Декларация Dominus Iesus.

Декларация Конгрегации вероучения Католической Церкви Dominus Iesus, разъясняющая позицию католиков по данному вопросу, гласит: "Католики призваны исповедовать, что существует историческая непрерывность — укорененная в апостольской преемственности — Церкви, основанной Христом и Католической Церковью: "Это и есть единственная Церковь Христова <...>, которую Спаситель наш по Воскресении Своем поручил пасти Петру (ср. Ин 21,17) и ему же, как и другим апостолам, вверил ее распространение и управление (ср. Мф 28,18) и навсегда воздвиг ее как "столп и утверждение истины" (1 Тим 3,15). Эта Церковь, установленная и устроенная в мире сем как сообщество, пребывает ("subsistit in") в Католической Церкви, управляемой преемником Петра и епископами в общении с ним". Словосочетанием "subsistit in" ("пребывает в") II Ватиканский Собор стремился уравновесить два вероучительных высказывания: с одной стороны, что Церковь Христова, несмотря на разделения, существующие между христианами, пребывает в полноте лишь в Католической Церкви; с другой стороны — то, что "вне ее ограды также можно встретить множество крупиц святости и истины" (т. е. в Церквах и церковных общинах, не состоящих в совершенном общении с Католической Церковью). Однако, принимая это во внимание, необходимо утверждать, что "сила их исходит от той полноты благодати и истины, которая вверена Католической Церкви".

Суть католического экуменизма состоит не в отказе от части своей догматики ради создания приемлемого для всех конфессий компромиссного вероучения, а в уважении ко всему тому в других конфессиях, что не противоречит уже имеющейся католической вере: "необходимо, чтобы католики с радостью признавали и ценили подлинно христианские блага, восходящие к общему наследию, которыми обладают отделённые от нас братья. Справедливо и спасительно признавать богатства Христовы и действия Его сил в жизни других, свидетельствующих о Христе, иногда даже до пролития собственной крови, ибо Бог всегда дивен, и надлежит восхищаться Им в Его делах" Unitatis Redintegratio.

"Христианам... нельзя полагать, что Церковь Христа — просто собрание — разделенное, но, тем не менее, в чем-то единое — Церквей и церковных Общин; также нельзя считать, что в наше время Церковь Христова более нигде не пребывает, напротив, следует верить, что она — цель, к которой должны стремиться все Церкви и церковные Общины. В действительности, "элементы этой уже устроенной Церкви существуют, объединены в полноте в Католической Церкви и, без этой полноты, в других общинах". "Следовательно, хотя мы и верим, что эти Церкви и отделенные от нас общины страдают некоторыми недостатками, тем не менее они обличены значением и весом в тайне спасения. Ибо Дух Христов не отказывается пользоваться ими как спасительными средствами, сила которых исходит от той полноты благодати и истины, которая вверена Католической Церкви" Декларация Dominus Iesus.

Недостаток единства христиан, безусловно, ранит Церковь; не в том смысле, что она оказывается лишенной единства, но в том, что разделение препятствует совершенной реализации ее вселенскости в истории.

Декрет об экуменизме Unitatis Redintegratio подчеркивает особую близость к католичеству православных церквей, которые признаются истинными поместными Церквями с действительными Таинствами и священством. Поэтому Католическая Церковь разрешает своей пастве прибегать к Таинствам в православных церквях, если у них нет возможности сделать это в католической общине. Также и православные, при отсутствии возможности прибегнуть к Таинствах в православных общинах, допускаются к ним в католических церквях.

Более отдаленными от католичества признаются протестантские деноминации. Протестантам, при определенных условиях, также разрешается прибегать к Таинствам в католических общинах, если они исповедуют правильное с точки зрения католицизма их понимание.

Католическая Церковь не является участником Всемирного Совета Церквей и ее представители состоят при нем лишь в качестве наблюдателя.

Экуменизм и англиканская Церковь

Англиканская Церковь стоит на последовательно экуменических позициях. Ряд приходов ввели систему open communion, согласно которой в таинствах может принимать участие любой крещеный христианин, признающий догмат Троицы. На своих службах англикане молятся не только за лидеров англиканской Церкви, но и за папу Римского, православных патриархов и других христианских лидеров.

Критика и отрицание экуменизма

  • Святитель Серафим (Соболев) на московском Всеправославном Совещании (1948 г.) сказал: «…памятуя сущность и цели экуменизма, всецело отвергнем экуменическое движение, ибо здесь отступление от православной веры, предательство и измена Христу. Экуменизм ещё не будет торжествовать своей победы, пока он не заключит все Православные Церкви в свое экуменическое вселенское кольцо. Не дадим ему этой победы!»
  • Старообрядчество отрицает экуменизм
  • Известный богослов и профессор С.Троицкий назвал его «самым печальным событием в жизни Православной Церкви в XX веке», а епископ Фотий Триадидский — «роковым шагом по пути к отступлению». Он указывает на то, что, хотя решения Константинопольского всеправославного конгресса были первоначально отвергнуты всеми поместными православными Церквами, но, в конце концов, именно благодаря этим решениям удалось разрушить литургическое и календарное единство православной Церкви. Новоюлианский календарь был введён в большинстве поместных православных Церквей, что стало поводом для расколов внутри некоторых из них и привело к календарной разнице с Церквами, сохранившими старый стиль.
  • Группы, именующие себя Истинно-Православной церковью (кроме исторически связанной с ними Апостольской православной церкви), равно как и старостильники, традиционно стоят на непримиримой антиэкуменической позиции, являющейся одним из основных пунктов осуждения ими канонического Православия.
  • Участие РПЦ в экуменическом движении стало одним из основных поводов разрыва с ней бывшего епископа Диомида.
  • Экуменизм полностью отрицается обществом католиков-традиционалистов Св. Пия X и седевакантистами, не признающими законность власти некоторых римских пап, в т. ч. Бенедикта XVI
  • Протестантский фундаментализм занимает строго антиэкуменическую позицию, хотя и допускает сотрудничество между своими единомышленниками разных деноминаций.

Экуменистические организации

Ссылки

  1. Кроме Болгарской и Грузинской, вышедших из ВСЦ в 1997-98 гг.
  • Всемирный совет церквей
  • Международные экуменистические новости (англ. яз.)
  • Православие и экуменизм. Хронология. Даты. Документы. 1902-1948гг.
  • Православие и экуменизм. Хронология. Даты. Документы. 1949-1965гг.
  • Православие и экуменизм. Хронология. Даты. Документы. 1966-1970гг.
  • Православие и экуменизм. Хронология. Даты. Документы. 1971-1980гг.
  • Православие и экуменизм. Хронология. Даты. Документы. 1981-1992гг.
  • Православие и экуменизм. Хронология. Даты. Документы. 1993-1997гг.
  • Православие и экуменизм. Хронология. Даты. Документы. 1998-2002гг.
  • Московский Патриархат: Участие в международных христианских организациях
  • 11 христианских церквей Германии (католическая, протестантские, англиканская, православные и нехалкидонские) подписали декларацию о взаимном признании таинства крещения rusk.ru
  • Экуменизм Научно-образовательный проект "Культурно-конфессиональная структура христианской цивилизации: православие, католицизм, протестантизм - социо-культурный аспект влияния"
  • Прот.М.Козлов Экуменизм. Аудиолекция
  • Экуменическое сообщество святого Франциска Братство, объединяющее как католиков, так и последователей св.Франциска за пределами католической церкви (православных, лютеран, англикан, свободных протестантов).
  • Братство святого Албана и Сергия Радонежского, экуменическая организация англикан и православных христиан, англ. яз.
  • Русскоязычная страница экуменической общины Тэзе (Франция)
  • Интерфакс-Религия, статья "Пропитанная ложью позиция бывшего епископа Диомида приравнивает его к еретикам"

Литература

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Русская Православная Церковь и экуменическое движение. Часть II / Православие.Ru

(Окончание. См. начало статьи.)

