Экклезиаст что это такое


Книга Екклесиаста — Википедия

Екклесиа́ст (др.-греч. Ἑκκλησιαστής экклесиастэс; ивр. ‏קֹ‏הֶ‏לֶ‏ת‏‎ кохелет) — книга, входящая в состав иудейского Священного Писания (Танах) и Ветхого Завета Библии. Седьмая книга раздела Писаний (Ктувим) Танаха.

Эта книга, кроме еврейского текста, сохранилась также во многих переводах.

Название книги — греческая калька с еврейского слова «кохелет», что означает проповедника в собрании; поэтому в греческом переводе с иврита и, соответственно, в христианском каноне подавляющего большинства конфессий книга называется Екклесиаст или Экклезиаст (др.-греч. ἐκκλησιαστής — «оратор в собрании»).

«Кохелет» — слово, нигде больше не зафиксированное. По форме — это причастие глагола «кахаль» — «собирать, созывать», и обычно толкуется как «ведущий собрание, ораторствующий перед публикой» или «проповедующий в собрании, поучающий народ». Под «собранием» разумеется сходка полноправных граждан, то есть, в расширительном значении, весь еврейский народ. С такой интерпретацией связаны две трудности. Во-первых, глагол «кахаль» в своей исходной форме не существует, а в каузативном значении «собирать, созывать» используется лишь форма «хифиль»[3]. Получается, что «кохелет» — причастие от несуществующего глагола. Впрочем, в поэтическом языке (а мы имеем дело с поэтической книгой) такое возможно. Во-вторых, «кохелет» — причастие женского рода, что явно не соответствует полу автора. Но если вспомнить, что абстрактные понятия в древнееврейском, как правило, женского рода, «кохелет» можно истолковать как поучающая премудрость

Автором книги с глубокой древности признаётся — как в еврейском, так и в христианском предании — царь Соломон[4]. Хотя имени его буквально и не значится в книге, но лицо, символически принимающее на себя имя Екклесиаста, называет себя сыном Давидовым и заявляет, что он царь Иерусалимский, а в заголовке сирийского перевода прямо стоит: «книга Когелета, то есть Соломона, сына Давидова, царя Иерусалимского»[5].

Это древнее предание было поколеблено в XVII веке Гуго Гроцием, который высказал сомнение в её принадлежности Соломону. Следует, правда, заметить, что ещё в Талмуде были определённые сомнения — хотя автором считался Соломон, утверждалось, что записана книга была позже. Сомнение было подхвачено и обосновано целым рядом последующих протестантских учёных, которые уже решительно отрицали подлинность этой книги. Поколебались мнения и касательно времени написания книги, расходясь между собой не менее чем на восемь столетий. Так, Нахтигалль относит её ко времени между Соломоном и Иеремией (975—588 г. до н. э.), Шмидт и Ян — к 699—588 г. до н. э., Делич — к 464—332 г. до н. э., Гитциг — к 204 г. до н. э., а Грец — к царствованию Ирода Великого. Основанием для этого служат внешние и внутренние её признаки, не соответствующие духу времени Соломона. Там встречаются иностранные — персидские и арамейские — слова; изображаются бедствия жизни, каких не было при Соломоне; вводятся отвлечённо-философские термины, не встречающиеся в других библейских книгах[5].

На начало XXI века книга датируется от 450 года до н. э. до второй половины III века до н. э., что связано с наличием в книге персидских и греческих слов, а также изобилием арамейских слов, ставших широко используемыми в Палестине в послепленный период[1]. Также в книге отмечается влияние греческой философии[4].

Книга Екклесиаста во многом представляет собой уникальное явление в составе Библии, заметно отличаясь от всех остальных её книг образом мыслей автора. Едва ли можно назвать в составе Ветхого Завета книгу, которая оказала бы большее влияние на умы читателей на протяжении столетий, прошедших с момента её написания[6]. Даже далекие от веры мыслители обращались к ней как к одному из наиболее глубоких философских трактатов[6]. Сохранились возражения иудейских богословов Талмуда против включения Книги Екклесиаста в состав Библии (Шаббат, 30 б). О ней прямо говорилось, что она содержит еретические воззрения (Вайикра рабба, 28 а)[7].

Екклесиаст, описывая картину вечного круговорота вселенной и человека, говорит, что накопление богатства, почести, чины, наслаждения, и даже праведный труд и рождение детей — всё это уже было под солнцем и всё это — суета (бессмысленно, бесцельно)[8]. Он говорит, что человек всегда властвует над человеком, что всегда были продажные суды, насилие и бесправие:

«…Поставлена глупость на высокие посты,
А достойные внизу пребывают…
…Видел я рабов на конях
И князей, шагавших пешком как рабы…
…Еще видел я под солнцем:
Место суда, а там беззаконие;
Место правды, а там неправда…
…Праведников постигает то,
чего заслуживали бы дела нечестивых,
а с нечестивыми бывает то,
чего заслуживали бы дела праведников…»

Он также разочаровался в смысле мудрости:

«И предал я сердце мое тому,
чтобы познать мудрость
и познать безумие и глупость;
Узнал, что и это — томление духа.
Потому что во многой мудрости много печали;
И кто умножает познания, умножает скорбь».

Он говорит, что «нет у человека преимущества перед скотом», потому что «как те умирают, так умирают и эти»[9].

Автор Книги Екклесиаста — убеждённый фаталист: «И обратился я, и видел, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их. Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них».

Единственно достойная жизненная позиция, по его мнению, — получать удовольствие от процесса жизни, осознавая при этом всю её суетность: «Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим. Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей. Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это — доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем»[7].

Текст завершается прозаической припиской древнего редактора книги, — возможно, ученика автора, — со стихотворной вставкой (глава 12, стихи 9—14)[10]. Последние строчки текста в Синодальном переводе таковы:

«Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай,
потому что в этом все для человека;
ибо всякое дело Бог приведет на суд,
и все тайное, хорошо ли оно, или худо».

Православные толкователи видят смысл книги как отвержение земной суеты, ибо все суть прах и бесцельно, и единственное в чём есть ценность — служение Богу. Даже приобретя мудрость, Екклесиаст говорит, что и мудрость суета. В этом находится отражение слов Христа: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам (Евангелие от Матфея 11:25). Мудрость заключается в том, чтобы познать, что мудрость мира сего бесполезна, а истинная мудрость познается Христом. По словам апостола Павла, мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: уловляет мудрых в лукавстве их (Первое послание к Коринфянам 3:19), посему и Екклесиаст говорит:

И сказал я в сердце моем: «и меня постигнет та же участь, как и глупого: к чему же я сделался очень мудрым?» И сказал я в сердце моем, что и это — суета.

Там же, в послании к Коринфянам, апостолом Павлом, сказано: Мы безумны Христа ради (4:10). Именно этой фразой можно подытожить отношение православных богословов к человеческой мудрости, книга же Екклесиаста даёт более развернутое понимание отвержения земной суеты, и наполняет слова Спасителя, и Апостола Павла ещё более глубоким смыслом. В самом начале книги Екклесиаст пишет: Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — всё суета! (Еккл. 1:2). Слово суета в книге Екклесиаста встречается тридцать девять раз. В еврейском тексте это слово суета звучит как хэвэл, что имеет в древнеарамейском языке значение дыхание, дуновение, то есть то, что быстро исчезает, испаряется — отсюда переносный смысл: пустое, безрезультатное занятие. Пророк Исаия называет словом хэвэл дело, которое не приносит пользы, напрасное, тщетное (Ис 30:7). В еврейской грамматике словосочетание хэвэл хавалим (суета сует) переводится как сопряженное отношением, и применяется оно для выражения предельной степени чего-либо. Например, в положительном значении: небеса небес (см.: Втор. 10:14; Пс. 67:34), Царь царей (см.: Езд. 7:12; Дан. 2:37). В книге Екклесиаста сопряженное отношение выражает крайнюю суету, бессмыслицу: Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? (Еккл. 1:3). В православном толковании этих строк смысл сводится к тому, что суета суть абсолютно всё, кроме служения Богу, потому что нет пользы; здесь понятие польза является искомым, достижение чего сделало бы жизнь человека несуетной, имеющей смысл[11][12]. Святитель Иоанн Златоуст в толковании слов Христа о младенцах (Мф. 11:25) противопоставляет мудрость сего века, которую человек приписывает своим силам — мудрости истинной и достохвальной. Блаженный Феофилакт Болгарский эти же слова Спасителя трактовал следующим образом: кто считает себя мудрым и полагается на свой собственный разум, тот не призывает Бога. Византийский богослов Евфимий Зигабен называет премудрыми и разумными — книжников и фарисеев, которые были такими в глазах народа, а младенцами — апостолов по их незлобию, простоте и невинности[13].

Отмечается влияние на книгу древнеегипетской религиозной литературы[14]:

  • «Песнь Арфиста» — обобщающее наименование ряда египетских текстов, восходящих, вероятно, к Среднему Царству, но дошедших в памятниках Нового Царства. Эти тексты украшали гробницы рядом с изображениями певцов-арфистов[15]. «Песнь арфиста» явно перекликается с «Эпосом о Гильгамеше»: в табличке Х хозяйка богов Сидури говорит Гильгамешу: «Куда ты стремишься? Жизни, что ищешь, не найдешь ты! Боги, когда создавали человека — смерть они определили человеку, жизнь в своих руках удержали. Ты же, Гильгамеш, насыщай желудок, днем и ночью да будешь ты весел, праздник справляй ежедневно, днем и ночью играй и пляши ты! Светлы да будут твои одежды, волосы чисты, водой омывайся. Гляди, как дитя твою руку держит, своими объятиями радуй подругу — только в этом дело человеческое!».
  • Текст Екклесиаста отличается противоречивостью суждений, в том числе о воздаянии. Поэтому при сравнении с древнеегипетскими памятниками возникает версия, что он построен в виде диалога. Персонифицированное «Сердце» как постоянный собеседник автора — мотив египетской литературы. Например, в «Размышлениях Хахаперрасенеба со своим сердцем» гелиопольский жрец беседует со своим сердцем, жалуется на окружающую его несправедливость. Есть сходство с текстом «Разговор разочарованного со своим Ба». В данном тексте постоянно встречается «я открыл мои уста к моему Ба», «сказал мне мой Ба», «мой Ба открыл мои уста к моему Ба», что находит параллель с библейским: «я говорил — я со своим сердцем», «я дал своему сердцу расследовать» и т. п. Наличествует текстологическое сходство с «Размышления Хахаперрасенеба».
    • «Сказанное — уже сказано, и нечего похваляться последующим поколениям речениями предков своих. Не произносил ещё нового говорящий, но он скажет его. А другой не добавит ничего своего к словам предков и только промолвит: „Вот что говорили некогда предки“, — и никто не узнает, что он сам намеревался сказать. Поступающий так — ищет гибели своей, ибо ложь это все, и не вспомянут другие имени его» (Хах recto 3-6).
    • «Слезы притесняемых и нет им утешающего, и в руке притесняющих их сила, и нет им утешающего» (Екк. 4:1) => «Нет сил у несчастного спастись от сильнейшего, чем он сам» (Хах. verso 4)
    • «Нет никого, кто не творил бы зла — все совершают его» (хах. verso 1-2) => «Нет праведного человека на этой земле, который будет делать благо и не согрешит» (Ек. 7:20)
    • «Обратился он к сердцу своему. Приди же ко мне, сердце мое, дабы поговорил я с тобою». (v1)
  • Книга Екклесиаста как типичный пример распространенного на Древнем Востоке жанра «литературы мудрости».

«Атеистический словарь» отмечает[4]:

Екклесиаст — книга без сюжета. В ней отсутствуют картины современного ей общества. Её автор — не летописец и не прозаик. Он — мыслитель. Екклесиаст — произведение многослойное. В единый узел здесь сплелись смех отрицания и улыбка утверждения, поиск и разочарование, тонкое наблюдение и мудрое обобщение. Восставший против химер иудаизма, автор Екклесиаста откровенно выражает своё негативное отношение к теории «того света» и небесного суда: «Участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом» (3:19). Он не верит в потустороннее Царство Божье.