Протоиерей Максим Козлов
Первой попыткой ответить на вопросы, поставленные перед Русской Православной Церковью экуменическим движением, стало широко известное Московское Совещание глав и представителей Автокефальных Православных Церквей в 1948 году. Конечно, можно по-разному относиться к решениям Совещания по вопросам экуменизма. Можно, и отчасти справедливо, считать их устаревшими, однако невозможно отрицать тот факт, что с 1948 года в нашей Церкви на протяжении долгих десятилетий, может быть, до Архиерейского Собора 2000 года, не предпринималось попыток такой же всесторонней аналитической соборной оценки экуменического движения. Совещание дало отрицательную оценку тогдашнему экуменическому движению в целом и сочло нецелесообразным участие в нем Русской Православной Церкви. Совещание констатировало качественно новый характер современного ему экуменического движения. Цитируем: «История экуменического движения в современном значении этого слова начинается с 20-х годов нашего столетия. Методы, цели и характер его настолько отличны от имевших место в XIX столетии попыток соединения между Церквами, что история этих попыток не дает материала к пониманию современного экуменического движения». На Совещании была признана неприемлемой для православных практика совместных молитв с инославными в точном соответствии с буквой апостольских правил (правила 10-е и 15-е). В докладе протоиерея Г. Разумовского «Экуменическое движение и Русская Православная Церковь», который несомненно выражал тогдашнюю официальную точку зрения нашей Церкви, содержится упрек в адрес представителей Константинопольской Церкви в том, что они, участвуя в экуменических мероприятиях, не отказывались от участия в совместных молитвах, тогда как, например, представители Болгарской Церкви в них участвовали. Более того, отказ Русской Церкви послать своих представителей на Амстердамскую ассамблею, не в последнюю очередь мотивировался недопустимостью для православных идти против святых правил, которые запрещают молитвенное общение с еретиками. Опыт участия в экуменическом движении русской церковной эмиграции получил тогда резко отрицательную оценку. В обсуждении проблем экуменизма приняли участие и представители русского церковного Зарубежья. Архиепископ Серафим (Соболев) в докладе «Экуменическое движение и православная Церковь» подверг теоретическое обоснование и практику экуменического движения резкой критике и высказался категорически против участия в нем Русской Православной Церкви. «Дай Бог,— говорил он,— чтобы наша Русская Церковь и впредь держалась той обособленности в отношении к экуменизму и его конференциям, в какой она пребывает доселе. Надо нам как можно дальше быть от экуменического движения». Своими наблюдениями над тем, как влияет участие в экуменическом движении на духовную жизнь Болгарской Церкви, поделился на этом совещании протоиерей Всеволод Шпиллер: «Для Болгарской Церкви встреча с экуменизмом означала в экуменических кругах расшатанность чувства церковности, расшатанность сознания единоспасающей Церкви, затем известное обмирщение Церкви на путях приспособления к экуменизму, образовалось снижение уровня духовной жизни, отрыв от святоотеческих традиций как в богословии, так и в быту. Потрясена была в самых основах верность литургической богослужебной традиции».

Причины, по которым Русская Православная Церковь не считала для себя возможным участвовать в экуменическом движении, на совещании усматривались следующие:

  • в коренном противоречии экуменических доводов учению Православной Церкви в деле понимания высших целей Христовой Церкви;
  • в необеспеченности в деле соединения Церквей (догматического и вероучительного) путем и средствами экуменического движения
  •  в близком сродстве экуменической деятельности с другими современными нецерковными, политическими, иногда тайными (имеется в виду масонство) международными движениями. В резолюции «Экуменическое движение и Православная Церковь» говорилось, что «целеустремления экуменического движения, выразившееся в образовании ВСЦ, с последующей задачей организации «экуменической церкви», не соответствует идеалу христианства и задачам Церкви Христовой, как их понимает Православная Церковь».

 Русская Православная Церковь на Совещании обратилась с призывом ко всем христианам мира не отвлекаться от истинного пути в Царство Божие и не тратить, без пользы для души, ни драгоценного времени, ни сил на участие в создании замены Истинной Христовой Церкви миражной и соблазнительной экуменической церковью, так как этим не разрешаются проблемы единства Святой Кафолической и Апостольской Церкви».

До середине 50-х годов позиция Русской Церкви в отношении экуменизма находилась в полном соответствии с решениями московского совещания 1948 года. Даже принятие в июле 1950 года на сессии Центрального комитета ВСЦ (ЦК ВСЦ) в Торонто документа «Церковь, Церкви и Всемирный Совет Церквей» ( так называемая «Торонтская декларация»), который создал условия, позволившии впоследствии Православным Церквам вступить в ВСЦ, принципиально не изменило отношение тогда Русской Православной Церкви ни к ВСЦ, ни к экуменизму в целом. На страницах официального органа Русской Православной Церкви –ЖМП- продолжают печататься критические материалы об экуменическом движении. В частности, впоследствии известный деятель этого движения Алексей Сергеевич Буевский в статье «О проблеме экуменизма» (ЖМП. 1954. № 1) писал: «Результаты обсуждения… на Лундской конференции показывают несостоятельность попыток различных христианских групп добиться своего объединения на платформе догматического минимума, так что работа комитета «Вера и порядок» на этой платформе становится своеобразным построением «догматической вавилонской башни». В тогдашних публикациях указывалось на несовместимость самого духа экуменического движения с духом подлинной церковности, несоответствии реальных целей этого движения декларируемой в качестве главной цели церковного единства, осуждалась практика экуменических молитв, критиковалось их содержание, в особенности содержание молитвы о христианском единении, как несоответствующее православному видению пути к достижению единства, констатировалось разочарование в экуменизме православных участников экуменического движения. Цитирую статью Ведерникова «Соблазны экуменизма (ЖМП. 1954, №4, с.64): «Не касаясь действительных мотивов отказа Римо-Като­ли­ческой Церкви от участия в экуменическом движении, нужно сказать, что за последние годы от него стали отходить и православные участники». Автор статьи утверждал, что «для христиан, ищущих единства, простой ясный путь в Церковь Христову оказался загроможденным многими соблазнами экуменизма, разросшимися до пределов подлинного препятствия к осуществлению единства в союзе любви». Можно было бы привести и многие другие критические публикации.