  1. 1 2 Michael D. Coogan, Marc Z. Brettler, Carol A. Newsom, Pheme Perkins The New Oxford Annotated Bible with Apocrypha: New Revised Standard Version. 2010. — P. 935
  2. ↑ Книга Экклесиаста
  3. ↑ См. Спряжение глаголов в современном иврите[en]
  4. 1 2 3 Новиков, 1985, с. 148.
  5. 1 2 Екклезиаст // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  6. 1 2 Свящ. Антоний Лакирев. В поисках смысла (Книга Экклезиаста)
  7. 1 2 И.Рассоха. Финикийская философия и Библия
  8. ↑ В оригинале употреблено слово הָבֶל (хавель), которое на древнееврейском языке буквально значит «пар», «дыхание». В нескольких местах Книги Екклесиаста к «хевель» добавлены ещё два слова, которые в синодальном переводе переданы как «томление духа»: «суета сует и томление духа» (1:14, 2:11, 2:17, 2:26, 4:4, 6:9). Но правильный перевод этих двух слов — «погоня за ветром» или «ловля ветра». И.Рассоха. Финикийская философия и Библия
  9. ↑ Камни Экклезиаста
  10. ↑ Книга Экклезиаст. Глава 12. // Поэзия и проза Древнего Востока
  11. ↑ Книга Екклесиаст / Православие.Ru (неопр.). www.pravoslavie.ru. Дата обращения 19 апреля 2019.
  12. ↑ Толкование на книгу Екклесиаста, или Проповедника - читать, скачать - профессор Александр Павлович Лопухин (рус.). azbyka.ru. Дата обращения 19 апреля 2019.
  13. ↑ Толкования Священного Писания. Толкования на Мф. 11:25 (рус.). bible.optina.ru. Дата обращения 19 апреля 2019.
  14. ↑ В. В. Акимов. Библейская книга Екклезиаста и литературные памятники древнего Египта. Минск, 2012.
  15. ↑ см. Песнь_Арфиста#Переводы

ru.wikipedia.org

Экклезиаст | Екклесиаст | Толкование

Кто из нас не слышал и не повторял этих выражений: «суета сует, всё суета», «вернуться на круги своя», «время собирать камни», «нет ничего нового под солнцем»… Многие знают, что это из книги Экклезиаста; что книга Экклезиаста (Екклесиаста), или Проповедника, входит в Библию. Тем, кто прочитал, эта книга в большинстве случаев нравится— меланхолической поэтичностью в сочетании с яркой, неожиданной образностью. Иные недоумевают: что в этой книге христианского, почему Церковь принимает ее как одну из священных книг?

Экклезиаст

Совсем небольшую— по сравнению с другими ветхозаветными текстами— книгу Экклезиаста (по-еврейски Когелета) изучали и комментировали святые отцы Церкви, ей посвящены многие тома исследований позднейшего времени. А мы будем говорить о ней с протоиереем Геннадием ФАСТОМ, настоятелем храма во имя святых равноапостольных Константина и Елены в Абакане (столице Республики Хакасия), библеистом, автором многих книг о Ветхом Завете, в том числе и недавно изданного «Толкования на книгу Экклезиаст».

Протоиерей Геннадий Фаст родился в 1954 г. в Новосибирской области, в глубоко верующей лютеранской семье ссыльных российских немцев, и был назван Генрихом. После исключения из Карагандинского государственного университета за религиозные убеждения учился на физическом факультете Томского университета, затем работал на кафедре теоретической физики. Еще не окончив университета, пришел к Православию и крестился с именем Геннадий. После изгнания из Томского университета стал священником. Служил в Туве, в Кемеровской области, в Красноярском крае. Долгие годы был настоятелем старинного Успенского храма в Енисейске. Воспитал десятки сибирских священников. Был и остается одним из самых ярких и известных православных миссионеров современности. Библеист, автор целого ряда книг, получивших широкое распространение. В настоящее время — настоятель храма во имя святых равноапостольных Константина и Елены в Абакане.

— Отец Геннадий, начнем с авторства. Для многих наших читателей будет неожиданным утверждение, что автор книги Экклезиаста— это сын царя Давида, строитель иерусалимского Храма, премудрый царь Соломон; иными словами, что безымянный Проповедник и Соломон— одно и то же лицо. Из Вашего Толкования можно понять, что Соломон под старость оставил свой царский дворец, свое богатство, оделся в рубище, взял посох и пошел бродить по дорогам, размышляя о тщете всего земного. Но ведь в Библии этого нет, как нет и указаний на соломоново авторство.
В третьей книге Царств (глава 11) говорится, что Соломон умер и погребен в Иерусалиме. Причем умирает он в обстоятельствах печальных: под влиянием своих жен впал в идолопоклонство и вызвал Божий гнев. Только ради Давида, Соломонова отца, Господь в эти дни щадит Израиль и Иерусалим. И нигде не написано, что Асмодей забросил Соломона далеко от Святого Града, и Соломон пошел бродить по дорогам…

— Действительно, есть версия, что книга Экклезиаста возникла уже после вавилонского пленения, что автор ее— поздний эллинизированный иудей; об этом говорит, в частности, философская настроенность автора, гораздо более свойственная античной культуре, нежели иудейской. Так же и филологический анализ текста заставляет думать о более позднем его происхождении. Ну что ж, ни доказать, ни опровергнуть окончательно эту гипотезу нельзя. Но лично я придерживаюсь традиционной, святоотеческой точки зрения: автор книги Экклезиаста— Соломон. В святоотеческой литературе книга Экклезиаста всегда воспринималась как покаяние царя Соломона, как книга, написанная после того, как он согрешил идолопоклонством.

Что же касается хождения с посохом по дорогам— это уже древнеиудейское предание, оно содержится в Хаггаде. Святые отцы принимали древнеиудейские предания, многие из этих преданий перешли в святоотеческую литературу. Я этот образ— образ царя-странника, царя, отвергшего царство ради нищенской сумы,— использовал как художественное оформление книги, как фон для размышлений Экклезиаста— Когелета. Думаю, что именно так эта книга могла родиться.

— Но ведь в тексте Экклезиаста совсем нет покаянных мотивов— таких, как у Давида, например, в 50-м псалме.

— Да, это не Давидово покаяние! Это, скорее всего, покаяние философа, переосмысливающего всю свою жизнь. Слово «покаяние» здесь легче всего использовать в греческом варианте: метанойя, перемена, изменение. В жизни Соломона было несколько перемен. Его горячая любовь к Богу и к Премудрости Божией в молодости, деятельная жизнь в зрелости и потом, под конец жизни,— пресыщенность богатством и удовольствиями, приведшая к сомнительным поступкам. Нам до конца неизвестно, насколько глубоко погрузился он в идолопоклонство, однако ясно, что он увяз в своем многоженстве и заигрывании с язычеством. А потом его постигает не такое сердечное сокрушение, как у отца его Давида, но некое философское переосмысление бытия человеческого.

И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною.
Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих.
И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая [их]: и вот, всё — суета и томление духа, и нет [от них] пользы под солнцем!

— Почему у него, вполне ветхозаветного иудея, возникла проблема смысла жизни? Почему она не возникала у Авраама, Исаака, Иакова… Моисея, Иисуса Навина, Самуила, Давида и других?

— Это все равно, что спрашивать, почему теорию относительности создал именно Эйнштейн. Или почему «Евгения Онегина» написал именно Пушкин. Есть разные люди, у каждого своя дорога, свое предназначение на этой земле. Перечисленные ветхозаветные праведники были глубоко религиозны, но никто из них не избрал премудрости как главного принципа жизни; не просил у Бога сердца разумного, как просил Соломон в Гаваоне (см.: 3 Цар. 9). Получив от Бога премудрость, Соломон служил ей всю свою жизнь, и вот ей-то как раз ни разу не изменил! Он служил ей, когда судил людей, когда слагал Песнь Песней, когда писал свои Притчи— весь корпус Соломоновых книг можно назвать книгами премудрости. Поэтому не удивительно, что именно у Соломона возникает философская проблема— проблема смысла жизни в целом.

И сказал я в сердце моем: «и меня постигнет та же участь, как и глупого: к чему же я сделался очень мудрым?» И сказал я в сердце моем, что и это— суета; потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым.

Еккл. 2, 15-16.

— Но ведь можно сказать и иначе. Предшественники Соломона в Священной истории, праведники Ветхого Завета были лишены болезненной рефлексии. Они знали, как надо жить. Они любили жизнь. Их не угнетала ее конечность, не пугала смерть: они умирали удивительно спокойно и очень мало интересовались тем, что будет с ними после смерти, и будет ли что-то вообще. Они радовались, когда у них рождались дети, и им не приходило в голову стонать: зачем этот ребенок родился, ведь он все равно умрет. Они были здоровы в конце концов! Соломон на их фоне выглядит таким… рефлексирующим интеллигентом. Чуть ли не чеховским…

— Предшественники Соломона действительно не похожи на него. Они жили верой и любовью к жизни, которая вполне их устраивала, и они не были философами. Философское восприятие мира вообще не свойственно древнему Израилю. Книги Ветхого Завета— это не философские, это исторические и пророческие книги. Экклезиаст являет собой некое исключение. Он как будто и впрямь принадлежит иной культуре. Это и дало библейской критике основания сомневаться в его тождественности Соломону. Экклезиаст, Когелет, а по нашему убеждению Соломон— это человек, у которого не было, может быть, глубокой религиозности. В Песни Песней не упоминается Творец, а Соломоновы Притчи при легкой редакции могли быть использованы атеистами. Бог там упоминается, но Он не в центре, и не Он все определяет. Соломон в этом смысле последователен, он таков, и иным быть не может. Вы не случайно провели параллель между ним и русским интеллигентом конца XIX века. В том веке у нас был святитель Филарет Московский, были Оптинские старцы, Феофан Затворник был и, в конце концов, Гоголь и Достоевский, которые— пусть не ровно, не гладко, но вели своих читателей по пути православной веры. Однако же и Лев Толстой был, и очень трудно ответить на вопрос, чего этому графу в Православии не хватило, за что он так его невзлюбил. В отношении Когелета можно сказать, что Бог его использует— кстати, Бог и Льва Николаевича использовал. Я знаю многих людей, которые читали Толстого в советские времена, потому что он был вполне доступен, и через него задумались над глубинными духовными проблемами. И это послужило толчком, в конечном итоге эти люди пришли к Православию. Напротив, я не знаю ни одного православного человека, который начитался бы Толстого и ушел из Церкви в толстовство. Знал бы это Лев Николаевич!..

Этот мир— мир неустроенного, мятущегося интеллигентского сознания— он действительно есть, и он не только в Серебряном веке присутствует, он на самом деле очень древний. Он не обошел стороною землю Израиля: мы наблюдаем здесь такого человека. И по Промыслу Божиему через него возникает целый ряд священных книг, книг, ставших каноническими.

Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе животные; потому что участь сынов человеческих и участь животных— участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что все— суета!

Еккл. 3, 18-19.

— Почему, на каком религиозном основании книга Экклезиаста стала таковой?

— Она стала таковой потому, что она, по сути, задает вопрос. Экклезиаст— это вопрос, а ответ— Евангелие. Ни Моисей, ни Давид вопроса не задают, им достаточно того, что они напрямую от Бога получают. Пророк Илия говорит: жив Господь Бог Израилев, пред Которым я стою (3 Цар. 17, 1). Какие у него вопросы? А Соломон… Он не был атеистом, конечно, он был верующим человеком, но он подходил к самому краю пропасти— пропасти, в которой Бога уже нет. В некоторые моменты Бог у него будто исчезает. Но Богу нужен именно такой человек для того, чтобы был задан вопрос. Соломон беспощадно искренен, и он не будет утешать себя привычными словами: «Бог усмотрит… На все воля Божия…». Кстати, он не совсем одинок. Многострадальный Иов тоже задает вопросы и тоже не может себя утешить этими словами. И пророк Аввакум не утешает себя ими, он взбирается на башню, чтобы высказать Богу свои претензии. У Соломона, в отличие от Иова и Аввакума, к Богу претензий нет. У них эти претензии были— потому, может быть, что они очень глубоко чувствовали Бога. Соломон по сравнению с ними— человек в определенном смысле светский, и претензии его— не к Богу, а к жизни, в которой нет никакого смысла. У него было всё, что эта жизнь могла дать: несметное богатство, власть, слава, почет— но ни в чем он теперь не видит смысла. Книга Экклезиаста, Соломона— даже не о смысле жизни, а о ее бессмыслице. Взгляд автора честен, свободен от всяких самообольщений, он видит эту бессмыслицу без прикрас. В чем богооткровенность книги Экклезиаста? Парадокс: в том, что она оставляет человека без Бога. И дает ему ясно увидеть, какова без Бога жизнь. Потому этот текст так драматичен, в нем присутствует надрыв, накал, драма человеческой души, потерявшей смысл.