Изменение позиции Русской Православной Церкви по отношению к экуменическому движению ВСЦ происходит с середины 50-х годов. В этот период времени ВСЦ, продолжая выступать против коммунизма, все чаще начинает принимать постановления, резолюции о разоружении, о защите мира, о прекращении испытаний термоядерного оружия, о запрещении атомного оружия вообще и тому подобное. В 1954 году в Эванстоне (США) Вторая Ассамблея ВСЦ приняла специальное обращение к Русской Православной Церкви, приглашая ее к участию в экуменическом движении. При таких условиях тогдашний министр иностранных дел Громыко посчитал, что в целях оказания влияния на характер деятельности ВСЦ можно было бы рассмотреть вопрос об участии в этой организации Русской Православной Церкви. В марте 1956 года делегация Национального Совета Церквей Христа в США прибывает в СССР для переговоров о возможном участии Русской Православной Церкви в ВСЦ. В июне 1956 года делегация христианских Церквей СССР во главе с митрополитом Николаем (Ярушевичем) ведет в США переговоры с председателем Исполнительного комитета ВСЦ доктором Фрэем по вопросу о встрече представителей ВСЦ и Русской Православной Церкви в январе 1957 года. Московская Патриархия уже не возражает против пересмотра решений 1948 года, но считает, что для участия Русской Православной Церкви в экуменическом движении необходимо согласие автокефальных Церквей. С этого времени критические публикации об экуменизме исчезают со страниц ЖМП, тон статей, посвященных экуменическому движению, становится доброжелательным, экуменические контакты Русской Церкви становятся более интенсивными. Дальнейшие события, в общем-то, достаточно хорошо известны. В августе 1958 года делегация Русской Православной Церкви во главе с митрополитом Николаем (Ярушевичем) встретилась с делегацией ВСЦ в Утрехте. В августе 1959 года представители от Русской Православной Церкви присутствуют в качестве наблюдателей на заседании ЦК ВСЦ на острове Родос в Греции. В декабре 1959 года Советский Союз посетила делегация ВСЦ во главе с доктором Виссерт Хуфтом. Летом 1960 года Святейший патриарх Алексий I и ЦК ВСЦ обменялись приветственными посланиями. 30 марта 1961 года Священный Синод по докладу епископа Ярославского и Ростовского Никодима (Ротова) вынес решение о вхождении Русской Православной Церкви в ВСЦ. 18 июля 1961 года Архиерейский Собор Русской Православной Церкви, собравшийся в Свято-Троицкой Сергиевой лавре, одобрил позицию Священного Синода относительно вступления Русской Православной Церкви в ВСЦ. И, наконец 20 ноября 1961 года на третьей ассамблее ВСЦ в Нью-Дели состоялось торжественное вступление Русской Православной Церкви в ВСЦ. Делегацию Русской Православной Церкви из 17 человек возглавлял архиепископ Никодим (Ротов). Вместе с Русской Православной Церковью были приняты православные Церкви из стран Восточной Европы (Румынская, Болгарская и Польская), а вскоре вступили и все остальные Поместные Православные Церкви.

В истории межконфессиональных контактов Русской Православной Церкви в XIX–ХХ веках не было другого события, которое бы оценивалось столь неоднозначно, как вступление Русской Православной Церкви в ВСЦ. Аргументы сторонников и противников этого вступления общеизвестны. Нельзя не отметить, что вступление Русской Православной Церкви в ВСЦ привело к расширению богословского базиса ВСЦ, усилило в нем и в экуменическом движении вообще православные представительства, сделало Русскую Православную Церковь открытой ко всевозможным богословским диалогам. Несомненно, вступление нашей Церкви в ВСЦ способствовало развитию русской богословской науки, которая понесла тяжелейшие потери во время гонений 20–30-х годов. Нельзя также забывать о церковно-политическом значении этого события, учитывая, что вплоть до самого последнего времени наша Церковь жила в условиях тоталитарного, антицерковного, атеистического государства, ставившего своей целью на всем протяжении своей истории полное уничтожение религии и Церкви. Нельзя сомневаться, что иерархи и ответственные представители Московской Патриархии, подготовившие вступление Русской Православной Церкви в ВСЦ, полагали, что это явится значительным шагом на пути достижения христианского единства. Торонто и Нью-Дели действительно давали надежду на то, что ВСЦ и далее будет эволюционировать в направлении сближения с Православной Церковью.

Однако эти надежды практически не оправдались. Свидетельством могут служить уже «Обращение патриарха Московского и всея Руси Пимена и Священного Синода Русской Православной Церкви к Центральному комитету ВСЦ (по поводу бангкокской конференции 1972–1973 годов), аналогичное Обращение по поводу пятой Ассамблеи ВСЦ и ее результатов, заявление Синода Автокефальной Православной Церкви в Америке 1973 г., высказывания многих деятелей экуменического движения, таких как протопресвитер Шмеман, протоиерей Георгий (Флоровский), видные греческие богословы, профессора Трембелас и Кармирис, в которых выражается разочарование современным состоянием и итогами экуменического движения. Невозможно отрицать, что, несмотря на все усилия с православной стороны по большинству вопросов, волнующих современный христианский мир, с протестантским большинством в ВСЦ не было достигнуто даже видмого согласия. Напротив, появились проблемы, еще более разделившие нас, такие как женское священство, рукоположение извращенцев и оправдание гомосексуализма, отношение к абортам, инклюзивный язык Библии и тому подобное. На фоне этого произошло пусть и не всегда сразу заметное ухудшение отношений между Православными Церквами-сестрами. Слова епископа Серафима (Соболева), сказанные московскому совещанию 1948 года, в значительной мере оказались предостерегающе-пророческими: «Не с инославными Православная Церковь должна соединяться, это является делом неосуществимым, утопическим и крайне для нее вредным и пагубным, православные христиане должны объединяться друг с другом по заповеди в Его словах: «Да будут вси едино как Ты, Отче, во Мне и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ин.17,20-21)».

Таким образом опыт православного свидетельства в инославном, по преимуществу протестантском, окружении оказался в целом малоуспешным. Это заставляет задуматься об альтернативных путях свидетельства православия инославному миру. Вспомним, что еще на Совещании 1948 года в качестве альтернатив участия Русской Церкви в экуменических конференциях ВСЦ предлагалось создание православной стороной особых комиссий для протестантов, ищущих православной истины. Видится весьма актуальным это предложение сегодня для тех христиан Запада, которые перед лицом все большего отступления различных протестантских деноминаций от самых основ христианской веры и нравственности начинают задумываться о поисках своего места в Христовой Церкви.

В то же время вряд ли можно утверждать, что вступление Русской Православной Церкви в ВСЦ в 1961 году явилось закономерным логическим следствием развития русской богословской мысли за предшествующие 150 лет. Несомненно и то, что в принятии решения о вступлении в ВСЦ Русская Православная Церковь не была свободна и в значительной степени это решение было обусловлено давлением государственной власти. Следует признать, что вступление в ВСЦ прошло без свободного соборного обсуждения, которое просто не могло иметь место в тех исторических условиях. Еще на Московском Совещании 1948 года отмечалось, что экуменическое движение, как и всякое имевшее место ранее унианальное движение, не стало народным. Это движение исключительно церковническое. С необходимость приходится признать, что таковым оно и осталось, по крайней мере в нашей Церкви. Некоторые видные богословы нашей Церкви, имевшие значительный опыт в экуменическом движении прямо признавали, что предпочитают официозным мероприятиям ВСЦ экуменизм «на молекулярном уровне». Еще в середине века выдающийся русский философ Николай Бердяев утверждал, что «соединение христиан следует начинать с соединения христианских душ. Менее всего это достигается переговорами и соглашениями христианских правительств». Обычно именно эти аргументы приводят противники членства Русской Православной Церкви в ВСЦ.

В настоящее время в нашей Церкви, как всем нам хорошо известно, имеет место сильное стихийное антиэкуменическое движение. Антиэкуменические настроения широко распространены среди наших мирян, приходского духовенства, особенно среди монашествующих.  В этом движении есть и здравое крыло, опирающееся в отталкивании от крайностей экуменизма на выношенную систему богословских взглядов и многодесятилетнюю традицию наставлений опытных духовников, и собрание людей неспокойных и немирных, по психологии раскольников и борцов с иерархией и законным церковным строем, для которых что экуменизм, что ИНН, что Иван Грозный – главное борьба с исторической Церковью ради фантомов воображения, а реально – глубоко убежден – ради горделивого самоутверждения и самооправдания.  Игнорировать это направление, в значительной мере угрожающего духовному единству нашей Церкви, или делать вид, что его не существует, в настоящее время было бы крайне неблагоразумно. Полемизируя с ложными интерпретациями экуменизма и межконфессиональных отношений, важно не оказаться в одной лодке с раскольниками и сектантами. Любая критика исторического пути Церкви должна соединяться с твердым памятованием, что Она – наша Мать, мы ее послушные чада и что нет страшнее греха, чем разрывание нешвенного хитона церковного единства. Созидание благого дела воссоединения русского Православия не должно начаться с потокания диссиденствующим антиэкуменистам от Кредо.ру

С другой стороны, упрощением проблемы было бы объяснять распространение этих настроений невежеством, фанатизмом или ксенофобией. Нельзя не вспомнить, что нынешние противники участия Православной Церкви в экуменическом движении, опираются на весьма определенную, в том числе и богословскую традицию, внутри самой Русской Православной Церкви и что традиция эта представляется более солидной и основательной, чем та, в которой утверждаются их оппоненты. Не следует видеть всех критиков пройденного пути экуменического делания, к которым относит себя и автор данной публикации, ретроградами или сторонниками исторического иллюзионизма. Нельзя не заметить, как в минувшие десятилетия церковно глубокие и ответственные участники экуменического движения начинали относиться  к нему все строже и критичнее, находя не малую долю истины в высказываниях его критиков, а экуменисты от либерализма мигрировали в сторону  размывания границ церковности, с другой стороны, и критики экуменизма, подлинные церковные традиционалисты, оттолкнулись от черно-белого восприятия практики межконфессиональных отношений, отделив пшеницу христианской любви от плевел коллаборационизма, приняв важность строительства общехристианского противостояния секулярному гуманизму и либеральной идеологии. Мы понимаем, почему нужно было вступать в ВСЦ и участвовать в экуменическом движении в советское время. Важно в духе мирности, церковного послушания и реальной соборности начать свободное и ответственное обсуждение, как строить межконфессиональные отношения сегодня и, в особенности, завтра.  В значительной мере и постановления Архиерейского Собора 2000 года есть постановления, порывающие с десятилетиями экуменического оптимизма..

В советское время все сферы церковной жизни были в большей или меньшей степени деформированы. В первую очередь, это касалось, конечно, межцерковных контактов Русской Православной Церкви, которые были поставлены на службу внешнеполитическим, идеологическим, пропагандистским и иным установкам советского государства. И само расставание с советским наследием потребовало нового осмысления самой сущности экуменического движения и заставило четко определить позицию Русской Православной Церкви по отношению к нему. И подходом, приближением к этому определению нашего отношения явился соборный документ «Принципы отношения к инославию», принятый на Архиерейском Соборе 2000 года, который является ,конечно, не итоговым, ибо много еще находится в нем требующих разъяснения моментов и обстоятельств, но в значительной мере вехой такого отрезвления от гипероптимизма в отношении достижения христианского единства и экуменического движения как такового.

В заключение мне хотелось бы выразить уверенность, что восстановление евхаристического общения и канонического единства между Русской Православной Церковью МП и РПЦЗ будет способствовать сдерживанию либеральных тенденций во всех областях церковной жизни и, напротив, заметно усилит позиции иерархов, богословов и клириков, стоящих на традиционных позициях.

pravoslavie.ru

Вызов экуменизма

Оглавление

^Предисловие

Плагиат – вещь довольно обычная. Мне приходилось видеть свои статьи переопубликованными в немосковской прессе, но под другими именами. Гораздо реже бывает “плагиат наоборот”, когда человеку приписываются тексты, к которым он не имеет ни малейшего отношения. И вот недавно мне попался на глаза один такой апокриф. В екатеринбургской “Православной газете” была опубликована статья “Долина смертной тени” (№11 (69)). Статья сопровождалась моей подписью и даже моей фотографией. На деле же я не имею к ней ни малейшего отношения. Это статья прот. Георгия Флоровского, перевод которой на русский язык был опубликован в журнале “Альфа и Омега” (№ 2(5), 1995).

Редакция екатеринбургской газеты, очевидно, никак не виновата в произошедшей путанице. Говорят, в море Интернета эта статья уже давно плавает именно под моим именем. Когда этот слух я увидел воплощенным в печатном издании и по прочтении понял, что это текст Флоровского, то весьма различные чувства пробудились во мне. Во-первых, приступ стыда (может быть, тщеславного): вот, мол, люди будут думать, что я балуюсь самым бесстыжим плагиатом. Во-вторых, некоторая гордость (надеюсь, что профессиональная и потому до некоторой степени извинительная): раз текст Флоровского может быть приписан мне, значит я сам пишу не то чтобы уж совсем из рук вон плохо. В-третьих, досада, от того, что в статье было одно суждение, от которого я предпочел бы воздержаться. И именно она стала причиной того, что начинающейся книжке я решил предпослать это опровержение. Дело в том, что в конце статьи о. Георгия находится такая фраза: “Мир между людьми и единство среди христиан – вот к чему должны мы стремиться в первую очередь, вот цель сегодняшнего дня”.

Не буду спорить с отцом Георгием. Его статья была написана в 1953 г. Поскольку до моего рождения оставалось еще 10 лет – я не могу знать, действительно ли в тот день именно экуменическое объединение христиан надо было считать важнейшей целью жизни. Но в 2002 г. я живу с ощущением того, что обращаться с подобного рода заявлениями следует крайне осторожно.

Христианская традиция учит при оценке всевозможных событий “взирать на сердца”, а не на “лица”. У тех людей, вместе с которыми отец Георгий Флоровский начинал экуменическое движение, на сердце, наверно, были искренние, добрые и мужественные замыслы. Но сегодня за формулами, которые внешне выглядят по прежнему, ощущается некая совсем иная мотивация.

Экуменические настроения стали массовыми, и порождены они не ревностным желанием подвергнуть нелицеприятному суду Слова Божия все то, что накопилось в отношениях между христианами, а банальным равнодушием к религиозной тематике и самой пошлой всеядностью. «Экуменическая боль» сменилась «экуменическим равнодушием».

При этом оказалось, что массовое сознание не делает различия между “экуменизмом” и “синкретизмом”. Те принципы, на основании которых предполагалось добиваться согласия и единства между христианами, переносятся в сферу отношений между христианством и другими религиями. Тот набор критических ярлыков и “аргументов”, с помощью которых христиан-традиционалистов понукали к “экуменической открытости” перед лицом других христиан, используется сегодня для того, чтобы раскрыть христианский мир для влияния иудаизма, восточных школ и оккультизма. Только в среде богословов-профессионалов слово экуменизм еще сохранило ограничительное применение только к внутрихристианскому диалогу. Но в газетно-массовом сознании оно уже стало употребляться взамен скомпрометированного слова “синкретизм” и по своему значению приблизилось к теософским лозунгам типа “братство религий” или “единение религий”.