— Меня поразила фраза из Вашей книги: «Только в Экклезиастовой пустыне можно найти евангельский оазис». Однако она и недоумение вызывает тоже. Неужели прийти к Богу можно только через состояние Экклезиаста, через переживание бессмыслицы, пустоты? Разве нет других путей?

— Недоумение возникает не только у вас. Одна журналистка уже возмущалась этим моим утверждением: дескать, не понадобилась никакая Экклезиастова пустыня ни Сергию Радонежскому, ни Серафиму Саровскому, ни Иоанну Кронштадтскому— для того, чтоб забил источник воды живой. Но эти слова, которые я в книге все же оставил, не подразумевают непременно хронологической последовательности: сначала переживание пустыни, пустоты, бессмыслицы, потом— Евангелие. С кем-то это именно в такой последовательности и происходит, но не со всяким. Святые, перечисленные здесь, пережили Экклезиастову пустыню вот в каком смысле: они глубоко ощутили суетность, тщету этого мира и отвергли ее. Иначе они не имели бы тех откровений, которые им были дарованы. Кого этот мир вполне устраивает, тот не станет ни Серафимом, ни Сергием, хотя бы он всю Псалтирь назубок знал. Это надо изнутри пережить: насколько пуст этот мир без Бога. Для того, чтобы потом в Бога богатеть (ср.: Лк. 12, 21).

Книга Экклезиаста очень современна, очень актуальна для нашего времени. Она определяет человека, участвующего в гонке потребления, в погоне за удовольствиями, за успехом, за пустыми увеселениями. Сегодня я знаю людей, пришедших к христианству именно через книгу Проповедника. Прочитавший ее человек видит обезбоженный мир и отправляется искать Бога и находит его— в Евангелии. Очень жаль, конечно, что люди (в том числе, увы, и верующие) сейчас мало читают или предпочитают читать что-то более легкое. Но книга Экклезиаста остается одной из самых востребованных, она читаема, хотя, может быть, и не понимаема до конца.

Ибо человеку, который добр перед лицем Его, Он дает мудрость и знание и радость; а грешнику дает заботу собирать и копить, чтобы [после] отдать доброму пред лицем Божиим. И это— суета и томление духа!

Еккл. 2, 26.

— Что нужно, чтобы понять?

— Своего рода ключом к книге Экклезиаста является слово итрон. Оно не встречается нигде более в Библии и означает «остаток», или «прибыль». Сухой остаток, как мы иногда выражаемся. Ответ на вопрос: «А что мы со всего этого будем иметь?». Экклезиасту нужен ответ на этот вопрос, и он испытывает все: богатство, нищету, женщин, вино, созидательный труд, власть… и даже благочестие. А в сухом остатке ничего не остается: все— «суете сует» и томление духа.

Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем?

Потому что все дни его— скорби, и его труды— беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это— суета!

Не во власти человека и то благо, чтоб есть и пить, и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это— от руки Божией.

Еккл. 2, 22-24.

— Как— ничего не остается? Ведь Соломон построил Храм! В первый же день в Храме было явлено чудо, и Соломон молился о своем народе, молился о нем на века вперед— эти страницы (см.: 3 Цар. 8) невозможно забыть. Храм стоял еще на тот исторический момент, его еще никто не разрушал!

— Храм стоял. Но от этого ничего не менялось. Такое часто бывает в жизни. Когда мы читаем молитву Соломона при освящении Храма, мы видим, он переполнен, это действительно шехина— божественное присутствие. И вот— от этого ничего не осталось. О Храме Соломон-Экклезиаст не вспоминает ни разу! (Это, кстати, и заставляет библейских критиков сомневаться в авторстве царя Соломона. Но в определенном смысле нам это и неважно.) Апостол Павел предупреждает: вполне возможно, проповедуя другим, самому остаться недостойным (ср.: 1Кор. 9, 27). Такие трагедии происходят с людьми, даже и со священниками, есть такое понятие: выгорание. Я видел выгоревших священников, среди них были и талантливые, умные и отнюдь не лишенные нравственных качеств люди. И все они были очень ревностны в свое время. А потом пришло внутреннее разочарование, в жизнь вошла светскость… И с Экклезиастом происходит то же. Он построил Храм, но не обрел высшей пользы— итрон.

— Но ведь выгоревший священник, скорее всего, сам в этом виноват, и Экклезиаст, стало быть, тоже.

— Возможно. Если бы у Соломона всегда сохранялась такая настроенность, как в день освящения Храма,— разве появились бы идолы в Иерусалиме? А они появились. Да, история Экклезиаста— это история падения. Или опустошения. Был полон, а стал пуст. И во всем, что под солнцем (Еккл. 1, 3 и далее), нет этого итрон. Потому что итрон на самом деле— это то, что выше солнца.

Но кроме слова «итрон» есть еще одно ключевое слово, необходимое для понимания книги Экклезиаста: тов. В отличие от первого слова, оно распространено в древнееврейском языке и в Священном Писании, начиная с первых глав книги Бытия. Оно означает «хорошо», или «благо». Тов— это то, что хорошо. Все, что, как мы уже сказали, испытал Соломон— и богатство, и слава, и женщины, и вино, и труд, и благочестие— это на самом деле хорошо, тов. Читая текст Экклезиаста, мы несколько раз видим, как он пытается взобраться на вершину, обрести желанное итрон— но отчего-то не может это сделать. И, не желая провалиться совсем уж вниз, туда, где грех и гибель, соскальзывает в некое усредненное общечеловеческое счастье, в это самое тов. Но долго пребывать в этом общечеловеческом благе философ почему-то не может, и опять карабкается на вершину, и срывается, и ищет утешения во всеобщем тов, и вновь не находит. И этим— зависанием между обыкновенным благом и высшей нетленной пользой— определяется состояние души Когелета, философа.

Вот еще, что я нашел доброго и приятного: есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем во все дни жизни своей, которые дал ему Бог; потому что это его доля.

Еккл. 5, 17.

— Не эта ли драма привлекала к книге Экклезиаста христианских аскетов-подвижников?

— Она служила своего рода оправданием тому, что они делали. Ведь Экклезиаст— книга о бессмыслице жизни в ее, в общем-то, положительных проявлениях. Заметьте, автор не рассуждает о страданиях, болезнях, преступлениях, войнах и т.д. Он отражает нормальное, положительное состояние человека, то, что принято называть счастьем. Счастье— это то самое тов, в котором нет итрон. А в Евангелии понятия счастья вовсе нет, в нем есть другое понятие— блаженство. Блаженство— это итрон, высшее приобретение. Помните богатого юношу, который отошел от Христа опечаленным? (см.: Мф. 19, 16–22; Мк. 10, 17–22; Лк. 18, 18–23). Ему предложили тов— усредненное благополучие и благочестие (соблюдай заповеди). Это у него было и не удовлетворяло. Но вот расстаться со своим благополучием, с богатством, со счастьем ради блаженства, ради сокровища на небесах (ср.: Мф. 19, 31) он не мог.

Христианские подвижники сознательно бросали мир в его суетных проявлениях, отказывали себе в невинных, казалось бы, самим Богом созданных удовольствиях, и это был отказ не от греха. Это отказ от тов, от доброго— потому что в этом добром нет высшего блага— итрон.

— Вы целую главу своей книги посвятили Экклезиастовым антиномиям, самая знаменитая из которых— время разбрасывать камни и время собирать камни (Еккл. 3, 5). Каков их нравственный и духовный смысл?

Всему свое время, и время всякой вещи под небом (Еккл. 3, 1)— это о глубинном смысле нашей жизни. Человек очень часто не знает, чему время сейчас, или считает, что все его время— только для чего-то одного. А жизнь— она диалектична все-таки, законы диалектики никто не отменял. И человек, христианин, который живет в Духе Святом, должен особенно чутко чувствовать, чему сейчас время. Его поступки могут быть противоположными: он может наказывать или прощать, бить или врачевать. Известный случай из жизни святителя Луки Крымского (Войно-Ясенецкого): он увидел комсомольцев, приставивших лестницу к стене церкви, чтобы взобраться на крышу и снять крест. Святитель в гневе тряхнул эту лестницу, они упали, разбились, поломались. Он их отвез в больницу и лечил: всему свое время. Или адмирал Ушаков, о котором многие до сих пор спрашивают, почему он прославлен в лике святых, в чем, собственно, его святость: его пушки сокрушают турецкую эскадру, турки тонут, он отправляет своих матросов на шлюпках— спасать этих турок, вытаскивать их из воды: время миловать. Божественная София, Премудрость проявляется в человеке, если он знает, чему сейчас время.

— Книга Экклезиаста несет очень мощный нравственный заряд. Автор— очень моральный человек, иначе говоря, праведник. Мудрая жизнь для него— это праведная жизнь. Но здесь же— утверждение о том, что праведность не имеет смысла… Как это сочетается?

— Это трагедия Экклезиаста! Он неспособен жить безнравственно, он призывает к благочестию, но при этом он видит бессмысленность благочестия без Бога. Здесь можно вспомнить наших коммунистов, среди которых были люди высокой нравственности, были те, кто отдавал жизни на войне… Но те, кого, по крайней мере, застал я— не могли уже верить ни в какой коммунизм. Они призывали людей работать, жить честно, жить по законам коммунистической морали, они могли не ощущать от этого никакого дискомфорта… если только не уходили в себя, если не были склонны к русскому самокопанию. Они были подобны Проповеднику, и это еще раз подтверждает, что любое время и любое поколение узнает себя в Экклезиасте.

Бог не теряет людей, которые потеряли Его. У человека нет Бога, у него на этом месте пустота, но Бог его не оставил, поэтому он живет нравственно, не может, не хочет опуститься ниже какого-то уровня. В принципе, это свойственно любому человеку, даже уголовники создают себе своеобразную мораль, у них это называется «жить по понятиям».

И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым— победа, не мудрым— хлеб, и не у разумных— богатство, и не искусным— благорасположение, но время и случай для всех их.

Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них.

Еккл. 9, 11-12

— Соломон был мудрецом, философом, но не был пророком… И все же Вы считаете, что в его книге присутствует свидетельство о будущем Мессии?

— В ней есть текст, допускающий мессианское истолкование— в 4-й главе, с 13-го стиха, о юноше, который родился в царстве своем бедным: не было числа тому народу, который был перед ним, хотя позднейшие не порадуются им. И это— суета и томление духа!

— Какое же это мессианское место, если все суета?

— Многие ходят с этим Юношей, со Христом— это массовое обращение народов в христианство. Позднейшие не порадуются— это апостасия, остывание, отпадение. Для скольких народов вера во Христа сейчас— только рудимент, остаток традиции. Рождество— любимый зимний семейный праздник, уже никак не связанный со Христом. Эпоху, в которой мы живем, называют постхристианской… Текст Экклезиаста показывает, что и само христианство не исключение, что его исторический путь проходит теми же кругами: за подъемом следует спад, за горением— остывание. Хотя в конечном итоге врата адовы не одолеют Церкви (ср.: Мф. 16, 18) и Жених придет за Своей невестой. Хорошо все то, что делается ради Господа, хороша православная империя с великолепными храмами. Но вот приходят враги, или вспыхивает мятеж— храмы опустошены и разрушены. Выход из этого круга— только День Восьмый, круг закончится явлением Господа во славе— но для нас, живущих сегодня, выход— это святость, это то Царство Божие, которое мы не ждем, как будущего, а имеем сейчас. Когда на Литургии мы возглашаем «Благословенно Царство…»— мы благословляем то Царство, которое здесь и сейчас, в котором мы находимся. Это выход из порочного круга, в том числе и круга христианской истории, которого Соломон не видел. Итрон— это в конечном итоге Сам Господь. Господь, Который есть везде и во всем. В древнем патерике рассказывается о монахе, который не мог присутствовать на пасхальном богослужении: ему каждый раз доставалось послушание на кухне, и это было для него тяжким лишением, он мечтал хотя бы услышать, как «Христос воскресе» поют. Но Господь утешил его яблоками из райского сада, и он смог угостить ими вернувшуюся со службы под утро братию.

Беседовала Марина Бирюкова

Журнал «Православие и современность» №20 (36), 2011 г.

www.pravmir.ru

Экклезиаст - это... Что такое Экклезиаст?