Поэтому и я в этой книге не буду различать экуменизм и синкретизм и слово экуменизм буду использовать в том его значении, которое чаще всего люди придают ему сегодня.

Это оправдано потому, что в этой книге речь пойдет не о резолюциях официальных экуменистов из “Всемирного Совета Церквей”. Речь будет об экуменизме как форме массового сознания, о “ползучем экуменизме”. Эта та форма современной мифологии, которая в прошлом веке свое отвержение Евангелия оправдывала тем, будто “Дарвин доказал, что мы от обезьяны произошли” а в нынешнем веке ту же самую свою непокаянность оправдывает мифом о том, что, дескать, христиане слишком нетерпимы.

Приверженность современного массового человека мифу о том, что “все религии равны” и что потому “всем пора объединиться” демонстрирует не широту мышления человека. Тот, кто воспроизводит этот миф, всего лишь проявляет отсутствие у него мужества и решимости сказать нет; он являет нерешимость сделать ясный, а значит – нечто отсекающий выбор.

Впрочем, по справедливому замечанию Марины Кудимовой, “советская интеллигенция никогда бы не согласилась с тем, что лучше всех ее “плюрализм” определил сектант-федосеевец из романа Домбровского “Факультет ненужных вещей”: “… для меня и Бог есть, и ангелы есть, и власть есть, для меня все на свете есть”. Организованный интеллект подчиняет сумму знаний некой системе или сверхидее. Эклектизм не предполагает глубины и чаще довольствуется информацией из третьих рук по принципу “один мужик рассказывал». Он просто не замечает содержательных противоречий…”[1].

В том-то и дело, что между религиями есть содержательные противоречия. Православные не согласны на унию не в силу своего дурного характера (“нетерпимы”, “фанатичны”, “невежественны…”). Как раз наоборот – православные богословы защищают своеобразие православия именно потому, что они более образованны и сведущи в вопросах религиозной жизни, чем обыватели, не знающие всерьез ни религиозной традиции своей нации, ни тем более других. Речь идет не об историческом, национальном или корпоративном рефлексе, а о мысли и о сердце. Православный опыт обращения сердца ко Христу отличен от других религиозных путей. А православная богословская мысль, находясь в послушании у этого опыта, дает ему объяснение.

Поэтому призыв к широте не ограничивается повышением образованности и включением в свой кругозор книг других традиций. Книжки почитать – дело нехитрое. Экуменический проект предполагает перемену того опыта, который для православной мысли является экзистенциально-достоверным. Ведь “примирение религий” означает необходимость признать, что помимо православно-святоотеческого опыта жизни во Христе вполне достоверным источником познания оказывается опыт других религий.

Но это опыт действительно другой и опыт его рефлексии внутри этих иных традиций также порождает совершенно иные формулировки, чем те, что рождены православной традицией. А, значит, здесь не следует ожидать безмятежных отношений “взаимодополнения и взаимообогащения”. Речь идет о реальной противоречивости и взаимной несовместимости. И, значит, в случае слияния опыт других религий в “обновленном христианстве” окажется не “вместе” со святоотеческим, а – вместо него.

Задача этой книги – пояснить, что у православных есть обычное человеческое право на то, чтобы оставаться самими собой, на то, чтобы осмыслять свое своеобразие, отражать его в рациональных формах мысли и в соответствующих текстах. Как и все люди, мы обладаем правом отвечать на критику в наш адрес со стороны других религий.

Для меня как для человека защита православия есть мое неотъемлемое право, за реализацию которого совсем не стоит обзывать меня “фашистом” и обвинять в “разжигании религиозной розни”. А как для христианина для меня это не право, а просто – долг. Тот опыт, к которому мы оказались причастны, налагает на нас долг быть верными именно ему, свидетельствовать о нем, осмыслять и отстаивать его уникальность. И, значит, порою христианин обязан быть “нетерпимым”.

У слова “нетерпимость” есть несколько значений. Еще больше значений у слова “экуменизм”. В каком-то смысле мы, православные, терпимы и экуменичны. В каком-то – нетерпимы и неэкуменичны. Поэтому разговор о “нетерпимости” или об “экуменизме” обязательно должен сопровождаться уточнением смысла этих слов. Это тоже одна из задач предлагаемой книги.

Наконец, у этой книги есть и такая задача, которую сама она не решает и не может решить, но может поспособствовать ее решению. Меня удивляет, что люди, которые выступают сторонниками перемен и реформ в нашей церковной жизни, одновременно являются экуменистами. При этом их экуменические настроения как правило имеют привкус ощутимо уничижительного отношения к православию. В их восприятии экуменизм нужен именно потому, что православие слишком отстало, слишком невежественно, слишком больно, и потому ему необходима прививка “современного западного христианства”… Не буду сейчас оспаривать эти утверждения. Но не могу не заметить, что очень странно сопрягать планы церковных реформ с пропагандой неполноценности православия. Дело в том, что из комплекса неполноценности ничего хорошего не получится. Та новизна, которая не калечит, а действительно оживляет, получается только в том случае, если творчество питается ощущением необходимости и высоты своей задачи.

Нельзя служить России и реформировать ее, в душе ее же презирая. Так же нельзя по доброму обновить жизнь Православной Церкви, если относиться к ней с уничижением. Чтобы обновить Православие, надо быть верным именно ему, а не инославию. Уничижение и презрение ничего не умеют ни обновлять, ни создавать.

Я не могу сказать,что нашу нынешнюю церковную жизнь я считаю совершенной. Но именно потому, что я хотел бы видеть ее иной во многих подробностях – я считаю необходимым защищать Православие как таковое. Прежде чем менять – надо быть, и быть надо самим собой. Обновление своего и экуменическое бегство к чуждому несовместимы.

^ ***

Темы экуменизма мне приходилось касаться и в предыдущих своих книгах. Тогда это были скорее отступления, совершаемые по ходу раскрытия основного сюжета. Теперь же я впервые посвящаю целую книгу этой проблеме. Некоторые страницы перешли сюда из книги “Традиция, Догмат, Обряд”.

Глава «Александр Мень: потерявшийся миссионер» ранее была в составе моего сборника «Оккультизм в Православии»; сюда она перешла, будучи значительно дополненной (к сожалению дополненной: новые публикации лекций о. Александра и воспоминаний о нем только прибавляют поводов для недоуменно-критических комментариев).

В книге «Христианская философия и пантеизм» несколько страниц я посвятил проблеме основного вероучительного различия православия и католичества – догмату filioque. Теперь здесь это целая глава.

А в последней главе собраны те отрывки из книги “Сатанизм для интеллигенции”, которые имеют прямое отношение к экуменическому вызову. Полагаю, что их воспроизведение в данном издании целесообразно, потому что это именно отрывки из разных глав книги, самый объем которой (более чем тысяча страниц) затрудняет для читателя их обнаружение и восприятие. Впрочем, это не чисто механическое вопроизведение. Некоторые изменения и добавления есть и на в этих страницах.

Для нынешнего, второго издания книги «Вызов экуменизма» значительно переделана глава «Странная любовь филокатоликов. Теперь здесь более подробный текст ватиканского догмата о непогрешимости римского папы, а также объяснение позиции нашей Церкви в связи с „покаянием“ Папы и открытием католических епархий в России). Добавлена глава о филиокве и статья „Религия вне морали“, полемизирующая с теми людьми, которые полагают, что религии надо сопоставлять по их нравственному содержанию, которое вдобавок заранее постулируется как единое.

Поскольку первое издание книги «Вызов экуменизма» вызвало появление критического отклика архимандрита Рафаила (Карелина) (под названием «Вызов новомодернизма»), то в новом издании я помещаю богословское обоснование того тезиса, который и вызвал его критику (глава «Мнимый модернизм. Еще раз о границах Церкви»).

^Десять экуменизмов

Прежде, чем начать разговор об экуменическом умонастроении, то есть о стремлении сблизить и соединить разные религиозные традиции, надо пояснить, что у слова экуменизм много смыслов. По своему собственному смыслу слово экуменизм означает движение за сближение и соединение разных религиозных традиций. Но понимание смысла, конечной цели и средств экуменической деятельности весьма разнится.

Одни считают, что экуменическое движение касается только христианского мира, и что оно призвано объединить христиан, принадлежащих к разных конфессиям. Другие считают, что экуменическое движение должно вовлечь в свою орбиту все мировые религии. Более того, некоторые весьма авторитетные авторы и издания поясняют, что тот, кто не участвует в экуменическом движении, тем самым обличает свою собственную сектантскую сущность [a].

Одни считают, что средством для взаимного ознакомления является изучение текстов и наблюдение за религиозной практикой инаковерующих людей. Другие считают, что лучшим средством к экуменическому сближению является активное участие в обрядах и таинствах экуменического партнера.

Одни считают, что суть экуменизма состоит в диалоге и взаимном познании разных религиозных традиций; другие полагают, что у экуменического движения есть более практическая цель: непосредственное слияние религий.

Именно потому, что существует много разных пониманий смысла экуменической деятельности, использование одного и того же слова скорее затрудняет уяснение реальных позиций людей и религиозных общин.

С какими же пониманиями экуменической деятельности согласна, а с какими не согласна Православная Церковь? Я мог бы выделить десять основных пониманий экуменизма.

Первое и первоначальное видение экуменизма совсем не похоже на то восприятие экуменизма, которое характерно для нашего времени. При своем зарождении экуменизм – это сотрудничество христианских конфессий в проповеди Евангелия и в борьбе с язычеством.

Такой экуменизм я могу только приветствовать. Более того, мне приходилось участвовать в такого рода экуменических проектах. Например, моя книга “Соблазн неоязычества” (М., 1995), содержащая критику рериховского учения, была выпущена в издательстве “Протестант”, причем ее издание финансировалась американской миссионерской группой “Co-mission”. Еще ранее совместными усилиями нашей Церкви и 9 других христианских деноминаций был проведен семинар “Тоталитарные секты в России” (май 1994 г.). В его итоговом документе, без всякой измены Православию, нами вместе с другими христианами было сказано: “Мы, христиане разных конфессий и разных стран, люди, знающие христианство не извне и имеющие серьезный опыт знакомства с иными религиями, свидетельствуем, что любая попытка создания “синкретической мировой религии” есть не что иное, как антихристианская инициатива. Мы предупреждаем о том, что если какая-то религиозная или “культурологическая” группа говорит о себе, что она нашла путь к синтезу всех мировых религий, к объединению христианства с каким-либо восточным или “эзотерическим” культом – это явный признак того, что перед нами отнюдь не “всепримиряющее учение”, а очередная секта, которая пытается насадить тот или иной псевдовосточный культ под маской симпатии к христианству. Мы обращаем внимание на недобросовестность пропаганды проповедников синкретических сект, воинственно требующих терпимости. Объявляя невежественным и необразованным фанатиком любого человека, не согласного с их доктриной, зачастую считая, что между их адептами и оппонентами лежит расовая пропасть, они постоянно обвиняют в нетерпимости и сегрегационизме христиан. Заявляя о себе как о носителях “широкого взгляда на мир”, они никогда не признают права христиан оставаться просто христианами. Отказ христианина поклониться “эзотерической доктрине” – что просто невозможно сделать, оставаясь верным духу и букве учения Христа – они немедленно характеризуют как “средневековую нетерпимость”, “фанатизм” и т. п., уверяя, что подобного рода людям нет места в новом мировом порядке, на утверждение которого направлены эти культы” [2].

Второе понимание экуменизма предполагает, что христиане в своем диалоге между собой должны преодолеть некоторые стереотипные негативные представления друг о друге, должны лучше узнать друг друга. И это тоже необходимо. В самом деле, зачем же ограничиваться лишь чтением книг о протестантизме, о католичестве, о православии, если есть возможность прямо встретиться с носителями этих традиций и непосредственно выслушать их интерпретацию дискуссионных вопросов. Такое общение поможет преодолению ложных и поверхностных представлений друг о друге.

В полемике может занести уж очень далеко. Один вятский батюшка, например, в 90-х годах ХХ века сказанул в проповеди – «Протестанты отрицают иконы, Божию матерь, святых, мощи, ангельскую иерархию, демонов – в общем – все что нам дорого!».

Немалому числу православных, например, не помешало бы узнать, что римский догмат о папской непогрешимости не означает безгреховности римского епископа. В католическом понимании он означает безапелляционность папской власти над всей церковью и боговдохновенность тех решений папы, которые касаются области вероучения и морали.

Лишь позорит православие распространение фальшивок типа брошюрки “Папство и его борьба с Православием” (Составитель С. Носов. – М., Стрижев-центр, 1993). Согласно этому изданию, “В 1870 году католическая церковь признала непогрешимость римского первосвященника за догмат. Вот его текст: “Папа есть божественный человек и человеческий Бог. Папа имеет божескую власть, и власть его неограниченна. Ему возможно на земле то же самое, что на небесах Богу. Что сделано папою, то все равно, что сделано Богом. Папа непогрешим как Бог и может делать все, что Бог делает. Папа властен из неправды творить правду, властен против правды, без правды и вопреки правде делать все, что ему угодно. Он может возражать против апостолов и против заповедей, переданных апостолами. Он властен исправлять все, что признает нужным в Новом Завете, может изменить самые таинства, установленные Иисусом Христом. Если папа изрек приговор против суда Божия, то суд Божий должен быть исправлен и изменен”.

Приводя этот фантазм, составитель сборника ссылается на “Свободное слово Карпатской Руси” (№ 209-210, 1976 г.) и уверяет: “таково дословное постановление Первого Ватиканского Собора! Знают ли о таком постановлении все православные христиане? Знают ли полный текст его даже сами римокатолики?” [3].

Ответ один: ни те, ни другие такого текста не знают, потому что от начала до конца он придуман. Конечно, подлинные формулировки ватиканского догмата (они будут приведены в главе «Странная любовь филокатоликов») вполне резки и властолюбивы. Конечно, и с ними не могут примириться ни совесть, ни разум православного христианина. Но все же в них нет ничего близкого к фальшивке, которую карпаторосские эмигранты заимствовали у протестантских полемистов. Не надо приписывать католикам того, во что они не верят. Не надо вести борьбу с миражами [b].

Такой диалог может порой привести к пониманию того, что то, что не нравится нам в жизни иноверцев и инославных, не нравится и им самим.