Екклесиа́ст, также Экклезиаст, Экклесиаст, Екклезиаст (ивр. קהלת‎, Кохэ́лет; др.-греч. Εκκλησιαστής) — название ветхозаветной библейской книги, которая в христианской Библии помещается среди Соломоновых книг, а в еврейской Библии — между «Плачем Иеремии» и книгой Есфирь.

Книга эта, кроме подлинника, сохранилась во многих древних переводах, свидетельствующих о её популярности.

Название

Название книги — греческий перевод еврейского слова когелет (от кагаль, «собирать»), что означает проповедника в собрании; поэтому и в греческом переводе с иврита книга называется Екклесиаст, а в русском — Проповедник.

«Кохелет» — слово нигде больше не зафиксированное. По форме — это причастие глагола «кахаль» «собирать, созывать» и обычно толкуется как «ведущий собрание, ораторствующий перед публикой» или «проповедующий в собрании, поучающий народ». Под «собранием» разумеется сходка полноправных граждан, то есть, в расширительном значении, весь еврейский народ. С такой интерпретацией связаны две трудности. Во-первых, глагол «кахаль» в своей исходной форме не существует, а в каузативном значении «собирать, созывать» используется лишь порода «хифиль». Получается, что «кохелет» — причастие от несуществующего глагола. Впрочем, в поэтическом языке (а мы имеем дело с поэтической книгой) такое возможно. Во-вторых, «кохелет» — причастие женского рода, что явно не соответствует полу автора. Но если вспомнить, что абстрактные понятия в древнееврейском, как правило, женского рода, «кохелет» можно истолковать как поучающая премудрость

— Эдуард Григорьевич Юнц (впервые журнал "Вопросы философии", 1991, № 8)

Авторство

Автором книги с глубокой древности признается — как в еврейском, так и в христианском предании — царь Соломон. Хотя имени его буквально и не значится в книге, но лицо, символически принимающее на себя имя Е., называет себя сыном Давидовым и заявляет, что он царь Иерусалимский, а в заголовке сирийского перевода прямо стоит: «книга Когелета, то есть Соломона, сына Давидова, царя Иерусалимского». Это древнее предание было поколеблено в XVII веке Гроцием, который высказал сомнение в её принадлежности Соломону.

Сомнение было подхвачено и обосновано целым рядом последующих протестантских учёных, которые уже решительно отрицали подлинность этой книги. Поколебались мнения и касательно времени написания книги, расходясь между собой не менее как на восемь столетий. Так, Нахтигалль относит её ко времени между Соломоном и Иеремией (975—588 г. до н. э.), Шмидт и Ян — к 699—588 г. до н. э., Делич — к 464—332 г. до н. э., Гитциг — к 204 г. до н. э., а Грец — к царствованию Ирода Великого. Основанием для сомнений в подлинности книги Е. служат внешние и внутренние её признаки, будто бы не соответствующие духу времени Соломона. Там встречаются иностранные — иранские и арамейские — слова; изображаются бедствия жизни, каких не было при Соломоне; вводятся отвлеченно-философские термины, не встречающиеся в других библейских книгах.

Эти признаки не дают достаточного основания для сомнения в подлинности книги. Иностранные слова легко могли войти в употребление у Соломона, любившего все иноземное и поддерживавшего деятельные торговые и политические сношения с иностранными государствами. Бедствия в книге Е. изображаются такие, которые неразлучны вообще с жизнью человечества, даже в самые блестящие периоды его благоденствия. Отвлеченные слова могли быть созданием собственной мудрости Соломона. По иудейскому преданию, Соломон написал эту книгу в старости, как книгу Песнь Песней написал в юности. Мы видим в Е. престарелого мудреца, который в течение своей долгой жизни постиг всю суетность земного и из груди которого вырывается глубоко трагическое восклицание: «суета сует, и все суета и томление духа!» Это девиз всей книги, поднимающейся иногда до замечательной высоты поэтического одушевления. Недаром она всегда была любимым чтением для всех многое переживших и испытавших. Книга состоит из XII глав. Заключительные слова её: «бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека».

Ссылки

Пятикнижие: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие

Исторические книги и учительные книги: Иисуса Навина, Судей Израилевых, Руфь, 1-я Царств, 2-я Царств, 3-я Царств, 4-я Царств, 1-я Паралипоменон, 2-я Паралипоменон, Ездры, Неемии, Есфирь, Иова, Псалтирь, Притчей Соломоновых, Екклесиаста, Песни Песней

Книги пророков: Пр. Исайи, Пр. Иеремии, Плач Иеремии, Пр. Иезекииля, Пр. Даниила, Пр. Осии, Пр. Иоиля, Пр. Амоса, Пр. Авдия, Пр. Ионы, Пр. Михея, Пр. Наума, Пр. Аввакума, Пр. Софонии, Пр. Аггея, Пр. Захарии, Пр. Малахии

 

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

кто был автором самой философской книги Ветхого Завета — Рамблер/субботний

На греческом языке слово «экклизиастис» (ἐκκλησιαστής) означает того, кто проповедует перед людьми, оратора. Но всякий, кто начинает читать Екклесиаст в Ветхом Завете, сразу же понимает, что эта поучительная книга отличается от остального текста Библии и уж совершенно точно контрастирует с Новым Заветом, который, несмотря на страшные события, которые в нем описываются, заканчивается на высокой ноте надежды соединения человека с Богом и обретения вечной жизни.

Концовка Екклесиаста не настолько очевидна и оптимистична. Тем не менее книга является весьма важной частью Священного Писания.

Все в жизни — «хавель»

Книга Екклезиаста погружает читателя в мрачный, беспросветный мир человека, который всю жизнь был «успешным», но на склоне лет прозрел, что в жизни все суета и в нем нет ничего, ради чего стоило бы прилагать усилия. Слово, которое встречается в Екклесиасте больше 30 раз — это слово «хавель», которое переводится как «суета», но более точный перевод — это «пар», вздох», то есть практически — «ничего», «пустота», «воздух».

Для героя книги вся человеческая жизнь, все его труды, все, что происходит, происходило и будет происходить вокруг — это все только «хавель». И даже мудрость человеческая тоже ничего не значит перед лицом смерти, ибо «во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл. 1:18). То есть, говоря языком современности, — «от многих знаний многия печали».

Кто же автор

Но почему так происходит, ведь считается, что книгу написал великий царь Соломон — человек богатый, «успешный», с бесспорным авторитетом. Сам оратор называет себя «сыном Давида» и «царем Иерусалима», однако имя царя при этом нигде не упоминается. Справедливости ради стоит сказать, что в XVI веке вера в авторство Соломона была поколеблена христианским апологетом, протестантом Гуго де Гроотом — настолько ее дух выпадал из общего библейского повествования.

Неизвестно, когда точно был создан Екклесиаст — одни богословы уверяют, что книга была написана между X и VI веками до н. э., другие — что это V–IV век до н. э., а третьи считают, что книгу написали гораздо позже — во времена правления «злого гения» иудеев Ирода I Великого. «Атеистический словарь» под редакцией М. П. Новикова указывает, что в тексте есть явные признаки влияния греческой философии, а кроме этого, в ней встречаются слова на персидском и на арамейском языках, что совершено не соответствуют времени и духу царя Соломона. Известно, что книга была включена в Ветхий завет только после жарких споров между раввинистическими школами Шамая и Гиллела.

И все-таки это Соломон

При этом книгу высоко ценили такие православные святые, как Василий Великий, Григорий Нисский, блаж. Иероним, которые не сомневались в авторстве Соломона и считали, что Екклесиаст — прощальная речь царя, который достиг всего, о чем может мечтать человек, но неожиданно осознал, что жизнь его — суета сует. «И оглянулся я на дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я… все — суета… и нет от них пользы под солнцем!» (Еккл. 2:11).

Поэтому его речь проникнута горечью осознания того, что разум людской не может познать мудрость мира — человек старается познать ее, но она отдаляется от него прочь. «Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?» (Еккл. 1:3), — вопрошает он.

Влияние греческой философии на текст неоспоримо: автор все время твердит о цикличности мира, о том, что на земле из века в век происходят одни и те же события, но нет среди них новизны. Везде все одинаково — те же человеческие пороки, те же чувства, те же отношения, все неизменно: «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки» (Еккл. 1:4).

Ради чего стоит жить

Но если все уже было и все обстоит именно так, то в чем же смысл человеческого существования? В ответе на этот вопрос и скрыт смысл этой мрачной книги.

Иеромонах из Сретенского монастыря Иов Гумеров указывает на то, что автор книги проходит несколько этапов, рассуждая о смысле жизни: он испытывает себя работой, которая не приносит ему утешения, затем — познанием мира и достижением мудрости, которая тоже не приносит облегчения, но лишь усугубляет печаль. Наконец испытывает себя весельем, но и оно кажется ему бессмысленным в свете того, что жизнь человеческая коротка, она лишь миг перед лицом вечности.

Но постепенно Екклесиаст приходит к выводу, что даже земные блага человека зависят не от его трудов, а от Божьей милости. И даже жажда всеобщего счастья, высшего блага заложена в человека самим Создателем. Без Бога жизнь не имеет смысла, пуста, а люди — впадают в уныние и печаль. И лишь в Боге можно найти смысл и утешение, стоя на пороге небытия: «Возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его (Еккл.12:7).

Достигший человеческого величия царь понимает: все, что имеет — дано ему Создателем. И что деяния людей — действительно „хавель“, а созданное Творцом „пребывает вовек“. Человеку же, чтобы обрести смысл существования, следует жить так, чтобы предстать перед судом Божьим в надежде на Его милость и прощение.

Это осознание поднимает оратора из глубин философской печали и возводит его на совершенно иную ступень: „Выслушаем сущность всего, — пишет он в последних стихах книги, — бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека (Еккл. 12:13–14). Таким образом, самое мрачное повествование в Библии поднимает читателя над бытием и приводит его к надежде, которая еще откроется ему в событиях грядущего Евангелия.

weekend.rambler.ru

Екклезиаст, самая мрачная книга Библии: зачем она нужна

На греческом языке слово «экклизиастис» (ἐκκλησιαστής) означает того, кто проповедует перед людьми, оратора. Но всякий, кто начинает читать Екклезиаст в Ветхом Завете, сразу же понимает, что эта поучительная книга отличается от остального текста Библии и уж совершенно точно контрастирует с Новым Заветом, который, несмотря на страшные события, которые в нем описываются, заканчивается на высокой ноте надежды соединения человека с Богом и обретения вечной жизни.

Концовка Екклезиаста не настолько очевидна и оптимистична. Тем не менее книга является весьма важной частью Священного Писания.

Все в жизни – «хавель»

Книга Екклезиаста погружает читателя в мрачный, беспросветный мир человека, который всю жизнь был «успешным», но на склоне лет прозрел, что в жизни все суета и в нем нет ничего, ради чего стоило бы прилагать усилия. Слово, которое встречается в Екклезиасте больше 30 раз – это слово «хавель», которое переводится как «суета», но более точный перевод – это «пар», вздох», то есть практически – «ничего», «пустота», «воздух».

Для героя книги вся человеческая жизнь, все его труды, все, что происходит, происходило и будет происходить вокруг – это все только «хавель». И даже мудрость человеческая тоже ничего не значит перед лицом смерти, ибо «во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл. 1:18). То есть, говоря языком современности, – «от многих знаний многия печали».

Кто же автор

Но почему так происходит, ведь считается, что книгу написал великий царь Соломон – человек богатый, «успешный», с бесспорным авторитетом. Сам оратор называет себя «сыном Давида» и «царем Иерусалима», однако имя царя при этом нигде не упоминается. Справедливости ради стоит сказать, что в XVI веке вера в авторство Соломона была поколеблена христианским апологетом, протестантом Гуго де Гроотом – настолько ее дух выпадал из общего библейского повествования.

Неизвестно, когда точно был создан Екклезиаст – одни богословы уверяют, что книга была написана между X и VI веками до н. э., другие – что это V–IV век до н. э., а третьи считают, что книгу написали гораздо позже – во времена правления «злого гения» иудеев Ирода I Великого. «Атеистический словарь» под редакцией М. П. Новикова указывает, что в тексте есть явные признаки влияния греческой философии, а кроме этого, в ней встречаются слова на персидском и на арамейском языках, что совершено не соответствуют времени и духу царя Соломона. Известно, что книга была включена в Ветхий завет только после жарких споров между раввинистическими школами Шамая и Гиллела.