Например, преп. Феодосий Киево-Печерский говорит о католиках, что они «пьют бо свой сець». Честно говоря, впервые прочитав это в «Слове святого Феодосия» я отнес такое обвинение в разряд полемических преувеличений. Но оказалось, что именно с фактологической стороны преп. Феодосий совершенно прав. И в древнем и в средневековом мире моча все-таки использовалась, причем и в диагностических целях, и как лечебное средство (уринотерапия особенно рекомендовалась Салернской школой медицины), и как элемент магических, алхимических или колдовских тайнодействий. Причем зачастую и лечили и алхимичили монахи… [4] В итоге сама Западная Церковь была озабочена распространенностью данного греха нечистоты: во всяком случае некоторые западные поместные соборы на пьющих мочу налагали епитимью [5].

Из этого следует, что уринотерапия на средневековом Западе во действительно была (и тут наш подвижник прав), но в то же время эта практика осуждалась и самими латинянами – а потому она и не может ставиться в вину католичеству как таковому.

В свою очередь и мне доводилось слышать от протестантов, что их отношение к Православию улучшилось после прочтения моей книги «Оккультизм в православии», где показывалось отличие некоторых приходских суеверий от церковного учения. Не нужно глубинного погружения в нашу церковную жизнь, чтобы заметить, насколько в своей приходской эмпирике она полна «бабьими баснями». Из своего «далека» протестанты это видели, но считали, что наша Церковь все это и терпит и сама проповедует. Когда же они узнали, что и в глазах православия сплетни про «порчу» предосудительны, то… По крайней мере один из адвентистов, лично свидетельствовавших мне такое свое впечатление от упомянутой книги, вскоре и сам стал православным.

Третье понимание смысла экуменизма есть частный случай второго. Экуменические контакты есть способ ознакомления не-православного мира с православием.

О таких встречах мечтал св. Николай Японский (в 1889 году): «Бедные протестанты: вечно они вздорят между собой и никак не могут прийти к соглашению. И жаль их бедных. Но кто же должен прийти к ним на помощь? Ибо и к ним относится пророчество Спасителя, что „некогда Петр обратится“, – они плоть от плоти церкви, считающей себя по преимуществу Петровою. Кто как не православная церковь? И пора ей выйти из страдательного положения. Она – мать детей Божиих, – что же она смотрит равнодушно, как дети блуждают по дебрям и делаются добычею диких зверей? Или бессильна она? Нет, теперь уже нельзя этого сказать о ней. Ну что, например, делают все заграничные наши священники? Кое-кто делает нечто весьма малое, а в совокупности – ничтожное… но в большинстве – ничего. Отчего бы не назначить им обязательного дела миссионерского? На первый раз, например, перевести нашу лучшую богословскую литературу на английский, французский и немецкий языки. Потом – изучить основательно религиозное состояние стран, все богословские вопросы – со всех сторон и подготовиться разбирать и опровергать их. Когда это будет сделано, т. е. литература и люди подготовлены, тогда открыть Собор – не Вселенский (куда, у нас его боятся как Бог весть чего!), а конференцию, на которую и пригласить всех желающих единения католиков и протестантов. Последних, конечно, множество найдется. В основание совещаний положить, что национальности не затрагиваются (ибо гордость мешает Западу больше всего). Через лет 7-8 повторить конференцию и т. д., и всякий раз, конечно, православный невод будет вытаскивать немало рыбы, – это и будет настоящее служение „соединению всех“ – о чем мы всегда молимся» [6].

Не только прозелитизм (обращение иноверцев в православие) может быть целью таких экуменических встреч, но и разоружение их предубеждений против православия.

При встречах мы вполне можем пояснять нашим собеседникам, что некоторые их представления о нас слишком далеки от реальности. При этом доказать оппоненту, что его частный упрек в наш адрес несостоятелен, еще не значит обратить его в православие. Но если хотя бы одним полемическим аргументом у неправославного проповедника стало меньше – это ведь тоже неплохой результат.

В моем опыте по крайней мере дважды от моих неправославных собеседников, занимающих в своих общинах посты достаточно высокие, чтобы влиять на тактику их миссионерской деятельности, мне доводилось слышать, что они внесут коррективы в свою миссию. По их заключительному слову, им вполне понятны мои объяснения православной позиции по такому-то вопросу; они ими приемлются, и потому подчиненные им проповедники не будут впредь использовать некоторый аргумент в своих диспутах с православными.

Первый раз это было при контакте с кришнаитами. Одним из их расхожих миссионерских приемов было уверение в том, что христианство и кришнаизм очень близки, что христианство – это всего лишь искаженный кришнаизм и что ранние христиане даже признавали идеи кармы и переселения душ. После того, как я им представил достаточно убедительные доказательства обратного, руководители российских кришнаитов дали мне обещание, что они не будут более в своей миссионерской деятельности ссылаться на этот миф теософского происхождения [c].

Второй аналогичный случай был при встрече с руководителями движения “Свидетелей Иеговы”. В изданиях этой секты дается невероятно примитивизированное изложение христианского догмата о Троице. Христианское богословие уподобляется языческим мифам, а в качестве ultima ratio ошеломленным собеседникам торжествующе показывается фотография некоей средневековой католической статуи, на которой Троица изображена как своего рода трехликий Янус: три сращенные головы с четырьмя глазами… Я попросил координатора руководящего комитета “Свидетелей Иеговы” В. М. Калина воздержаться от использования этой подделки.

Статуя-то действительно существует. Но подделкой является выдавать сей народный примитив, чисто фольклорный продукт за собственно церковное учение и искусство. Тем более неуместно этот аргумент использовать в России, поскольку православной Церковью такие изображения никогда не принимались. Так, Императрице Екатерине II при путешествии ее по Волге, 24 мая 1767 г. некий казанский купец преподнес в дар “Образ, изображающий Св. Троицу с тремя лицами и четырьмя глазами”. А так как императрице таких образов видать не случалось, то она и рассудила послать оный Обер-Прокурору Мелессино при своем письме с тем, чтобы он предложил тот образ Св. Синоду и затем уведомил императрицу, позволено ли такие образа писать, ибо тот походит на китайские (т. е. буддистские) изображения. Св. Синод также пришел к заключению, что “не токмо таких непристойных изображений живописцам писать не велено, но еще и накрепко чинить оное запрещено, – почему Св. Синод весьма сожалеет, что такие, наподобие эллинских богов, изображения между православными обращаются” [7].

Обещание, что подобного рода неуместный аргумент не будет более использоваться “свидетелями” в их диспутах по поводу православия, было дано…

Вообще же за сто лет экуменических контактов образ православия в умах западных богословов разительно изменился. Если сто лет назад восточные христиане воспринимались как провинциальные раскольники, безнадежно отставшие от жизни и от прогресса, то сегодня о православной духовной и богословской традиции в Европе принято говорить с уважением. Если еще полвека назад в католической прессе слово “православные” писалось с обязательными кавычками, то сегодня Рим призывает к изучению опыта православных Церквей. Православные богословы и русские философы эмиграции, православная икона и русско-византийская Литургия своей духовной глубиной и талантливостью дали возможность западным богословам и богоискателям ощутить духовную подлинность и жизненность православной традиции.

Еще сто лет назад Гарнак писал о нас: «Для того, чтобы с ужасом внять их развитию, не стоит снисходить к этим религиозно и интеллектуально опустошенным членам христианства, у сирийцев, греков и русских выглядит ситуация в общем не намного лучше. Эта официальная церковность имеет мало общего с христианством. Система ориентальных церквей в целом и по своей структуре чужда Евангелию» [8]. Сегодня такие утверждения уже немыслимы… [d] «Неправославные общины начинают узнавать себя в Православии. Надо ли этому удивляться? Мы ведь – их собственное прошлое; тогда как они не являются ни нашим „настоящим“, ни нашим „будущим“…» [9].

Четвертое понимание экуменизма есть заимствование православием доброго опыта (научного, богословского, социального, эстетического, миссионерского, порой и духовно-нравственного) из неправославного мира.

Что ж – всенародно любимый Акафист Божией Матери был составлен патриархом Сергием – еретиком-монофелитом [10]. Рождественская елка, без которой мы не мыслим русского, православного Рождества, пришла к нам из лютеранской Германии. Русские колокола заимствованы не из православной Византии, а из католической Европы (“малиновый звон” – от названия бельгийского городка Малин (Мехелин), где находилась академия колокольного звона) [e].

От католиков пришла к нам нотная запись и даже сами названия нот. Эти названия – до, ре, ми, фа, соль, ля, си были введены в XI в. монахом-бенедиктинцем Гвидо де Ареццо по первым слогам слов молитвы, с которой певцы хора обращались обычно к Иоанну Крестителю. В ней содержалась просьба о сохранении силы голоса – «Дай нам чистые уста, св. Иоанн, чтобы мы могли всей силой своего голоса свидетельствовать о чудесах твоих деяний»:

UT queant laxis

REcitare fibris

MIra gestorum

FAmuli tuorum

SOLve polluti

LAbii reatum

Sankte Iohannes

Выделенные начальныe слоги стали общепринятыми названиями нот. Последняя си» (это название было принято для удобства пения) не вполне согласуется с первым слогом имени Иоанна, поэтому католическая церковь считала ее неправильной и не признавала вплоть до XVII века, когда перешли от шестизвучия к системе октав. В том же веке первая нота «ут» изменила свое название на более благозвучное «до» (предположительно, по первому слогу фамилии флорентийского музыканта Дж. Дони). [11]

Однако и акафист и ноты, и рождественские елки, и колокола в России служат проповеди именно Православия. Если заимствуемое соответствует целям и духу Православной Церкви, если оно служит не подлаживанию Православия под неправославные стандарты (которые в данную эпоху понимаются как “общечеловеческие”), то такой экуменизм можно лишь приветствовать.

И богословская мысль Запада была для православных не только оппонентом, но и источником многих знаний. Как благодарно признавал св. Феофан Затворник, “есть много смиренных писак-тружеников не у католиков только, но и у протестантов. Общехристианские истины у них излагаются добре. В этом можно пользоваться ими, но все же не с завязанными глазами” [12]. Того же мнения придерживался и св. Иларион (Троицкий): «У нас много говорят об изучении святоотеческих творений. А попробуйте-ка обойтись в этом деле без чужой помощи, если в России никогда не издавали святоотеческих творений в подлинниках» [13]. Сильвестр Коссов рассуждает в своем Exegesis’е: «Латинские науки нашему народу нужно изучать прежде всего для того, чтобы нашей Руси бедной не звали Русью глупой» [14].

Вообще «Авторство еретика само по себе не исключает для произведения ни возможности быть полезным для православных, ни даже богодухновенности (см. пример Каиафы: Ин. 11,50-52). Классический пример (о котором св. Кирилл Александрийский написал даже специальный трактат) – „Диатессарон“ еретика Татиана, который служил основной формой евангельского текста для многих поколений святых отцов, включая комментировавшего именно этот текст св. Ефрема Сирина» [15].

Полная же изоляция от инаковерующего мира вообще невозможна. Япония пыталась когда-то отгородиться от Европы. «Были японцы, до того боявшиеся иностранцев, что предлагали проект: провести по всем побережьям Японии каналы, чтобы избежать плавания по морю, где ходят иностранные суда, и правительство уже приступало к исполнению этого проекта, посылало инженеров осматривать места, удобные для проведения каналов» [16]. Но курьез остался курьезом…

Пятый смысл экуменического движения – в осознании формулы блаженного Августина: “В главном – единство, во второстепенном – многообразие, и во всем – любовь”. В экуменических диалогах мы учимся отличать второстепенное от главного. Есть серьезные основания для разделения православия и неправославных христианских групп, а есть такие различия, которые не стоят серьезных дискуссий, и которые никак не могут выступать в качестве мотива для разделения. Религиозное сознание естественно склонно наделять абсолютностью все те относительные исторические формы, в которых Абсолютное содержание религии стало впервые доступно данному человеку. Жизнь прихода во всех ее мелочах воспринимается как единственно возможный способ воплощения веры и духовного опыта. Даже иной распев той же самой молитвы иногда заподазривается в еретичности. Но на Последнем Суде, перед лицом Христа и Его апостолов мы вряд ли сможем приводить оправдания типа: “С католиками мы разделились потому, что они крестились слева направо, а не справа налево, как мы, и мы сочли, что такой образ крестного знамения отторгает этих людей от общения с Тобою” [f].

История межконфессиональной полемики прошлых веков знала слишком много случаев смешения действительно серьезных вопросов с весьма второстепенными. Полемика против Filioque соседствовала с обвинениями в том, что католические епископы носят перстни. А одна антилатинская рукопись конца 17 в. (рукопись Санкт-Петурбургской Духовной Академии № 423) ставила в вину католикам то, что «латинницы растленно глаголют метрополит, арцибискуп вместо митрополит, архиепископ. Самого Сына Божия спасительное имя Иисус глаголют Иезус… всех же стыдншее – святаго многострадального Иова имя зовут срамно Иоб» [17].

Сегодня же для обсуждения в богословских диалогах выдвигаются действительно фундаментальные вопросы, и в конце концов это полезно для дисциплинирования нашей собственной церковной мысли и психологии: уметь выделять главное в своей вере и в чужой, и понимать, что необходимо лишь догматически-вероучительное единство, а образы благочестия могут быть разными. Если однажды Армянская церковь согласится с Халкидонским Собором и войдет в семью Православных Церквей, мы вряд ли потребуем от армян сломать органы в их храмах [g].

Православие допускает разницу в богослужебном укладе, в обрядовой стороне жизни. Церковный историк шестого века Сократ Схоластик свидетельствовал об этом разнообразии: “Здесь считаю не неуместным кратко изложить собственные свои мысли о пасхе. Мне кажется, что ни древние, ни современные подражатели иудеям не имели достаточного основания столько упорно спорить об этом празднике… Так как люди любят праздники потому, что в продолжение их отдыхают от работ, то каждое христианское общество, по областям, совершало воспоминание о спасительных страданиях, согласно принятому обычаю, когда хотело: ибо ни Спаситель, ни апостолы не предписали нам законом соблюдать это, равно как ни Евангелие, ни апостолы не грозили осуждением или проклятием, как угрожал иудеям закон Моисеев… Ни одно вероисповедание не держится одних и тех же обычаев, хотя имеет одно и то же понятие о Боге. В отношении к обычаям даже и единоверные разногласят между собой. Посему не неуместно здесь кратко предложить нечто о разности обычаев в разных Церквах. Посты перед пасхой в разных местах соблюдаются различно. В Риме постятся непрерывно 3 недели, кроме субботы и дня Господня. В Илирии, во всей Греции и Александрии пост держат 6 недель до пасхи и называют ее ч

azbyka.ru


Смотрите также