И все-таки это Соломон

При этом книгу высоко ценили такие православные святые, как Василий Великий, Григорий Нисский, блаж. Иероним, которые не сомневались в авторстве Соломона и считали, что Екклезиаст – прощальная речь царя, который достиг всего, о чем может мечтать человек, но неожиданно осознал, что жизнь его – суета сует. «И оглянулся я на дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я... все — суета... и нет от них пользы под солнцем!» (Еккл. 2:11).

Поэтому его речь проникнута горечью осознания того, что разум людской не может познать мудрость мира – человек старается познать ее, но она отдаляется от него прочь. «Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?» (Еккл. 1:3), – вопрошает он.

Влияние греческой философии на текст неоспоримо: автор все время твердит о цикличности мира, о том, что на земле из века в век происходят одни и те же события, но нет среди них новизны. Везде все одинаково – те же человеческие пороки, те же чувства, те же отношения, все неизменно: «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки» (Еккл. 1:4).

Ради чего стоит жить

Но если все уже было и все обстоит именно так, то в чем же смысл человеческого существования? В ответе на этот вопрос и скрыт смысл этой мрачной книги.

Иеромонах из Сретенского монастыря Иов Гумеров указывает на то, что автор книги проходит несколько этапов, рассуждая о смысле жизни: он испытывает себя работой, которая не приносит ему утешения, затем – познанием мира и достижением мудрости, которая тоже не приносит облегчения, но лишь усугубляет печаль. Наконец испытывает себя весельем, но и оно кажется ему бессмысленным в свете того, что жизнь человеческая коротка, она лишь миг перед лицом вечности.

Но постепенно Екклезиаст приходит к выводу, что даже земные блага человека зависят не от его трудов, а от Божьей милости. И даже жажда всеобщего счастья, высшего блага заложена в человека самим Создателем. Без Бога жизнь не имеет смысла, пуста, а люди – впадают в уныние и печаль. И лишь в Боге можно найти смысл и утешение, стоя на пороге небытия: «Возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его (Еккл.12:7).

Достигший человеческого величия царь понимает: все, что имеет – дано ему Создателем. И что деяния людей – действительно «хавель», а созданное Творцом «пребывает вовек». Человеку же, чтобы обрести смысл существования, следует жить так, чтобы предстать перед судом Божьим в надежде на Его милость и прощение.

Это осознание поднимает оратора из глубин философской печали и возводит его на совершенно иную ступень: «Выслушаем сущность всего, – пишет он в последних стихах книги, – бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека (Еккл. 12:13–14). Таким образом, самое мрачное повествование в Библии поднимает читателя над бытием и приводит его к надежде, которая еще откроется ему в событиях грядущего Евангелия.

Читайте также:

cyrillitsa.ru

В чем духовный смысл книги Екклесиаст? / Православие.Ru

Вопрос:

Поясните, пожалуйста, смысл книги Екклесиаста. В чем ее мораль?

Греческое название книги Екклесиаст является точным переводом еврейского названия Кохелет (от кохал — собрание) — говорящий в собрании, т.е. проповедник. Древние христианские экзегеты (Ориген, св. Василий Великий, св. Григорий Нисский, блаж. Иероним и др.) признавали книгу прощальною и покаянною речью царя Соломона, подобно прощальным речам пророка Моисея (Вт. 28 — 32 гл.), Иисуса Навина (Нав. 24 гл.) и пророка Самуила (1Цар. 12 гл.). Духовный смысл книги определяют слова, поставленные в самом начале книги: Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета! (Еккл.1:2). Слово суета в небольшой священной книге встречается 39 раз. В еврейском тексте стоит хэвэл. Первоначальное значение этого слова — дыхание, дуновение, т.е. то, что быстро исчезает, испаряется. Отсюда переносный смысл: пустое, безрезультатное занятие. У пророка Исаии словом хэвэл названо дело, которое не приносит пользы, напрасное, тщетное (30:7). В еврейской грамматике словосочетание хэвэл хавалим (суета сует) называется status constructus, т.е. сопряженное отношение. Применяется оно для выражения предельной степени чего-либо. Например, в положительном значении: небеса небес (Втор.10:14; Пс.67:34) , Царь царей (Ездр.7:12; Дан.2:37). В Екклесиасте сопряженное отношение выражает крайнюю суету, бессмыслицу: Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? (1:3). Суета все, потому что нет пользы. Это понятие польза является как бы искомым, достижение чего сделало бы жизнь человека несуетной, имеющей смысл. Священный писатель употребляет существительное итрон. Оно в Библии, кроме книги Екклесиаста, больше не встречается. Все испытал в жизни кохелет, но все пережитое и увиденное не есть итрон, все — хэвэл хавалим (суета сует). Недостижимость прочного человеческого счастья выражается в постоянной смене человеческих поколений: Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки (1:4). Печаль на душу наводит и однообразная повторяемость явлений природы: Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием (1:5-7). Но и занятия человеческие не утешают проповедника. К излюбленному выражению хэвэл он прибавляет реут руахтомление духа) (1:14). Екклесиаст предал сердце, чтобы познать мудрость, но это занятие обнаружило ничтожество всего земного. Убедившись, что познание лишь умножает скорбь, он решил испытать сердце весельем, но и это — суета сует и томление духа. У А.Пушкина есть очень сильное и точное поэтическое выражение: безумных лет угасшее веселье (Элегия). Безумными годы названы потому, что участники веселья придаются удовольствиям, как чему-то нескончаемому. Эпитет безумный поэт использует и в другом стихотворении, применяя его к тем, кто не думает о неизбежном конце земного бытия:

Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я придаюсь моим мечтам.
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все взойдем под вечны своды –
И чей-нибудь уж близок час.

Трудно сомневаться, что стихотворение навеяно чтением Екклесиаста, если обратиться к началу первоначальной редакции стихотворения:

Кружусь ли я в толпе мятежной,
Вкушаю ль сладостный покой,
Но мысль о смерти неизбежной
Всегда близка, всегда со мной.

В последних стихах 2-й главы проповедник приходит к важной мысли, что даже земные блага зависят не от человека. Продолжая мысль о Промысле Божием, священный писатель говорит о том, что жажда высшего блага (стремление к счастью) вложена в человека Самим Богом: Все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца (Еккл.3:11). В еврейском тексте употреблено слово олам. В Септуагинте оно переведено словом вечность. В рассматриваемом стихе это понятие означает одарить человека богоподобными свойствами — наложить на человеческую природу отпечаток вечности. Все земное суета сует, только в Боге смысл и предел человеческого бытия: возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его (Еккл.12:7). От ограниченности человека и суетности его земной жизни Екклесиаст приходит к своей главной мысли: Познал я, что все, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его (Еккл.3:14). Проповедник поднимается до богословско-библейского учения о предстоящем для всех Божиим Суде: И сказал я в сердце своем: "праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и [суд] над всяким делом там" (Еккл.3:17). В последних стихах книги содержится её основной духовный смысл: Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека (Еккл.12:13-14).

6 сентября 2005 г.

pravoslavie.ru

Экклезиаст - это... Что такое Экклезиаст?

Екклесиаст (др.-евр. qohelet — «Проповедующий в собрании») — памятник древнееврейской афористической литературы, датируемый IV или III вв. до н. э. (попытки датировать его более поздним временем не выдерживают критики). Возник в среде профессиональных книжников (позднейшая приписка дает образ автора книги: «кроме того, что Экклезиаст был мудр, он еще учил народ знанию, и взвешивал, и испытывал, и слагал многие речения»). Зачин книги называет автора «сын Давидов, царь в Иерусалиме»; для читателя это могло означать одно — царь Соломон, и если здесь недоразумение, то запланированное и спровоцированное. Автор время от времени как бы играючи примеряет литературную маску, описывая свои попытки найти удовлетворение в царской роскоши и свое разочарование. Вообще говоря, обычай приписывать сборники афоризмов «мудрым» царям былого искони существовал в древнеегипетской литературе и из нее перешел в древнееврейскую: так, Соломону была приписана «Книга притчей Соломоновых». Но здесь перед нами другое: автор не просто надписывает над своей книгой имя Соломона, но по-настоящему «входит в образ» великолепнейшего из царей Иудеи, вводя неоднозначное сопряжение двух планов — исповедально-личного и легендарно-исторического. Традиционный образ Соломона взят как обобщающая парадигма для внутреннего жизненного опыта. Эта сознательность приема, этот вкус к вдохновенному, содержательному, многозначительному «разыгрыванию» читателя — черта столь же редкая на общем фоне древневосточной литературы, сколь характерная для Э.

Основной мотив Э. — бесполезность попыток всесторонне охватить жизнь, подчинить ее себе на практике или исчерпать ее мыслью. Все эти попытки — hebel — «дуновение» (как мы бы сказали, «фук» — подул, и нет!), т. е. «тщета», или «суета».

Суета сует, — сказал Экклезиаст, — суета сует и все — суета!

Что за польза человеку от всех трудов, над чем трудится он под солнцем?

Поколение уходит, поколение приходит, а земля пребывает вовеки.

Восходит солнце, заходит солнце, спешит к своему месту и вновь восходит...

... Что было, то будет,

и что вершилось, то вершится,

и ничего нового нет под солнцем.

(Пер. С. Аверинцева).

Характерно, что автор жалуется не на что иное, как на ту самую стабильность возвращающегося к себе космоса, которая была для греческих поэтов и философов источником утешения, даже восторга; природные циклы не радуют его своей регулярностью, но наводят на него скуку своей косностью. «Вечное возвращение», которое казалось пифагорейцам возвышенной тайной бытия, здесь оценено как невыносимая и неизбывная бессмыслица. В этом специфика скепсиса Э.: автор мучительно сомневается (а значит, остро нуждается) не в мировой гармонии, а в мировом смысле, он утратил не божественный космос, а священную историю. «Глупости», которая надеется управлять жизнью, и традиционной «премудрости», которая надеется объяснить жизнь, Э. противопоставляет мудро-недоверчивое участие в жизни с ее непрочными, но подлинными радостями (срв. древнеегипетскую «Песнь арфиста» и совет корчмарки богов в эпосе о Гильгамеше). Для Э. сохраняет свое значение идея неизъяснимоести, непостижимости, запредельности Бога. Он не сомневается в Боге, но сомневается в религии как одной из разновидностей человеческой деятельности (а потому — человеческой «суеты»). Бог есть, но едва ли с Ним можно разговаривать и что-нибудь знать о Нем; действие Бога в мире понято как полная противоположность человеческому действию, предел «суетным» попыткам что-то исправить, познать или высказать в слове. Такой синтез мистики и фатализма с дерзким и трезвым здравомыслием предвосхищает духовный склад, который в течение веков будет характерным для философской поэзии Востока.

Попытки найти в Э. сколько-нибудь существенные следы эллинистического влияния не увенчались успехом. Гораздо более несомненно воздействие древних традиций афористической литературы Египта и особенно Месопотамии. Вольнодумные тенденции не помешали Э. войти в канон Библии (после споров, запечатлевшихся в «Мишне» - части Талмуда).

Сергей Аверинцев.

София-Логос. Словарь

Большой толковый словарь по культурологии.. Кононенко Б.И.. 2003.

dic.academic.ru

Читать Екклезиаст. Екклезиаст толкование | bibliya-online.ru

Екклезиаст (Экклезиаст) – название одной из книг Ветхого Завета. екклезиаст входит в цикл учительных книг вслед за Притчами Соломоновыми. Название книги произошло от еврейского «коэлет» — проповедник в собрании. Собранием в то время называли встречу всех полноправных граждан.

Читать Екклезиаст.

Книга Екклезиаста состоит из 12 глав.

Авторство книги Екклезиаст

Автором Екклезиаста признается царь Соломон. В книге он носит имя Екклезиаста и называет себя царем Иерусалимским, сыном Давида. Авторству Соломона противоречат следующие факты:

  • Строка «Я… был царем… в Иерусалиме». Как известно, Соломон оставался царем до смерти, следовательно, он не смог бы сформулировать мысль таким образом.
  • Строка «Я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом». Известно, сто до Соломона в Иерусалиме был только один царь, следовательно, множественное число в отношении слова царь говорит не в пользу авторства Соломона.
  • В екклезиасте несколько раз звучит предостережение от чрезмерного увлечения чтением. Это было бы странно слышать от Соломона, почитавшего мудрость выше всех благ.
  • Настроение печали и разочарования, которым проникнута книга, было нехарактерным для периода царствования Соломона, это скорее признак послепленной эпохи.

Авторство Соломона ставится под сомнение и ввиду того, что многие исследователи считают, что написание екклезиаста не совпадает по времени с годами жизни Соломона. Существует несколько версий времени создания книги:

  • Версия Нахтигалля — 975—588 г. до н. э.,
  • Версия Шмидта и Яна — 699—588 г. до н. э.,
  • Весия Делич — 464—332 г. до н. э.,
  • Версия Гитцига — 204 г. до н. э.,
  • Версия Греца — время царствования Ирода Великого.

Таким образом, разница во времени достигает 800 лет.

Толкование книги Екклезиаст

Книга Екклезиаст – уникальна для Ветхого Завета. Она является глубоким философским трактатом. Екклезиаст описывает круговорот в судьбе человека и всей вселенной. Исходя из текста, все бытие человека – бессмысленная суета. Все это уже было и еще не раз будет во вселенной.

Текст Екклезиаста – фаталистический. Автор призывает не пытаться усовершенствовать мир, а жить в согласии с Богом своим и наслаждаться жизнью.

Текст Екклезиаста изобилует противоречивыми мыслями.

Весьма вероятно, что Екклезиаст был написан в послепленную эпоху с целью поддержать народ, утешить, показать всю суетность и бренность бытия. Екклезиаст призывал воспринимать жизнь как дар Божий и не размышлять о тяготах и несправедливости, а наоборот, пытаться брать все лучшее от жизни.

Суетой автор называет все дела человека, а также такие понятия как праведность, веселье, мудрость, юность, богатство, силу и даже саму жизнь. Труд суетен, так как результаты любого труда не вечны. Богатство суетно, так как оно приходит и уходит, его не заберешь в иной мир. Мудрость суетна, так как она не может гарантировать человеку успех и процветание. Однако, автор все же убежден, что мудрость лучше глупости, а также предпочтительней физической силы и богатства. Но и мудрый, и глупый, и богатый умрут и будут забыты. Праведность суетна, так как автор не верит в закономерность праведность -> награда, грешность -> наказание. Автор объясняет свою точку зрения тем, что он стал свидетелем большого количества несправедливости. Автор не отрицает идеи того, что все происходит по воле Бога и что Бог действует правильно, однако он говорит, что смертным невозможно понять силы Провидения, а потому не стоит и пытаться.

Интересен тот факт, что автор не желает рассуждать о жизни после смерти, после суда Божьего. При этом он не отрицает того, что Бог приведет каждого на суд в конце дней его. Нежелание екклезиаста задумываться о жизни после смерти объясняется манерой книги в целом – автор говорит только о том, что он прочувствовал и познал на опыте. А опыт его убеждал в тщетности усилий человека.

Бренность и суетность окружающей его действительности автор екклезиаста объясняет

  • Грехопадением людей,
  • Непостижимости путей Господних,
  • Неизбежности смерти,
  • Неясности того, что представляет собой жизнь после смерти.

Не следует превратно толковать екклезиаст как гимн человеческой самости и независимости от Бога. Автор книги уповает на Бога.

Краткое содержание Книги Екклезиаста

Глава 1. Размышления о тщетности человеческих усилий, о круговороте вещей в природе.

Глава 2. Размышления о тщетности удовольствия, мудрости и труда.

Глава 3. Труд человеческий не влияет на ход событий в мире, которым управляет Бог.

Глава 4. Труд во зло, тщетность плодов труда.

Глава 5. Рассуждения о пустых обещаниях. Тщетность труда. Радость от богатства, дарованного Богом.

Глава 6. Рассуждение о том, что все предопределено. Ограниченность человеческой мудрости.

Глава 7. Смысл бытия и значение праведности неведомы человеку.

Глава 8. Божье воздаяние может быть непонятно человека

Глава 9. Человек не знает, что его ждет, но всех одинаково ждет смерть. Мудрость –  не залог успешности.

Глава 10. Мудрость – лучше глупости.

Глава 11. Призыв трудится, жить радостно, почитая бога Своего. За этой жизнью последуют темные дни.

Глава 12. Призыв к ответственности в молодости. Возвращение к мысли о суетности бытия.

Книга заканчивается советом:

Бойся Бога и заповеди Его соблюдай.

Книга Екклезиаста –  одна из книг‚ понимание которых не приходит сразу. Она требует определенной зрелости духа. Мысли и идеи Екклезиаста грандиозны в своем значении и влиянии на все последующую историю и культуру человека.

Читать Екклезиаст на нашем сайте вдвойне полезно, так как мы снабдили текст множеством иллюстраций известных художников.

bibliya-online.ru

Книга Екклезиаста, или Проповедника — Викитека

Глава 1

1 Слова Екклесиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме.[1] 3Цар. 2:12. Притч. 1:1.

2 Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — всё суета![2] Еккл. 12:8. 2Кор. 4:18.

3 Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?[3] Еккл. 2:22.

4 Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

5 Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.

6 Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.

7 Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.[7] Сир. 40:11.

8 Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием.[8] Притч. 27:20.

9 Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.

10 Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас.

11 Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.

12 Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме; 13 и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.

14 Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё — суета и томление духа!

15 Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.

16 Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания.[16] 3Цар. 3:12.

17 И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это — томление духа;[17] Еккл. 7:25. 18 потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

Глава 2

1 Сказал я в сердце моем: «дай, испытаю я тебя весельем, и насладись добром»; но и это — суета![1] Еккл. 8:15.

2 О смехе сказал я: «глупость!», а о веселье: «что оно делает?» 3 Вздумал я в сердце моем услаждать вином тело мое и, между тем, как сердце мое руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо для сынов человеческих, что должны были бы они делать под небом в немногие дни жизни своей.[3] Ос. 4:11.

4 Я предпринял большие дела: построил себе домы, посадил себе виноградники,[4] 3Цар. 7:1. 5 устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева; 6 сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающих деревья; 7 приобрел себе слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; 8 собрал себе серебра и золота и драгоценностей от царей и областей; завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих — разные музыкальные орудия.[8] 3Цар. 9:28; 10:14.

9 И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною.[9] 3Цар. 10:23.

10 Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих.

11 И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, всё — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем![11] Еккл. 1:14.

12 И обратился я, чтобы взглянуть на мудрость и безумие и глупость: ибо что может сделать человек после царя сверх того, что уже сделано?

13 И увидел я, что преимущество мудрости перед глупостью такое же, как преимущество света перед тьмою: 14 у мудрого глаза его — в голове его, а глупый ходит во тьме; но узнал я, что одна участь постигает их всех.[14] Притч. 17:24.

15 И сказал я в сердце моем: «и меня постигнет та же участь, как и глупого: к чему же я сделался очень мудрым?» И сказал я в сердце моем, что и это — суета; 16 потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым.

17 И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем; ибо всё — суета и томление духа!

18 И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня.

19 И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый? А он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и которым показал себя мудрым под солнцем. И это — суета!

20 И обратился я, чтобы внушить сердцу моему отречься от всего труда, которым я трудился под солнцем, 21 потому что иной человек трудится мудро, с знанием и успехом, и должен отдать всё человеку, не трудившемуся в том, как бы часть его. И это — суета и зло великое!

22 Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем?

23 Потому что все дни его — скорби, и его труды — беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это — суета!

24 Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это — от руки Божией;[24] Еккл. 3:12-13. 25 потому что кто может есть и кто может наслаждаться без Него?

26 Ибо человеку, который добр пред лицем Его, Он дает мудрость и знание и радость; а грешнику дает заботу собирать и копить, чтобы после отдать доброму пред лицем Божиим. И это — суета и томление духа![26] Иов. 27:16-17; 32:8. Прем. 1:4.

Глава 3

1 Всему свое время, и время всякой вещи под небом:[1] Лк. 9:21. 1Кор. 6:12. 2 время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; 3 время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; 4 время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать;[4] Иер. 31:4. 5 время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; 6 время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; 7 время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить;[7] Сир. 20:6. Лк. 9:21. 8 время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.

9 Что пользы работающему от того, над чем он трудится?

10 Видел я эту заботу, которую дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в том.

11 Всё соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца.[11] Прем. 9:16.

12 Познал я, что нет для них ничего лучшего, как веселиться и делать доброе в жизни своей.[12] Еккл. 2:24; 8:15.

13 И если какой человек ест и пьет, и видит доброе во всяком труде своем, то это — дар Божий.[13] Еккл. 5:18.

14 Познал я, что всё, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его.[14] Дан. 4:32. Сир. 39:21.

15 Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было, — и Бог воззовет прошедшее.[15] Еккл. 1:9.

16 Еще видел я под солнцем: место суда, а там беззаконие; место правды, а там неправда.

17 И сказал я в сердце своем: «праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там».[17] Еккл. 12:14.

18 Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе животные; 19 потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что всё — суета![19] Пс. 48:13. 1Пет. 3:12.

20 Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах.[20] Быт. 3:19. Пс. 145:4. Еккл. 12:7.

21 Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?

22 Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это — доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?[22] Еккл. 3:12; 5:18.

Глава 4

1 И обратился я и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их — сила, а утешителя у них нет.[1] Еккл. 3:16. Сир. 35:18.

2 И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе; 3 а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем.

4 Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производят взаимную между людьми зависть. И это — суета и томление духа![4] Деян. 7:9, 28.

5 Глупый сидит, сложив свои руки, и съедает плоть свою.[5] Притч. 6:10; 24:33.

6 Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа.[6] Притч. 17:1.

7 И обратился я и увидел еще суету под солнцем; 8 человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него; а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. «Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага?» И это — суета и недоброе дело![8] Пс. 38:7. 1Ин. 2:16.

9 Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их:[9] Быт. 2:18. Суд. 7:10. 10 ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его.

11 Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?

12 И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, нескоро порвется.

13 Лучше бедный, но умный юноша, нежели старый, но неразумный царь, который не умеет принимать советы;[13] Еккл. 2:13. 14 ибо тот из темницы выйдет на царство, хотя родился в царстве своем бедным.[14] Быт. 41:40.

15 Видел я всех живущих, которые ходят под солнцем, с этим другим юношею, который займет место того.

16 Не было числа всему народу, который был перед ним, хотя позднейшие не порадуются им. И это — суета и томление духа![16] Еккл. 1:14.

17 Наблюдай за ногою твоею, когда идешь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают.[17] Деян. 7:33. 1Цар. 15:22. Ос. 6:6.

Глава 5

1 Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги.[1] Иак. 1:19. Притч. 10:19. Мф. 6:7. Сир. 7:14.

2 Ибо, как сновидения бывают при множестве забот, так голос глупого познается при множестве слов.

3 Когда даешь обет Богу, то не медли исполнить его, потому что Он не благоволит к глупым: что обещал, исполни.[3] Втор. 23:21.

4 Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить.[4] Деян. 5:4.

5 Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою, и не говори пред Ангелом [Божиим]: «это — ошибка!» Для чего тебе делать, чтобы Бог прогневался на слово твое и разрушил дело рук твоих?

6 Ибо во множестве сновидений, как и во множестве слов, — много суеты; но ты бойся Бога.[6] Сир. 34:2.

7 Если ты увидишь в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому: потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший;[7] Прем. 6:5. Еф. 6:9. 8 превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране.

9 Кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет пользы от того. И это — суета!

10 Умножается имущество, умножаются и потребляющие его; и какое благо для владеющего им: разве только смотреть своими глазами?[10] 1Ин. 2:16.

11 Сладок сон трудящегося, мало ли, много ли он съест; но пресыщение богатого не дает ему уснуть.

12 Есть мучительный недуг, который видел я под солнцем: богатство, сберегаемое владетелем его во вред ему.[12] Иов. 20:20.

13 И гибнет богатство это от несчастных случаев: родил он сына, и ничего нет в руках у него.[13] Мк. 8:36.

14 Как вышел он нагим из утробы матери своей, таким и отходит, каким пришел, и ничего не возьмет от труда своего, что мог бы он понести в руке своей.[14] Иов. 1:21. 1Тим. 6:7.

15 И это тяжкий недуг: каким пришел он, таким и отходит. Какая же польза ему, что он трудился на ветер?

16 А он во все дни свои ел впотьмах, в большом раздражении, в огорчении и досаде.

17 Вот еще, что я нашел доброго и приятного: есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем во все дни жизни своей, которые дал ему Бог; потому что это его доля.[17] Еккл. 2:24.

18 И если какому человеку Бог дал богатство и имущество, и дал ему власть пользоваться от них и брать свою долю и наслаждаться от трудов своих, то это дар Божий.

19 Недолго будут у него в памяти дни жизни его; потому Бог и вознаграждает его радостью сердца его.[19] Флп. 4:6.

Глава 6

1 Есть зло, которое видел я под солнцем, и оно часто бывает между людьми: 2 Бог дает человеку богатство и имущество и славу, и нет для души его недостатка ни в чем, чего не пожелал бы он; но не дает ему Бог пользоваться этим, а пользуется тем чужой человек: это — суета и тяжкий недуг![2] Пс. 48:11. Сир. 14:4.

3 Если бы какой человек родил сто детей, и прожил многие годы, и еще умножились дни жизни его, но душа его не наслаждалась бы добром и не было бы ему и погребения, то я сказал бы: выкидыш счастливее его, 4 потому что он напрасно пришел и отошел во тьму, и его имя покрыто мраком.

5 Он даже не видал и не знал солнца: ему покойнее, нежели тому.

6 А тот, хотя бы прожил две тысячи лет и не наслаждался добром, не все ли пойдет в одно место?

7 Все труды человека — для рта его, а душа его не насыщается.[7] Иов. 5:7.

8 Какое же преимущество мудрого перед глупым, какое — бедняка, умеющего ходить перед живущими?

9 Лучше видеть глазами, нежели бродить душею. И это — также суета и томление духа!

10 Что существует, тому уже наречено имя, и известно, что это — человек, и что он не может препираться с тем, кто сильнее его.[10] Иов. 9:2-3.

11 Много таких вещей, которые умножают суету: что же для человека лучше?

12 Ибо кто знает, что хорошо для человека в жизни, во все дни суетной жизни его, которые он проводит как тень? И кто скажет человеку, что будет после него под солнцем?[12] Пс. 143:4. Еккл. 8:7.

Глава 7

1 Доброе имя лучше дорогой масти, и день смерти — дня рождения.[1] Притч. 22:1.

2 Лучше ходить в дом плача об умершем, нежели ходить в дом пира; ибо таков конец всякого человека, и живой приложит это к своему сердцу.[2] Иак. 4:9.

3 Сетование лучше смеха; потому что при печали лица сердце делается лучше.[3] 2Кор. 7:10.

4 Сердце мудрых — в доме плача, а сердце глупых — в доме веселья.

5 Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых;[5] Притч. 15:31. 6 потому что смех глупых то же, что треск тернового хвороста под котлом. И это — суета!

7 Притесняя других, мудрый делается глупым, и подарки портят сердце.

8 Конец дела лучше начала его; терпеливый лучше высокомерного.

9 Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых.[9] Притч. 14:17.

10 Не говори: «отчего это прежние дни были лучше нынешних?», потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом.

11 Хороша мудрость с наследством, и особенно для видящих солнце: 12 потому что под сенью ее то же, что под сенью серебра; но превосходство знания в том, что мудрость дает жизнь владеющему ею.[12] Сир. 41:29.

13 Смотри на действование Божие: ибо кто может выпрямить то, что Он сделал кривым?[13] Еккл. 1:15.

14 Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй: то и другое соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него.[14] Иов. 2:10.

15 Всего насмотрелся я в суетные дни мои: праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем.

16 Не будь слишком строг, и не выставляй себя слишком мудрым; зачем тебе губить себя?[16] Сир. 7:5. Ис. 5:21. Рим. 11:20.

17 Не предавайся греху, и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время?[17] Иов. 15:32.

18 Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого; потому что кто боится Бога, тот избежит всего того.

19 Мудрость делает мудрого сильнее десяти властителей, которые в городе.[19] Еккл. 9:16.

20 Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы;[20] 3Цар. 8:46. 2Пар. 6:36. Притч. 20:9. Иак. 3:2. 1Ин. 1:8. Рим. 7:14. 21 поэтому не на всякое слово, которое говорят, обращай внимание, чтобы не услышать тебе раба твоего, когда он злословит тебя; 22 ибо сердце твое знает много случаев, когда и сам ты злословил других.

23 Все это испытал я мудростью; я сказал: «буду я мудрым»; но мудрость далека от меня.

24 Далеко то, что было, и глубоко — глубоко: кто постигнет его?[24] Рим. 11:33.

25 Обратился я сердцем моим к тому, чтобы узнать, исследовать и изыскать мудрость и разум, и познать нечестие глупости, невежества и безумия, —[25] Еккл. 1:17. Ин. 10:8. 26 и нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы; добрый пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею.[26] Притч. 5:4; 22:4.

27 Вот это нашел я, сказал Екклесиаст, испытывая одно за другим.

28 Чего еще искала душа моя, и я не нашел? — Мужчину одного из тысячи я нашел, а женщины между всеми ими не нашел.[28] Рим. 5:15; 7:4.

29 Только это я нашел, что Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы.[29] Быт. 1:27; 3:2.

Глава 8

1 Кто — как мудрый, и кто понимает значение вещей? Мудрость человека просветляет лице его, и суровость лица его изменяется.[1] Притч. 17:24.

2 Я говорю: слово царское храни, и это ради клятвы пред Богом.[2] Притч. 24:21.

3 Не спеши уходить от лица его, и не упорствуй в худом деле; потому что он, что захочет, все может сделать.

4 Где слово царя, там власть; и кто скажет ему: «что ты делаешь?»[4] Дан. 4:32. 5 Соблюдающий заповедь не испытает никакого зла: сердце мудрого знает и время и устав;[5] Рим. 13:3. 6 потому что для всякой вещи есть свое время и устав; а человеку великое зло оттого,[6] Еккл. 3:1. 7 что он не знает, что будет; и как это будет — кто скажет ему?[7] Еккл. 6:12.

8 Человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти, и нет избавления в этой борьбе, и не спасет нечестие нечестивого.[8] Иов. 14:5. Пс. 38:6.

9 Все это я видел, и обращал сердце мое на всякое дело, какое делается под солнцем. Бывает время, когда человек властвует над человеком во вред ему.

10 Видел я тогда, что хоронили нечестивых, и приходили и отходили от святого места, и они забываемы были в городе, где они так поступали. И это — суета![10] Лев. 21:4. Пс. 48:18.

11 Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло.[11] Пс. 70:5-6.

12 Хотя грешник сто раз делает зло и коснеет в нем, но я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицем Его; 13 а нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом.[13] Пс. 143:4.

14 Есть и такая суета на земле: праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников. И сказал я: и это — суета![14] 1Кор. 4:13. 2Кор. 6:8.

15 И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем.[15] Еккл. 2:24; 3:12. Деян. 14:17. 1Кор. 10:31. Флп. 4:11-12.

16 Когда я обратил сердце мое на то, чтобы постигнуть мудрость и обозреть дела, которые делаются на земле, и среди которых человек ни днем, ни ночью не знает сна, —[16] Еккл. 1:17. 17 тогда я увидел все дела Божии и нашел, что человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого; и если бы какой мудрец сказал, что он знает, он не может постигнуть этого.

Глава 9

1 На все это я обратил сердце мое для исследования, что праведные и мудрые и деяния их — в руке Божией, и что человек ни любви, ни ненависти не знает во всем том, что перед ним.

2 Всему и всем — одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и [злому], чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы.[2] Деян. 7:11; 27:1.

3 Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна участь всем, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их; а после того они отходят к умершим.[3] Еккл. 8:11.

4 Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву.

5 Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению,[5] Иов. 14:21. 6 и любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части во веки ни в чем, что делается под солнцем.

7 Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим.

8 Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей.[8] Мф. 6:17; 25:4.

9 Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это — доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем.[9] Притч. 5:18. 1Пет. 3:7.

10 Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости.

11 И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их.[11] Лк. 12:25. Еккл. 3:1.

12 Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них.[12] Лк. 12:39; 21:35. Еф. 6:13.

13 Вот еще какую мудрость видел я под солнцем, и она показалась мне важною: 14 город небольшой, и людей в нем немного; к нему подступил великий царь и обложил его и произвел против него большие осадные работы; 15 но в нем нашелся мудрый бедняк, и он спас своею мудростью этот город; и однако же никто не вспоминал об этом бедном человеке.[15] Притч. 29:8.

16 И сказал я: мудрость лучше силы, и однако же мудрость бедняка пренебрегается, и слов его не слушают.[16] Притч. 21:22; 24:5.

17 Слова мудрых, высказанные спокойно, выслушиваются лучше, нежели крик властелина между глупыми.

18 Мудрость лучше воинских орудий; но один погрешивший погубит много доброго.[18] Нав. 7:25.

Глава 10

1 Мертвые мухи портят и делают зловонною благовонную масть мироварника: то же делает небольшая глупость уважаемого человека с его мудростью и честью.[1] 1Кор. 3:18.

2 Сердце мудрого — на правую сторону, а сердце глупого — на левую.

3 По какой бы дороге ни шел глупый, у него всегда недостает смысла, и всякому он выскажет, что он глуп.

4 Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего; потому что кротость покрывает и большие проступки.[4] Пс. 37:2.

5 Есть зло, которое видел я под солнцем, это — как бы погрешность, происходящая от властелина: 6 невежество поставляется на большой высоте, а богатые сидят низко.

7 Видел я рабов на конях, а князей ходящих, подобно рабам, пешком.

8 Кто копает яму, тот упадет в нее, и кто разрушает ограду, того ужалит змей.[8] Пс. 7:16; 56:7. Притч. 26:27. Сир. 27:28.

9 Кто передвигает камни, тот может надсадить себя, и кто колет дрова, тот может подвергнуться опасности от них.

10 Если притупится топор, и если лезвие его не будет отточено, то надобно будет напрягать силы; мудрость умеет это исправить.

11 Если змей ужалит без заговаривания, то не лучше его и злоязычный.

12 Слова из уст мудрого — благодать, а уста глупого губят его же: 13 начало слов из уст его — глупость, а конец речи из уст его — безумие.

14 Глупый наговорит много, хотя человек не знает, что будет, и кто скажет ему, что будет после него?[14] Еккл. 8:7.

15 Труд глупого утомляет его, потому что не знает даже дороги в город.

16 Горе тебе, земля, когда царь твой отрок, и когда князья твои едят рано![16] Ис. 3:4.

17 Благо тебе, земля, когда царь у тебя из благородного рода, и князья твои едят вовремя, для подкрепления, а не для пресыщения!

18 От лености обвиснет потолок, и когда опустятся руки, то протечет дом.

19 Пиры устраиваются для удовольствия, и вино веселит жизнь; а за все отвечает серебро.

20 Даже и в мыслях твоих не злословь царя, и в спальной комнате твоей не злословь богатого; потому что птица небесная может перенести слово твое, и крылатая — пересказать речь твою.[20] Исх. 22:28.

Глава 11

1 Отпускай хлеб твой по водам, потому что по прошествии многих дней опять найдешь его.[1] Лк. 6:38; 12:17.

2 Давай часть семи и даже восьми, потому что не знаешь, какая беда будет на земле.[2] Лк. 16:9.

3 Когда облака будут полны, то они прольют на землю дождь; и если упадет дерево на юг или на север, то оно там и останется, куда упадет.

4 Кто наблюдает ветер, тому не сеять; и кто смотрит на облака, тому не жать.

5 Как ты не знаешь путей ветра и того, как образуются кости во чреве беременной, так не можешь знать дело Бога, Который делает все.[5] Ин. 3:8.

6 Утром сей семя твое, и вечером не давай отдыха руке твоей, потому что ты не знаешь, то или другое будет удачнее, или то и другое равно хорошо будет.[6] Рим. 12:11.

7 Сладок свет, и приятно для глаз видеть солнце.

8 Если человек проживет и много лет, то пусть веселится он в продолжение всех их, и пусть помнит о днях темных, которых будет много: все, что будет, — суета![8] Иов. 10:21.

9 Веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих; только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд.[9] 2Тим. 2:22.

10 И удаляй печаль от сердца твоего, и уклоняй злое от тела твоего, потому что детство и юность — суета.

Глава 12

1 И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: «нет мне удовольствия в них!» 2 доколе не померкли солнце и свет и луна и звезды, и не нашли новые тучи вслед за дождем.[2] Быт. 48:10.

3 В тот день, когда задрожат стерегущие дом и согнутся мужи силы; и перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось; и помрачатся смотрящие в окно; 4 и запираться будут двери на улицу; когда замолкнет звук жернова, и будет вставать человек по крику петуха и замолкнут дщери пения;[4] 2Цар. 19:35. 5 и высоты будут им страшны, и на дороге ужасы; и зацветет миндаль, и отяжелеет кузнечик, и рассыплется каперс. Ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его по улице плакальщицы; —[5] Иов. 1:21. 6 доколе не порвалась серебряная цепочка, и не разорвалась золотая повязка, и не разбился кувшин у источника, и не обрушилось колесо над колодезем.

7 И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его.[7] Пс. 145:4.

8 Суета сует, сказал Екклесиаст, всё — суета![8] Еккл. 1:2.

9 Кроме того, что Екклесиаст был мудр, он учил еще народ знанию. Он все испытывал, исследовал, и составил много притчей.[9] 3Цар. 4:32.

10 Старался Екклесиаст приискивать изящные изречения, и слова истины написаны им верно.

11 Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря.

12 А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела.

13 Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека;[13] 1Тим. 1:5. Втор. 6:2. 14 ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо.[14] 2Кор. 5:10.

ru.wikisource.org

ЕККЛЕСИАСТ (Экклезиаст, Екклезиаст, Экклесиаст или Проповедник)

     Екклесиаст - одна из наиболее цитируемых частей Библии, известная всем и каждому, хотя бы фразой " суета сует и всё суета". Принято считать, что авторство этого произведения принадлежит  "сыну Давида, царю во Иерусалиме" - Соломону. Ученые пришли к выводу, что язык произведения,ссылки на царей иерусалимских, "бывших прежде него" свидетельствуют о более позднем периоде написания книги - 3-ем, конце 4-го века до н.э.

     По традиции древних иудейских мудрецов, автор скрыл своё имя. Он называет себя Кохелет (греч. Екклесиаст) - говорящий в собрании, Проповедник. Может быть, он действительно происходил из рода Давидова и занимал высокий пост в среде иерусалимской аристократии (один из правителей Иерусалима?) По-видимому эта книга  - итог жизни богатого, образованного, мудрого человека.

   Замечательный анализ этой книги предложил отец Александр Мень в своей Истории религии.

В лице Проповедника иудейская мысль как бы отреклась от самого заветного и дорогого — от веры в возможность Союза с Богом и поступательную историю Откровения. Кохелет, обратившись к опыту других культур, рискнул сойти с многовековой дороги Израиля. Он принял главную идею языческой метафизики о цикличном движении Вселенной. Как человек, сделавший удручающее открытие и смотрящий правде в глаза, говорит он об этом в прологе своей книги (Экклезиаст цитируется (с некоторыми изменениями) по пер. И. Дьяконова):

Род уходит, и род приходит, а Земля остается навек.

Восходит солнце, и заходит солнце, и на место свое поспешает,

Чтобы опять взойти;

Бежит на юг и кружит на север,

Кружит, кружит на бегу своем ветер,

И на круг свой возвращается ветер;

Бегут все реки в море, — а море не переполняется,

К месту, куда реки бегут, —

Туда они продолжают бежать;

Все—одна маета, и никто рассказать не умеет, —

Глядят — не пресытятся очи, слушают — не переполнятся уши.

Что было, то и будет, и что творилось, то творится,

И нет ничего нового под солнцем.

Бывает, скажут о чем-то: смотри, это новость!

А это уже было в веках, что прошли до нас.

Еккл 1,4-10*

-------------------------------------------------

Охваченный каким-то жестоким наслаждением, вглядывается поэт в картину вечного круговорота. Кажется, что он забыл все, чему учили и о чем возвещали пророки Израиля. Космос Экклезиаста — халдейский или даже индийский; под приведенными строками подписались бы и Гераклит, и Зенон. Это — мироздание, которое созерцает человек, лишенный света Откровения...

Насколько же сильно была потрясена душа ветхозаветного человека, если он принял столь чуждый ему мир! В этом мире

жизнь теряет смысл и значение. Подобно Феогниду и другим греческим поэтам, Кохелет готов даже смерть счесть лучшим уделом:

И прославил я мертвых, — что умерли давно, —

Более, чем живых, — что живут поныне,

Но больше, чем тем и другим, благо тому, кто совсем не жил.

Еккл 4,2-3

Отчаяние, которое, как на гребне волны, вынесло Иова к вершинам Богопознания, Экклезиаста заставляет остаться на дне пропасти в бессильной покорности перед судьбой. Такого Израиль еще не знал; слушать Проповедника было для него тяжким искушением.

Кохелет — человек, который, в отличие от Иова, всегда был огражден от невзгод. Но это не сделало его более оптимистичным. По природе отзывчивый и чуткий, он не мог спокойно смотреть на тяжкую жизнь людей. Однако при этом он был уверен, что радикально помочь им невозможно.

Главное, что отличает этику Экклезиаста от этики пророков, это ослабление уз между религией и нравственностью. Пророки черпали в вере силу для проповеди действенного добра. Человечность и вера были для них неотделимы. Кохелет же этой связи столь ясно не ощущает.

У него, зараженного языческим пессимизмом, нет вдохновения, даруемого верой, и ему остается рассчитывать лишь на обычные земные радости.

Но именно тут Кохелет терпит самое жестокое поражение! Все, что манило и соблазняло его, на поверку оказалось «суетой». Хевел, «суета», буквально означает дым, ничтожество, нечто пустое и мимолетное, а «Суета сует», хавел-хавалим, — высшую степень тщеты.

Человек гоняется за счастьем, благами, «пользой». Эта цель выражена еврейским словом итрон. Но как раз итрон — то, чего невозможно достигнуть:

Что пользы человеку от всех его трудов,

Над чем он трудится под солнцем?

Еккл 1,3

Но если итрон —призрачная греза, нельзя ли обрести хотя бы тов, то есть временные блага?

Кохелет последовательно подвергает испытанию все доступные человеку наслаждения. Ведь недаром он «богаче всех, бывших до него в Иерусалиме».

Я сказал себе «дай испытаю весельем,

Познакомься с благом»

Но вот это тоже тщета

О смехе промолвил я «вздор»

И о веселии «что оно творит?»

Еккл 2,1-2

Воображение людей всегда влекут картины роскощи и удовольствий. Кохелет был в состоянии проверить, каковы эти приманки на деле. Он построил себе прекрасные дома, насадил виноградники, цветники, сады, среди которых журчали фонтаны. Он накупил рабов и наложниц, окружил себя певцами и певицами. Глаза его день и ночь радовали сокровища.

Ни в чем, что очи мои просили, я не отказывал им,

Ни от какой я радости не удерживал сердце.

Но оглянулся я на дела, что сделали мои руки,

И на труды, над которыми трудился,

И вот, все суета и погоня за ветром.

Еккл 2,10-11

Этот мрачный припев о суетности лейтмотивом проходит через всю книгу Кохелета. Куда бы ни обращал он свой взор, повсюду видел он одно и то же: желанное улетучивается как дым...

Не случайно Толстой так часто цитирует Экклезиаста в своей «Исповеди». Он сам пр

cont.ws

Книга Екклесиаста - это... Что такое Книга Екклесиаста?

Екклесиа́ст, также Экклезиаст, Экклесиаст, Екклезиаст (ивр. קהלת‎ — «кохэ́лет»; др.-греч. Εκκλησιαστής) — 33-я часть Танаха, 7-я книга Ктувим, название ветхозаветной библейской книги, которая в христианской Библии помещается среди Соломоновых книг.

Эта книга, кроме древнееврейского оригинала, сохранилась во многих древних переводах, свидетельствующих о её популярности.

Название

Название книги — греческая калька с еврейского слова кохэлет (от кахаль — «собирать»), что означает проповедника в собрании; поэтому в греческом переводе с иврита и, соответственно, в христианском каноне подавляющего большинства конфессий книга называется Екклесиаст или Экклезиаст (др.-греч. ἐκκλησιαστής — «оратор в собрании»).

«Кохелет» — слово, нигде больше не зафиксированное. По форме — это причастие глагола «кахаль» — «собирать, созывать», и обычно толкуется как «ведущий собрание, ораторствующий перед публикой» или «проповедующий в собрании, поучающий народ». Под «собранием» разумеется сходка полноправных граждан, то есть, в расширительном значении, весь еврейский народ. С такой интерпретацией связаны две трудности. Во-первых, глагол «кахаль» в своей исходной форме не существует, а в каузативном значении «собирать, созывать» используется лишь порода «хифиль». Получается, что «кохелет» — причастие от несуществующего глагола. Впрочем, в поэтическом языке (а мы имеем дело с поэтической книгой) такое возможно. Во-вторых, «кохелет» — причастие женского рода, что явно не соответствует полу автора. Но если вспомнить, что абстрактные понятия в древнееврейском, как правило, женского рода, «кохелет» можно истолковать как поучающая премудрость

— Эдуард Григорьевич Юнц (впервые журнал «Вопросы философии», 1991, № 8)

Авторство

Автором книги с глубокой древности признается — как в еврейском, так и в христианском предании — царь Соломон. Хотя имени его буквально и не значится в книге, но лицо, символически принимающее на себя имя Екклесиаста, называет себя сыном Давидовым и заявляет, что он царь Иерусалимский, а в заголовке сирийского перевода прямо стоит: «книга Когелета, то есть Соломона, сына Давидова, царя Иерусалимского». Это древнее предание было поколеблено в XVII веке Гроцием, который высказал сомнение в её принадлежности Соломону. Следует, правда, заметить, что ещё в Талмуде были определённые сомнения — хотя автором считался Соломон, утверждалось, что записана книга была позже.

Сомнение было подхвачено и обосновано целым рядом последующих протестантских учёных, которые уже решительно отрицали подлинность этой книги. Поколебались мнения и касательно времени написания книги, расходясь между собой не менее чем на восемь столетий. Так, Нахтигалль относит её ко времени между Соломоном и Иеремией (975—588 г. до н. э.), Шмидт и Ян — к 699—588 г. до н. э., Делич — к 464—332 г. до н. э., Гитциг — к 204 г. до н. э., а Грец — к царствованию Ирода Великого. Основанием для этого служат внешние и внутренние её признаки, не соответствующие духу времени Соломона. Там встречаются иностранные — персидские и арамейские — слова; изображаются бедствия жизни, каких не было при Соломоне; вводятся отвлеченно-философские термины, не встречающиеся в других библейских книгах.

По одной из версий автор книги Екклесиаст - Иудейский царь Озия, он же Азария [1]

Смысл

Книга Экклезиаста во многом представляет собой уникальное явление в составе Библии, заметно отличаясь от всех остальных её книг образом мыслей автора. Едва ли можно назвать в составе Ветхого Завета книгу, которая оказала бы большее влияние на умы читателей на протяжении столетий, прошедших с момента её написания.[неавторитетный источник?] Даже далекие от веры мыслители обращались к ней как к одному из наиболее глубоких философских трактатов.[2] Сохранились возражения еврейских богословов Талмуда против включения Книги Экклезиаста в состав Библии (Шаббат, 30 б). О ней прямо говорилось, что она содержит еретические воззрения (Вайикра рабба, 28 а).[3]

Экклезиаст, описывая картину вечного круговорота вселенной и человека, говорит, что накопление богатства, почести, чины, наслаждения, и даже праведный труд и рождение детей — все это уже было под солнцем и все это — суета (бессмысленно, бесцельно).[4] Он говорит, что человек всегда властвует над человеком, что всегда были продажные суды, насилие и бесправие:

«...Поставлена глупость на высокие посты,
А достойные внизу пребывают...
...Видел я рабов на конях
И князей, шагавших пешком как рабы...
...Еще видел я под солнцем:
Место суда, а там беззаконие;
Место правды, а там неправда...
...Праведников постигает то,
чего заслуживали бы дела нечестивых,
а с нечестивыми бывает то,
чего заслуживали бы дела праведников...»

Он также разочаровался в смысле мудрости:

«И предал я сердце мое тому,
чтобы познать мудрость
и познать безумие и глупость;
Узнал, что и это — томление духа.
Потому что во многой мудрости много печали;
И кто умножает познания, умножает скорбь».

Он говорит, что «нет у человека преимущества перед скотом», потому что «как те умирают, так умирают и эти».[5]

Автор Книги Экклезиаста — убеждённый фаталист: «И обратился я, и видел, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их. Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них».

Единственно достойная жизненная позиция, по его мнению, — не пытаться усовершенствовать мир и общество, а получать удовольствие от самого процесса жизни: «Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим. Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей. Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это — доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем.»[3]

См. также

Примечания

Ссылки

Литература

  • Фаст Геннадий, протоиерей. Толкование на книгу Экклезиаст. — Красноярск: Енисейский благовест, 2009. — 346 с.

dic.academic.ru


Смотрите также